Неточные совпадения
Анна Гавриловна, — всегда обыкновенно переезжавшая и жившая с Еспером Иванычем в городе, и видевши, что
он почти каждый вечер ездил к князю, — тоже, кажется, разделяла это
мнение, и один только ум и высокие качества сердца удерживали ее в этом случае: с достодолжным смирением она сознала, что не могла же собою наполнять всю жизнь Еспера Иваныча, что, рано или поздно,
он должен был полюбить женщину, равную
ему по положению и по воспитанию, — и как некогда принесла
ему в жертву свое материнское чувство, так и теперь задушила в себе чувство ревности, и (что бы там на сердце ни было) по-прежнему была весела, разговорчива и услужлива, хотя впрочем, ей и огорчаться было не от чего…
Он постоянно в своих
мнениях отдавал преимущество солдатам перед дворовыми и мужиками.
— Ну да, как же ведь, благодетель!..
Ему, я думаю, все равно, куда бы ты ни заехал — в Москву ли, в Сибирь ли, в Астрахань ли; а я одними
мнениями измучусь, думая, что ты один-одинехонек, с Ванькой-дураком, приедешь в этакой омут, как Москва: по одним улицам-то ходя, заблудишься.
— По моему
мнению, — начал
он неторопливо, — для человеческого тела существуют две формы одежды: одна — испанский колет, обтягивающий все тело, а другая — мешок, ряса, которая драпируется на
нем. Я избрал последнюю!
— А что, скажите, — начал
он, — какого вы
мнения о Жорж Занд? Мне никогда не случалось с вами говорить о ней.
— И Неведомова позовите, — продолжал Салов, и у
него в воображении нарисовалась довольно приятная картина, как Неведомов, человек всегда строгий и откровенный в своих
мнениях, скажет Вихрову: «Что такое, что такое вы написали?» — и как у того при этом лицо вытянется, и как
он свернет потом тетрадку и ни слова уж не пикнет об ней; а в то же время приготовлен для слушателей ужин отличный, и
они, упитавшись таким образом вкусно, ни слова не скажут автору об
его произведении и разойдутся по домам, — все это очень улыбалось Салову.
Мы знаем, что вкус и
мнения оборванных приятелей Павла Клеопатра Петровна не очень высоко ценила; но кроме того, в деревню, значит,
он приехал для какого-то своего писательства. Легкая тень печали пробежала по ее до того блиставшему счастием лицу. Она молчала, но зато заговорила m-lle Прыхина.
Если комнаты описывать, то, по ее
мнению, лучше всего было — богатые, убранные штофом и золотом; если же природу, то какую-нибудь непременно восточную, — чтобы и фонтаны шумели, и пальмы росли, и виноград спускался кистями; если охоту представлять, так интереснее всего — за тиграми или слонами, — но в произведении Вихрова ничего этого не было, а потому
оно не столько не понравилось ей, сколько не заинтересовало ее.
— Ну, а ваше какое
мнение о моем произведении? — спросил
он ее.
«Да правда ли, говорит, сударь… — называет там
его по имени, — что вы
его не убили, а сам
он убился?» — «Да, говорит, друг любезный, потяну ли я тебя в этакую уголовщину; только и всего, говорит, что боюсь прижимки от полиции; но, чтобы тоже, говорит, у вас и в селе-то между причетниками большой болтовни не было, я, говорит, велю к тебе в дом принести покойника, а ты, говорит, поутру
его вынесешь в церковь пораньше, отслужишь обедню и похоронишь!» Понравилось это
мнение священнику: деньгами-то с дьячками
ему не хотелось, знаете, делиться.
—
Мнение народа сначала было такое, что аки бы гарнизонные солдаты, так как
они и до того еще времени воровства много производили и убийство даже делали!.. А после слух в народе прошел, что это поляки, живущие в нашей губернии и злобствующие против России.
К письму этому
он приложил самые рукописи романа и повести, прося Мари прочесть и сказать
ему свое откровенное
мнение об
его творениях.
Мари давно уже и очень сильно возмущалась существующими порядками, а последние действия против литературы и особенно против Вихрова за
его правдивые и честные, как ей казалось, сочинения вывели ее окончательно из себя. Муж ее в этом случае совершенно расходился с ней в
мнениях и, напротив, находил все действия против литературы прекрасными и вызываемыми, как
он где-то подслушал фразу, «духом времени».
Вихров, наконец, заметил все это и остановил чтение свое.
Он нарочно потом несколько времени молчал и ждал
мнения своих слушателей.
— Ежели бы я был член святейшего синода, — отвечал священник, — то я прямо подал бы
мнение, что никакого раскола у нас быть совсем не должно! Что
он такое за учение? На каком вселенском соборе был рассматриваем и утверждаем?.. Значит, одно только невежество в
нем укрывается; а дело правительства — не допускать того, а, напротив, просвещать народ!
— Так, так!.. — подхватила радостно Груша. — Я сама тоже думала, что это
он только в
мнении своем имел; вот тоже, как и мы, грешные, делаем одно дело, а думаем совсем другое.
Все это много помирило меня с
ним за
его дикие
мнения.
— Вы, кажется, сами об ней переменили
мнение? — спросил
он ее.
А чтение, а ученье — вечное питание мысли, ее бесконечное развитие! Ольга ревновала к каждой не показанной ей книге, журнальной статье, не шутя сердилась или оскорблялась, когда он не заблагорассудит показать ей что-нибудь, по
его мнению, слишком серьезное, скучное, непонятное ей, называла это педантизмом, пошлостью, отсталостью, бранила его «старым немецким париком». Между ними по этому поводу происходили живые, раздражительные сцены.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.