Неточные совпадения
Вопрос о том, действительно ли «красавчик» был русский или принятый за такового только по ошибке решен окончательно не был;
мнения пассажиров разделились: дамы были на стороне признания
его чистокровным французом, понятие о котором в дамском уме соединяется с идеалом галантного, мужественного, сильного телом и духом красавца, а к такому идеалу, по
мнению пароходных дам, подходил «таинственный пассажир».
«Непонимающие» мужчины были другого
мнения,
они стояли на почве законности и не допускали ошибки в таком важном учреждении, как русское посольство в Константинополе.
— Конечно, это, наверное, сыщик и визит
его не предвещает ничего хорошего… Нет, моя милая, надо принять безотлагательно меры предосторожности и, по моему
мнению, самое лучшее будет, если мы сегодня или завтра уедем из Брюсселя и даже из Бельгии.
— Положительно ответить я вам на это не могу, но, по моему
мнению, долго
оно продлиться не может, так как дело, в сущности пустое. Во всяком случае, пройдет недели две-три, а до суда и все шесть.
Но Савин не согласился с этим
мнением,
он находил необходимость во что бы то ни стало доказать свою невиновность по обвинению в ношении чужого имени, так как от этого зависел весь дальнейший ход дела.
Если общественное
мнение порицает и суд наказывает так строго за такого рода проступок частных лиц, то как же
они должны порицать лиц официальных, настолько забывающихся, что позволяют себе во время исполнения своих служебных обязанностей оскорблять женщину, тем более, не давшую на это ни малейшего повода, как было в данном разбираемом нами случае.
Все это, по моему
мнению, представляет достаточные основания, чтобы отказать в требовании о выдаче, тем более, что все дело разгорелось от несомненной ошибки бельгийской полиции, которая, будучи уверена, что напала на след Савина, на том основании, что маркиз де Траверсе проживал под этим именем во Франции, сообщила о
его аресте русским властям и этим самым побудила
их просить о
его выдаче.
Улыбка Неелова доказывала, что
он того же
мнения.
Русское правительство не могло оставить болгарский народ в неизвестности о своем
мнении о судьбе
его первого князя и своей будущей политики относительно болгарского народа.
Молодая особа, сидевшая рядом с Екатериной Семеновной и выразившая
мнение, что сегодня она останется на заднем плане, употребила все свои чары, чтобы овладеть
им, но неожиданно встретила соперницу в лице оставленной графом Вельским Люси.
Савин ключа от дома у нее не брал и в дом не входил, и в
него, по
мнению некоторых свидетелей, можно было проникнуть через окна, выходящие в парк, так как некоторые из
них запирались очень плохо, а одно, подъемное, не запиралось совсем.
Командировка Федора Осиповича Неволина закончилась как раз в то время, когда
он был, по
мнению Корнилия Потаповича, совершенно безопасен для счастья
его дочери.
— Все это очень может быть, но это все-таки мало противоречит моему
мнению, — возразил агент. — Ваш сын признает, что
он сам несколько раз отдавал Сиротинину ключ от кассы. А что всего важнее, это то, что после первого же получения ключа
он купил себе дачу в Лесном на имя своей матери… Откуда у
него деньги?
Он не поколебал
мнения судебного следователя в невиновности Дмитрия Павловича Сиротинина, но уже окончательно убедил
его в ней состоявшийся через день допрос Ивана Корнильевича.
— Теперь вам придется изменить свое
мнение:
он оказался вором…
— Действительно, я другого
мнения, — сказала Дубянская, — я хорошо знаю Дмитрия Павловича и удостоверяю, что
он не может быть вором.
Он скорее умер бы с голоду, чем взял бы что-нибудь чужое! Вы верите, потому что не знаете
его так, как я
его знаю…
Его нельзя даже подозревать…
Ему как заинтересованному в деле и не следовало, по ее
мнению, говорить.
— В очень скверном… Я вчера виделся с судебным следователем.
Он глубоко убежден в невиновности обвиняемого, но положительно не в состоянии что-либо для
него сделать… Улики все налицо, а человек, который по
мнению следователя виноват, очень осторожен и неразговорчив.
Сергей Павлович рассказал Николаю Герасимовичу с присущей
его языку ясностью все обстоятельства, предшествовавшие и сопровождавшие обнаружение растраты в банкирской конторе «Алфимов и сын», передал соображения Елизаветы Петровны Дубянской, соображения, с которыми
он согласился, да еще нашел
их подтверждение в
мнении судебного следователя, производящего дело.
— Этого я не знаю… Да вам, по моему
мнению, следует столкнуться с
ними на нейтральной почве. Пусть
они сами уже втянут вас в свою компанию.
Сразу высказанное Елизаветой Петровной
мнение, что Дмитрий Павлович Сиротинин — жертва несчастья, интриг негодяев, и что в скором времени все это обнаружится, и
его честное имя явится перед обществом в еще большем блеске, окруженным ореолом мученичества, конечно, приятно подействовало на сердце любящей матери, но, как мы знаем, не тотчас же оказало свое действие.
Факты и безысходность положения ее сына, обвиняемого в позорном преступлении, стояли, казалось, непреодолимой преградой для того, чтобы
мнение любящей
его девушки проникло в ум старушки и взяло бы верх над этой, как ей по крайней мере казалось, очевидностью. Но зерно спасительного колебания уже было заронено в этот ум.
Анна Александровна слышала о Сергее Павловиче много хорошего, и уже одно то, что прямая, честная, не входящая никогда в сделки со своей совестью Лиза — как называла Дубянскую Сиротинина, — несмотря на свое прошлое предубеждение к защитнику убийцы своего отца, изменила свое
мнение о Долинском и стала относиться к
нему с уважением, очень возвышало личность молодого адвоката в глазах старушки.
— Нет еще, но я, во-первых,
им не нужна, так как была приглашена к дочери, которой теперь нет, и, во-вторых, я не могу жить среди людей, которые иного
мнения о
нем, чем я.
— Если бы вы сами видели, что делалось с
ним, когда заговорили о растрате в
его конторе и когда я высказала мое
мнение, что Дмитрий Павлович жертва негодяя, скрывшегося за
его спиной, причем как бы нечаянно взглянула на
него, то вы сами бы поняли, что, несомненно, взял деньги
он.
— От
его приятелей можно ожидать всего… Это мое соображение, но
оно, по моему
мнению, может служить некоторою путеводною нитью при розысках. О любви к женщине в этом кружке, где вращается молодой Алфимов, говорят открыто, не стесняясь… Ведь там женщина и призовая лошадь стоят на одном уровне.
Елизавета Петровна начала сообщать Николаю Герасимовичу свои соображения, не скрыла от
него смущения молодого Алфимова, при котором она высказала свое
мнение о совершенной в банкирской конторе растрате, а также и о том, что Иван Корнильевич ухаживал за ней и мог быть заинтересован в аресте и обвинении Дмитрия Павловича как в устранении счастливого соперника.
Как это ни странно, но в то время, когда общественное
мнение было всецело за виновность Дмитрия Павловича Сиротинина в растрате конторских сумм, в доме предварительного заключения, начиная с самого смотрителя и кончая последним сторожем — все были убеждены, что
он невиновен.
— Муж мой хорошо сделал, что выбрал вас посредником, а то мне пришлось бы в лицо сказать
ему, что
он напрасно лицемерит, спрашивая мое
мнение. Мне пришлось бы назвать
ему имя девушки, которое заставило бы
его покраснеть… А теперь, по крайней мере, все ясно, каковы
его поступки, таковы и друзья!.. То же, что
он прислал именно вас, еще ярче оттеняет ту непроходимую пропасть, которая залегла между нами обоими.
Все, казалось, сошло с рук так, как предсказал граф Сигизмунд Владиславович Стоцкий. Подозрение в растрате не коснулось
его, виновник был найден, признан за такового общественным
мнением и сидел в тюрьме.
— В таком случае, какое тебе дело, какого о тебе
мнения господа финансовые деятели? Поймут это объявление только одни
они.
— Вы измените ваше
мнение, когда дослушаете до конца. Савину она очень понравилась… По моим с
ним отношениям я не мог отказать
ему в содействии соединить
их любящие сердца… Долго
их связь не продолжится, а между тем
он лучше всякого другого сделает из нее львицу полусвета, и я ручаюсь вам, что старик Алфимов убьет в нее все состояние, из которого, конечно, значительная толика перепадет и нам с вами… С финансовой точки зрения вы не в убытке. Зачем же поднимать скандал…
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.