Неточные совпадения
— Я уже высказывал и здесь и в Петербурге мое
мнение по этому предмету и до сих пор не переменил
его, — рубил напрямик Марфин.
— Но вы в этом случае — поймите вы — совершенно сходитесь в
мнениях с сенатором, который тоже говорит, что я слишком спешу, и все убеждал меня, что Петербург достаточно уже облагодетельствовал нашу губернию тем, что прислал
его к нам на ревизию; а я буду там доказывать, что господин граф не годится для этого, потому что
он плотоугодник и развратник, и что
его, прежде чем к нам, следовало послать в Соловки к какому-нибудь монаху для напутствования и назидания.
— Графу нужно знать ваше
мнение по поводу этого прошения, — сказал
он.
Но последнее время записка эта исчезла по той причине, что вышесказанные три комнаты наняла приехавшая в Москву с дочерью адмиральша, видимо, выбиравшая уединенный переулок для своего местопребывания и желавшая непременно нанять квартиру у одинокой женщины и пожилой, за каковую она и приняла владетельницу дома; но Миропа Дмитриевна Зудченко вовсе не считала себя пожилою дамою и всем своим знакомым доказывала, что у женщины никогда не надобно спрашивать, сколько ей лет, а должно смотреть, какою она кажется на вид; на вид же Миропа Дмитриевна, по ее
мнению, казалась никак не старее тридцати пяти лет, потому что если у нее и появлялись седые волосы, то она немедля
их выщипывала; три — четыре выпавшие зуба были заменены вставленными; цвет ее лица постоянно освежался разными притираньями; при этом Миропа Дмитриевна была стройна; глаза имела хоть и небольшие, но черненькие и светящиеся, нос тонкий; рот, правда, довольно широкий, провалистый, но не без приятности; словом, всей своей физиономией она напоминала несколько мышь, способную всюду пробежать и все вынюхать, что подтверждалось даже прозвищем, которым называли Миропу Дмитриевну соседние лавочники: дама обделистая.
Беседуя с молодыми людьми, Миропа Дмитриевна заметно старалась
им нравиться и, между прочим, постоянно высказывала такого рода правило, чтобы богатые девушки или вдовы с состоянием непременно выходили за бедных молодых людей, какое ее
мнение было очень на руку офицерам карабинерного полка, так как все почти
они не были наделены благами фортуны; с другой стороны, Миропа Дмитриевна полагала, что и богатые молодые люди должны жениться на бедных невестах.
Возражение это нисколько не сбивало капитана:
он продолжал упорно стоять на своем и вообще по многим вопросам расходился в своих
мнениях с Миропою Дмитриевною, причем в ней, сколько ни субтильна была ее фигура, всегда проглядывали некоторая практичность и материальность, а у здоровеннейшего капитана, напротив, поэзия и чувство.
— Ну, старая песня! — полувоскликнул капитан, берясь за свою шляпу с черным султаном:
ему невыносимо, наконец, было слышать, что Миропа Дмитриевна сводит все свои
мнения на деньги.
— Из того, что Петербург ныне совсем не тот, какой был прежде; в
нем все изменилось: и люди и
мнения их! Все стали какие-то прапорщики гвардейские, а не правительственные лица.
— Я, Егор Егорыч, — начала gnadige Frau с торжественностью, — никогда не считала счастием равенство лет, а всегда
его находила в согласии чувств и
мнений с мужем, и с обоими мужьями у меня
они были согласны, точно так же, как и взгляды Сусанны Николаевны согласны с вашими.
В
их беседах участвовали также и дамы, причем gnadige Frau нет-нет да и ввернет свое, всегда очень основательное
мнение, равно и Сусанна делала замечания, отличающиеся добротой и идеальностью, так что Пилецкий, как бы невольно, при этом останавливал на ней свой внимательный взгляд.
Не ограничиваясь, впрочем, такого рода совещанием с своей юной супругой, Егор Егорыч рассказал о полученном
им известии gnadige Frau и Сверстову, а также и о происшедшем по этому поводу разговоре между
ним и женою. Gnadige Frau сразу же и безусловно согласилась во всем с
мнением Сусанны и даже слегка воскликнула, кладя с нежностью свою костлявую руку на белую и тонкую руку Сусанны.
— По
мнению мистиков, для уразумения бога, кроме откровения, существует в человеке внутреннее сознание божества, которое каждый из нас может развивать в себе силою созерцательного чувствования: русские масоны по преимуществу избрали для себя путь уединения, путь жизни аскетов; но, по-моему, это — путь слишком аристократический и вместе с тем мрачный;
он пригоден для людей, нежно и деликатно воспитавших свое тело; тогда как есть еще гораздо большая масса людей, у которых тело могучее духа…
— Признаюсь, мне странным показалось такое
мнение Ивана Петровича, — сказал тоном сожаления Тулузов, затем тоже раскланялся и вышел, но, сойдя на крыльцо,
он, к удивлению своему, увидал, что у подъезда стояли безобразные, обтертые и облупившиеся дрожки Ивана Петровича, в которых тот, восседая, крикнул
ему...
— Что ж из того, что она племянница
ему? — почти крикнул на жену Сверстов. — Неужели ты думаешь, что Егор Егорыч для какой бы ни было племянницы захочет покрывать убийство?.. Хорошо ты об
нем думаешь!.. Тут я думаю так сделать… Слушай внимательно и скажи мне твое
мнение!.. Аггей Никитич упомянул, что Тулузов учителем был, стало быть, сведения об
нем должны находиться в гимназии здешней… Так?..
— Но неужели же ни вы, ни Гегель не знаете, или, зная, отвергаете то, что говорит Бенеке? — привел еще раз
мнение своего любимого философа Егор Егорыч. — Бенеке говорит, что для ума есть черта, до которой
он идет могущественно, но тут же весь и кончается, а там, дальше, за чертой, и поэзия, и бог, и религия, и это уж работа не
его, а дело фантазии.
Некоторые утверждали, что для этого надобно выбрать особых комиссаров и назначить
им жалованье; наконец князь Индобский, тоже успевший попасть в члены комитета, предложил деньги, предназначенные для помещичьих крестьян, отдать помещикам, а раздачу вспомоществований крестьянам казенным и мещанам возложить на кого-либо из членов комитета; но когда ни одно из сих
мнений его не было принято комитетом, то князь высказал свою прежнюю мысль, что так как дела откупов тесно связаны с благосостоянием народным, то не благоугодно ли будет комитету пригласить господ откупщиков, которых тогда много съехалось в Москву, и с
ними посоветоваться, как и что тут лучше предпринять.
Подумав, Егор Егорыч предположил сказать сначала Музе, так как
он знал, что все-таки она меньше привязана к матери, чем Сусанна; но прежде, однако, пожелал узнать
мнение об этом Антипа Ильича.
— О, это я могу тебе объяснить! — сказал окончательно гнусливым голосом камер-юнкер. — Название это взято у Дюма, но из какого романа — не помню, и, по-моему, эти сборища, о которых так теперь кричит благочестивая Москва, были не больше как свободные, не стесняемые светскими приличиями, развлечения молодежи. Я сам никогда не бывал на таких вечерах, — соврал, по
мнению автора, невзрачный господин:
он, вероятно, бывал на афинских вечерах, но только
его не всегда приглашали туда за
его мизерность.
Такое объяснение показалось Аграфене Васильевне основательным: одно ей не понравилось, что все это говорил невзрачный барин, который даже бывал у
них в доме, но только всегда вместе с Калмыком; а потому, по ее
мнению,
он тоже был из мошенников.
— Этого я не скажу, — возразил Сергей Степаныч, — и могу опровергнуть ваше замечание
мнением самих женщин, из которых многие очень любят Никиту Семеныча; жена моя, например, утверждает, что
его несколько тривиальными, а иногда даже нескромными выражениями могут возмущаться только женщины весьма глупые и пустые.
— Все, что вы захотите! — воскликнул
он. — Неужели вы не чувствуете, в какое время мы живем? Сколь ни грубый город Москва, но все-таки общественное
мнение в подобных случаях всегда стоит за женщину.
Под влиянием ее
мнения, Егор Егорыч стал хлопотать об этом через старика Углакова, и тут же
его обеспокоил вопрос, чем Лябьевы будут жить на поселении?
Егора Егорыча до глубины души это опечалило, и
он, желая хоть чем-нибудь утешить отца Василия, еще из Москвы при красноречивом и длинном письме послал преосвященному Евгению сказанную историю, прося просвещенного пастыря прочесть оную sine ira et studio [без гнева и предубеждения (лат.).], а свое
мнение сообщить при личном свидании, когда Егор Егорыч явится к
нему сам по возвращении из Москвы.
— Из чего ж вы заключаете, что о
нем существует такое
мнение? — спросила Екатерина Петровна, поняв, что этот камешек в ее огород кинут.
—
Мнения о высших целях нашего ордена, — возглашал Вибель, закрывая немного глаза, — столь разнообразны, что описать оные во всех
их оттенках так же трудно, как многоразличную зелень полей, лугов и лесов, когда летний ветер навевает на
них тени облаков.
Вообще
мнение братьев различествует в том, что одни почитают сию цель преданьем уже приобретенной мудрости, сообщенной даром провидения высшим главам ордена, для принятия коего, конечно, надлежит
им работать.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.