Неточные совпадения
— Помада!
Он того
мнения, что я все на свете знаю и все могу сделать. Вы
ему не верьте, когда дело касается меня, — я
его сердечная слабость. Позвольте мне лучше осведомиться, в каком
он положении?
А Игин
его и спрашивает (
он все это Игину рассказывал): «А какого вы
мнения о Бахаревой?» — «Так, говорит, девочка ничего, смазливенькая, годится».
И Женни дружилась с доктором и искренно сожалела о
его печальной судьбе, которой, по ее
мнению, помочь уж было невозможно.
Вязмитинова она очень уважала и не видела в
нем ни одной слабости, ни одного порока. В ее глазах это был человек, каким, по ее
мнению, следовало быть человеку.
Вязмитинов на такой же вопрос отвечал, что Лиза ужасно подвинулась вперед в познаниях, но что все это у нее как-то мешается. Видно, что читает что попало, — заключил
он свое
мнение.
— Мой муж… я
его не осуждаю и не желаю
ему вредить ни в чьем
мнении, но
он подлец, я это всегда скажу… я это скажу всем, перед целым светом.
Он, может быть, и хороший человек, но
он подлец… И нигде нет защиты! нигде нет защиты!
Добрые голубые глаза Алексея Сергеевича смотрели прямо и бестрепетно, когда
он отстаивал чужое право и писал под протоколом «остаюсь при особом
мнении».
Все служебное время года
он читал дела, обрабатывал свои «
мнения» да исподтишка любовался сыном Сержем, только что перешедшим во второй курс университета, а летом подбивал дорожки в саду своей подмосковной, лечил гомеопатиею баб и мужиков да прививал оспу ребяткам, опять издали любуясь сыном, поставленным матерью в положение совершенно независимое от семейства.
Но
мнения углекислых не уходили дальше своей сферы, и если бы
они даже вышли за пределы ее, то не принесли бы этим никакой пользы для Розанова, а только были бы новым поводом к вящим для
него обвинениям. Белые были в это время жертвами искупления общей глупости.
Несколько приятелей получали письма, пришедшие на имя Райнера во время
его отсутствия, распечатали
их и ничего в
них не нашли, хотя тем не менее все-таки остались о
нем при своем
мнении.
— Что, вы какого
мнения о сих разговорах? — спрашивал Розанов Белоярцева; но всегда уклончивый Белоярцев отвечал, что
он художник и вне сферы чистого художества
его ничто не занимает, — так с тем и отошел. Помада говорил, что «все это просто скотство»; косолапый маркиз делал ядовито-лукавые мины и изображал из себя крайнее внимание, а Полинька Калистратова сказала, что «это, бог знает, что-то такое совсем неподобное».
Несмотря на видную простоту и безыскусственность этих отношений,
они сильно не нравились старухе, и она с ожесточением смотрела на связь Лизы с людьми, из которых, по
мнению Абрамовны, одни были простяки и подаруи, а другие — дармоеды и объедалы.
— Позвольте, господа, — начал
он, — я думаю, что никому из нас нет дела до того, как кто поступит с своими собственными деньгами. Позвольте, вы, если я понимаю, не того
мнения о нашей ассоциации. Мы только складываемся, чтобы жить дешевле и удобнее, а не преследуем других идей.
— Ну, по крайней мере я пока понимал это так и искал чести принадлежать только к такому союзу, где бы избытки средств, данных мне природою и случайностями воспитания, могли быть разделены со всеми по праву, которое я признаю за обществом, но о таком союзе, каким
он выходит, судя по последним словам господина Белоярцева, я такого же
мнения, как и господин Кусицын.
Вообще Белоярцеву довольно было открыть, что известный человек
его видит и понимает, и этот человек тотчас же становился предметом
его заботливости до тех пор, пока удавалось дискредитовать этого человека в
мнении всех людей, нужных так или иначе Белоярцеву.
Я даже высказал это
мнение в полной уверенности, что вы
его узнаете.
В один вечер, занимаясь набивкою чучела зайца, которого застрелила какая-то
его знакомая мирянка,
он даже выразил насчет утилитарности такое
мнение, что «полезно все то, что никому не вредно и может доставлять удовольствие». — Тут же
он как-то припомнил несколько знакомых и, между прочим, сказал...
— А мое
мнение, не нам с тобой, брат Николай Степанович, быть строгими судьями. Мы с тобой видели, как порывались молодые силы, как не могли
они отыскать настоящей дороги и как в криворос ударились. Нам с тобой простить наши личные оскорбления да пожалеть о заблуждениях — вот наше дело.
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по
его мнению, главнейшая причина заключается не столько в материальной невозможности скрыть преступление, как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий, в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно в тот момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
А чтение, а ученье — вечное питание мысли, ее бесконечное развитие! Ольга ревновала к каждой не показанной ей книге, журнальной статье, не шутя сердилась или оскорблялась, когда он не заблагорассудит показать ей что-нибудь, по
его мнению, слишком серьезное, скучное, непонятное ей, называла это педантизмом, пошлостью, отсталостью, бранила его «старым немецким париком». Между ними по этому поводу происходили живые, раздражительные сцены.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.