Посылает он за моими сочленами, увещевает их, представляет гнусность таких мнений, что они оскорбительны для дворянского общества, что оскорбительны для верховной власти, нарушая ее законоположения; обещает награждение исполняющим закон, претя мщением не повинующимся оному; и скоро сих слабых судей, не имеющих ни правил в размышлениях, ни крепости духа, преклоняет на прежние
их мнения.
Неточные совпадения
Что бы разум и сердце произвести ни захотели, тебе
оно, о! сочувственник мой, посвящено да будет. Хотя
мнения мои о многих вещах различествуют с твоими, но сердце твое бьет моему согласно — и ты мой друг.
Говорили, что я принял мзду от жены убитого асессора, да не лишится она крестьян своих отсылкою
их в работу, и что сия-то истинная была причина странным и вредным моим
мнениям, право всего дворянства вообще оскорбляющим.
Скоро наместник известен стал о моем по сему делу
мнении, известен, что я старался преклонить сотоварищей моих на мои мысли и что
они начинали колебаться в своих рассуждениях, к чему, однако же, не твердость и убедительность моих доводов способствовали, но деньги асессорши.
Блаженство гражданское в различных видах представиться может. Блаженно государство, говорят, если в
нем царствует тишина и устройство. Блаженно кажется, когда нивы в
нем не пустеют и во градех гордые воздымаются здания. Блаженно, называют
его, когда далеко простирает власть оружия своего и властвует
оно вне себя не токмо силою своею, но и словом своим над
мнением других. Но все сии блаженства можно назвать внешними, мгновенными, преходящими, частными и мысленными.
Вещают вам, и предки наши тех же были мыслей, что царский престол, коего сила во
мнении граждан коренится, отличествовати долженствует внешним блеском, дабы
мнение о
его величестве было всегда всецело и ненарушимо.
Чем государство основательнее в своих правилах, чем стройнее, светлее и тверже
оно само в себе, тем менее может
оно позыбнуться и стрястися от дуновения каждого
мнения, от каждой насмешки разъяренного писателя; тем более благоволит
оно в свободе мыслей и в свободе писаний, а от нее под конец прибыль, конечно, будет истине.
Но если власть не на тумане
мнений восседает, если престол ее на искренности и истинной любви общего блага возник, — не утвердится ли паче, когда основание
его будет явно; не возлюбится ли любящий искренно?
Но христианский закон, одержав победу над мучительством, покорил самих мучителей и ныне остается во свидетельство неложное, что гонение на мысли и
мнения не токмо не в силах оные истребить, но укореняет
их и распространяет.
Несмысленные! не ведали, что, истребляя превратное или глупое истолкование христианского учения и запрещая разуму трудитися в исследовании каких-либо
мнений,
они остановляли
его шествие; у истины отнимали сильную опору, различие
мнений, прения и невозбранное мыслей своих изречение.
Собор Санский в 1140 году осудил
мнения Абелардовы, а папа сочинения
его велел сжечь.
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим в 1486 году, изданное в самом том городе, где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что
оно будет орудием сокрушения
их власти, что
оно ускорит развержение общего рассудка, и могущество, на
мнении, а не на пользе общей основанное, в книгопечатании обрящет свою кончину. Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне еще существующий на пагубу мысли и на посрамление просвещения.
И что ж? эти лампады, зажженные, по
их мнению, только для того, чтоб освещать их битвы и торжества, горят с прежним блеском, а их страсти и надежды давно угасли вместе с ними, как огонек, зажженный на краю леса беспечным странником!
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по
его мнению, главнейшая причина заключается не столько в материальной невозможности скрыть преступление, как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий, в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно в тот момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
А чтение, а ученье — вечное питание мысли, ее бесконечное развитие! Ольга ревновала к каждой не показанной ей книге, журнальной статье, не шутя сердилась или оскорблялась, когда он не заблагорассудит показать ей что-нибудь, по
его мнению, слишком серьезное, скучное, непонятное ей, называла это педантизмом, пошлостью, отсталостью, бранила его «старым немецким париком». Между ними по этому поводу происходили живые, раздражительные сцены.
Неточные совпадения
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по
мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел
он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; //
Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж —
он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; //
Он зол,
он сплетник,
он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой
его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное
мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду, говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший человек!» Словом,
он успел приобресть совершенную народность, и
мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть
оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
Такое
мнение, весьма лестное для гостя, составилось о
нем в городе, и
оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города.
Они, сказать правду, боятся нового генерал-губернатора, чтобы из-за тебя чего-нибудь не вышло; а я насчет генерал-губернатора такого
мнения, что если
он подымет нос и заважничает, то с дворянством решительно ничего не сделает.