Неточные совпадения
С такой неровностью
в характере, с такими крупными, яркими противуположностями, он должен был неминуемо встретить по службе кучу неприятностей, вследствие которых и вышел
в отставку, обвиняя во всем какую-то враждебную партию и не
имея великодушия обвинить
в чем-либо
себя самого.
Все мы
имеем маленькую слабость немножко пощадить
себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое гнев.
О
себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его
в таких случаях принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много на веку своем, претерпел на службе за правду,
имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши
в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.
Не
имея ничего, он угощал и хлебосольничал, и даже оказывал покровительство, поощрял всяких артистов, приезжавших
в город, давал им у
себя приют и квартиру.
На вопрос, точно ли Чичиков
имел намерение увезти губернаторскую дочку и правда ли, что он сам взялся помогать и участвовать
в этом деле, Ноздрев отвечал, что помогал и что если бы не он, то не вышло бы ничего, — тут он и спохватился было, видя, что солгал вовсе напрасно и мог таким образом накликать на
себя беду, но языка никак уже не мог придержать.
Да не покажется читателю странным, что обе дамы были не согласны между
собою в том, что видели почти
в одно и то же время. Есть, точно, на свете много таких вещей, которые
имеют уже такое свойство: если на них взглянет одна дама, они выйдут совершенно белые, а взглянет другая, выйдут красные, красные, как брусника.
Манилов отвечал, что за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как за самого
себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы
иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще
в самых лестных выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы уже с зажмуренными глазами.
Кроме страсти к чтению, он
имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть,
в том же сюртуке, и носить всегда с
собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже
в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что
в этой комнате лет десять жили люди.
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы
имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще
в характерах их ничего не было злого, а так, нечувствительно,
в разговоре рождалось само
собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
Происшествие этого вечера произвело на меня довольно глубокое впечатление и раздражило мои нервы; не знаю наверное, верю ли я теперь предопределению или нет, но
в этот вечер я ему твердо верил: доказательство было разительно, и я, несмотря на то что посмеялся над нашими предками и их услужливой астрологией, попал невольно
в их колею; но я остановил
себя вовремя на этом опасном пути и,
имея правило ничего не отвергать решительно и ничему не вверяться слепо, отбросил метафизику
в сторону и стал смотреть под ноги.
Перечитывая эти записки, я убедился
в искренности того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки. История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим
собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо
имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.
Замечательно, что Раскольников, быв
в университете, почти не
имел товарищей, всех чуждался, ни к кому не ходил и у
себя принимал тяжело.
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что он, по-видимому, так углублен
в самого
себя и ото всех как бы заперся, — к новой жизни своей он отнесся очень прямо и просто, что он ясно понимает свое положение, не ожидает вблизи ничего лучшего, не
имеет никаких легкомысленных надежд (что так свойственно
в его положении) и ничему почти не удивляется среди новой окружающей его обстановки, так мало похожей на что-нибудь прежнее.
И, однако ж, одеваясь, он осмотрел свой костюм тщательнее обыкновенного. Другого платья у него не было, а если б и было, он, быть может, и не надел бы его, — «так, нарочно бы не надел». Но во всяком случае циником и грязною неряхой нельзя оставаться: он не
имеет права оскорблять чувства других, тем более что те, другие, сами
в нем нуждаются и сами зовут к
себе. Платье свое он тщательно отчистил щеткой. Белье же было на нем всегда сносное; на этот счет он был особенно чистоплотен.
— Порфирий Петрович! — проговорил он громко и отчетливо, хотя едва стоял на дрожавших ногах, — я, наконец, вижу ясно, что вы положительно подозреваете меня
в убийстве этой старухи и ее сестры Лизаветы. С своей стороны, объявляю вам, что все это мне давно уже надоело. Если находите, что
имеете право меня законно преследовать, то преследуйте; арестовать, то арестуйте. Но смеяться
себе в глаза и мучить
себя я не позволю.
Может быть, Катерина Ивановна считала
себя обязанною перед покойником почтить его память «как следует», чтобы знали все жильцы и Амалия Ивановна
в особенности, что он был «не только их совсем не хуже, а, может быть, еще и гораздо получше-с» и что никто из них не
имеет права перед ним «свой нос задирать».
Разумеется, если б она мне сама сказала: «Я хочу тебя
иметь», то я бы почел
себя в большой удаче, потому что девушка мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере, уж конечно, никто и никогда не обращался с ней более вежливо и учтиво, чем я, более с уважением к ее достоинству… я жду и надеюсь — и только!
Один из них без сюртука, с чрезвычайно курчавою головой и с красным, воспаленным лицом, стоял
в ораторской позе, раздвинув ноги, чтоб удержать равновесие, и, ударяя
себя рукой
в грудь, патетически укорял другого
в том, что тот нищий и что даже чина на
себе не
имеет, что он вытащил его из грязи и что когда хочет, тогда и может выгнать его, и что все это видит один только перст всевышнего.
Если Захар, питая
в глубине души к барину преданность, свойственную старинным слугам, разнился от них современными недостатками, то и Илья Ильич, с своей стороны, ценя внутренне преданность его, не
имел уже к нему того дружеского, почти родственного расположения, какое питали прежние господа к слугам своим. Он позволял
себе иногда крупно браниться с Захаром.
Халат
имел в глазах Обломова тьму неоцененных достоинств: он мягок, гибок; тело не чувствует его на
себе; он, как послушный раб, покоряется самомалейшему движению тела.
Они поселились
в тихом уголке, на морском берегу. Скромен и невелик был их дом. Внутреннее устройство его
имело так же свой стиль, как наружная архитектура, как все убранство носило печать мысли и личного вкуса хозяев. Много сами они привезли с
собой всякого добра, много присылали им из России и из-за границы тюков, чемоданов, возов.
Великий муж, коварства полный,
Ханжа, и льстец, и святотать,
Един ты
в свет столь благотворный
Пример великий мог подать.
Я чту, Кромвель,
в тебе злодея,
Что, власть
в руке своей
имея,
Ты твердь свободы сокрушил.
Но научил ты
в род и роды,
Как могут мстить
себя народы:
Ты Карла на суде казнил…
Я, нижайший ваш слуга, быв регистратором при разрядном архиве,
имел случай употребить место мое
себе в пользу.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего указа подаст совет, помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, — тем самым подвергает
себя осуждению на проклятие, да сверх того лишен быть
имеет тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени
в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить не дерзает. Дано
в замке С. Мартына, во граде нашем Майнце, с приложением печати нашей. Месяца януария,
в четвертый день 1486 года».
Земледелие умрет, орудия его сокрушатся, нива запустеет и бесплодным порастет злаком; поселяне, не
имея над
собою власти, скитаться будут
в лености, тунеядстве и разыдутся.
Городничий. Да я так только заметил вам. Насчет же внутреннего распоряжения и того, что называет
в письме Андрей Иванович грешками, я ничего не могу сказать. Да и странно говорить: нет человека, который бы за
собою не
имел каких-нибудь грехов. Это уже так самим богом устроено, и волтерианцы напрасно против этого говорят.
Я
имел самые странные понятия о красоте — даже Карла Иваныча считал первым красавцем
в мире; но очень хорошо знал, что я нехорош
собою, и
в этом нисколько не ошибался; поэтому каждый намек на мою наружность больно оскорблял меня.
Он не позволял
себе думать об этом и не думал; но вместе с тем он
в глубине своей души никогда не высказывая этого самому
себе и не
имея на то никаких не только доказательств, но и подозрений, знал несомненно, что он был обманутый муж, и был от этого глубоко несчастлив.
Хотя он и должен был признать, что
в восточной, самой большой части России рента еще нуль, что заработная плата выражается для девяти десятых восьмидесятимиллионного русского населения только пропитанием самих
себя и что капитал еще не существует иначе, как
в виде самых первобытных орудий, но он только с этой точки зрения рассматривал всякого рабочего, хотя во многом и не соглашался с экономистами и
имел свою новую теорию о заработной плате, которую он и изложил Левину.
Не отдавая
себе в том отчета, Алексей Александрович искал теперь случая
иметь третье лицо при своих свиданиях с женою.
— Вы говорите, — продолжала хозяйка начатый разговор, — что мужа не может интересовать всё русское. Напротив, он весел бывает за границей, но никогда так, как здесь. Здесь он чувствует
себя в своей сфере. Ему столько дела, и он
имеет дар всем интересоваться. Ах, вы не были
в нашей школе?
В Соборе Левин, вместе с другими поднимая руку и повторяя слова протопопа, клялся самыми страшными клятвами исполнять всё то, на что надеялся губернатор. Церковная служба всегда
имела влияние на Левина, и когда он произносил слова: «целую крест» и оглянулся на толпу этих молодых и старых людей, повторявших то же самое, он почувствовал
себя тронутым.
Раздражение, разделявшее их, не
имело никакой внешней причины, и все попытки объяснения не только не устраняли, но увеличивали его. Это было раздражение внутреннее, имевшее для нее основанием уменьшение его любви, для него — раскаяние
в том, что он поставил
себя ради ее
в тяжелое положение, которое она, вместо того чтоб облегчить, делает еще более тяжелым. Ни тот, ни другой не высказывали причины своего раздражения, но они считали друг друга неправыми и при каждом предлоге старались доказать это друг другу.
Не давая
себе отчета, для чего он это делает, он все силы своей души напрягал
в эти два дня только на то, чтоб
иметь вид спокойный и даже равнодушный.
Они уважали друг друга, но почти во всем были совершенно и безнадежно несогласны между
собою — не потому, чтоб они принадлежали к противоположным направлениям, но именно потому, что были одного лагеря (враги их смешивали
в одно), но
в этом лагере они
имели каждый свой оттенок.
Уже входя
в детскую, он вспомнил, что такое было то, что он скрыл от
себя. Это было то, что если главное доказательство Божества есть Его откровение о том, что есть добро, то почему это откровение ограничивается одною христианскою церковью? Какое отношение к этому откровению
имеют верования буддистов, магометан, тоже исповедующих и делающих добро?
― Вы говорите ― нравственное воспитание. Нельзя
себе представить, как это трудно! Только что вы побороли одну сторону, другие вырастают, и опять борьба. Если не
иметь опоры
в религии, ― помните, мы с вами говорили, ― то никакой отец одними своими силами без этой помощи не мог бы воспитывать.
— Входить во все подробности твоих чувств я не
имею права и вообще считаю это бесполезным и даже вредным, — начал Алексей Александрович. — Копаясь
в своей душе, мы часто выкапываем такое, что там лежало бы незаметно. Твои чувства — это дело твоей совести; но я обязан пред тобою, пред
собой и пред Богом указать тебе твои обязанности. Жизнь наша связана, и связана не людьми, а Богом. Разорвать эту связь может только преступление, и преступление этого рода влечет за
собой тяжелую кару.
И Степан Аркадьич улыбнулся. Никто бы на месте Степана Аркадьича,
имея дело с таким отчаянием, не позволил
себе улыбнуться (улыбка показалась бы грубой), но
в его улыбке было так много доброты и почти женской нежности, что улыбка его не оскорбляла, а смягчала и успокоивала. Его тихие успокоительные речи и улыбки действовали смягчающе успокоительно, как миндальное масло. И Анна скоро почувствовала это.
Зачем, когда
в душе у нее была буря, и она чувствовала, что стоит на повороте жизни, который может
иметь ужасные последствия, зачем ей
в эту минуту надо было притворяться пред чужим человеком, который рано или поздно узнает же всё, — она не знала; но, тотчас же смирив
в себе внутреннюю бурю, она села и стала говорить с гостем.
Вронский сам был представителен; кроме того, обладал искусством держать
себя достойно-почтительно и
имел привычку
в обращении с такими лицами; потому он и был приставлен к принцу.
В то время как старший брат женился,
имея кучу долгов, на княжне Варе Чирковой, дочери декабриста безо всякого состояния, Алексей уступил старшему брату весь доход с имений отца, выговорив
себе только 25 000
в год.
Это важно», говорил
себе Сергей Иванович, чувствуя вместе с тем, что это соображение для него лично не могло
иметь никакой важности, а разве только портило
в глазах других людей его поэтическую роль.
Почему должно
иметь доверие, то есть полную уверенность
в том, что его молодая жена всегда будет его любить, он
себя не спрашивал; но он не испытывал недоверия, потому
имел доверие и говорил
себе, что надо его
иметь.
— Опасность
в скачках военных, кавалерийских, есть необходимое условие скачек. Если Англия может указать
в военной истории на самые блестящие кавалерийские дела, то только благодаря тому, что она исторически развивала
в себе эту силу и животных и людей. Спорт, по моему мнению,
имеет большое значение, и, как всегда, мы видим только самое поверхностное.
— Отчего же и не пойти, если весело. Ça ne tire pas à conséquence. [Это не может
иметь последствий.] Жене моей от этого не хуже будет, а мне будет весело. Главное дело — блюди святыню дома.
В доме чтобы ничего не было. А рук
себе не завязывай.
«Вот, — воскликнул он, — хоть мы и
в глуши живем, а
в торжественных случаях
имеем чем
себя повеселить!» Он налил три бокала и рюмку, провозгласил здоровье «неоцененных посетителей» и разом, по-военному, хлопнул свой бокал, а Арину Власьевну заставил выпить рюмку до последней капельки.
Иван Петрович вел жизнь самую умеренную, избегал всякого рода излишеств; никогда не случалось мне видеть его навеселе (что
в краю нашем за неслыханное чудо почесться может); к женскому же полу
имел он великую склонность, но стыдливость была
в нем истинно девическая. [Следует анекдот, коего мы не помещаем, полагая его излишним; впрочем, уверяем читателя, что он ничего предосудительного памяти Ивана Петровича Белкина
в себе не заключает. (Прим. А. С. Пушкина.)]
«Я не Питер Шлемиль и не буду страдать, потеряв свою тень. И я не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за
собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни,
имею право на отдых. Какой смысл
в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков смысл жизни?.. Смешно
в моем возрасте ставить “детские вопросы”».
— Самодержавие
имеет за
собою трехсотлетнюю традицию. Не забывайте, что не истекло еще трех лет после того, как вся Россия единодушно праздновала этот юбилей, и что
в Европе нет государства, которое могло бы похвастать стойкостью этой формы правления.