Неточные совпадения
Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: «Ведь ты такой подлец, никогда
ко мне не
заедешь».
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. — Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза!
Я уж, право, думал, что
ко мне никто не
заедет. Всяк бегает
меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
Ко мне заехал исправник с намерением обратить мое внимание на провалившийся мост в моих владениях, который
мне решительно не на что было починить.
Какой-то генерал просит со
мною увидеться: милости просим; входит
ко мне человек лет тридцати пяти, смуглый, черноволосый, в усах, в бороде, сущий портрет Кульнева, рекомендуется
мне как друг и сослуживец покойного мужа Ивана Андреевича; он-де ехал мимо и не мог не
заехать к его вдове, зная, что
я тут живу.
— Он завтра к батюшке за медом
заедет, а оттуда
ко мне, и ты приди, и мещанин будет.
—
Ко мне заезжайте, старички! — донеслось уже издали.
— Признаться сказать, понять не могу, как это вздумалось Патапу Максимычу отпустить тебя, когда он столько дорожил тобой, — ходя взад и вперед по комнате, говорил Сергей Андреич. — Великим постом
заезжал он
ко мне не на долгое время, — помнишь, как он на Ветлугу с теми плутами ездил. В ту пору он тобой нахвалиться не мог… Так говорил: «С этим человеком по гроб жизни своей не расстанусь». Как же у вас после того на вон-тараты пошло?.. Скажи по правде, не накуролесил ли ты чего?
— Если завтра увидите его, то попросите, чтобы он
ко мне заехал на минутку.
—
Ко мне сейчас почтмейстер
заезжал и привез письмо на ваше имя, которое прислано до востребования; а потом ему писало из Петербурга начальство его, чтобы он вручил его вам тотчас, как вы явитесь в город.
— А ты, барышня,
заезжай ужо
ко мне-то в гости… Не побрезгуй нашим убожеством. Што-то давненько не бывала у
меня.
— Ну, теперь поезжай домой,
заезжай за чеком и переезжай
ко мне, а
я оденусь и пойду к мебельщику… Ты полагаешься на мой вкус? В грязь лицом не ударю.
— О, ты, простота… Мебель поставит мебельщик.
Я сам это тебе устрою, а ты поезжай домой, забирай свои собственные пожитки и переезжай пока
ко мне. Завтра квартира будет готова, и мы справим такое новоселье, что чертям тошно будет… Не забудь
заехать за чеком… А теперь… пойди умойся, а то лицо заплаканное… точно у бабы, а
я прикажу позвать старшего дворника.
Заезжай завтра
ко мне,
я тебе прочту».
— Ах, да!.. Чуть было не забыл! — остановил Кунцевич своего гостя, провожая его в прихожую. — Если пан увидит завтра утром пани Констанцию, то пусть скажет, что
я заеду к ним часов около трех; надо внушить ей, пускай-ко постарается хоть слегка завербовать в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив на женские речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич, в последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
— Но все равно, — отвечала, подумав минуту, Лариса. — Тебе видеться с ней ведь неизбежно, потому что, если она еще неделю не переедет в деревню, то, верно, сама
ко мне заедет, а Михайло Андреевич такой нецеремонливый, что, может, даже и нарочно завернет к нам. Тогда, встретясь с ним здесь или у Синтяниных, ты должен будешь отдать визит, и в барышах будет только то, что старик выйдет любезнее тебя.
Почта привезла
мне письмо от Annette, где она говорит, что мой племянник Гаюс вышел в отставку и едет искать золото с кем-то в компании. 20 февраля он должен был выехать; значит, если вздумает
ко мне заехать, то на этой неделе будет здесь.
Мне хочется с ним повидаться, прежде нежели написать о нашем переводе; заронилась мысль, которую, может быть, можно будет привести в исполнение. Басаргин вам объяснит, в чем дело.
— Не будем говорить об этом. У
меня есть к вам другая, более важная просьба.
Я решился просить вас приехать
ко мне, хотя, как видите,
я в силах был бы
заехать к вам. Простите
меня. Это произошло потому, что
я дал себе обет не переступать порога моего дома иначе, как для того, чтобы уехать из Петербурга навсегда.
— Еще бы! — повторил он. — Умница вы, да и какая! Вас бы надо к нам в биржевой комитет или в думу… Ей-ей! Все это превосходно — и полное мое вам одобрение. Завтра пораньше Трифоныча
ко мне… Какую надо сумму и проектец доверенности. У
меня есть дока… Из наших банковых юрисконсультов.
Я ему завтра покажу, нарочно
заеду. Так вы, — он начал говорить тихо, — пенсиончик супругу-то положили?..
— Ты думал… — с горьким смехом перебила она. — Может быть даже ты ехал
ко мне, но на перепутьи
заехал отдохнуть к дядюшке.
— Может и решитесь… — загадочно улыбнулся Иван Павлович. —
Заезжайте сегодня, пожалуйста,
ко мне, коли досуг,
я вам одну цидулочку покажу…
— А скоро, видно, три… Гляди, уж господа теперь чай пьют. А ты, друг,
заедем наперво
ко мне, а от
меня… Знаешь,
я тебя провожу. Боишься родителя-то?
Куда, бывало, ни пошлют, за какими-нибудь покупками, что ли, придворный лакей уж непременно
ко мне заедет и обо всем расскажет.
Что это вы расскакались, да и
ко мне не
заедете?» — «Некогда, матушка Афросинья Андревна, — отвечает лакей, — такая беда случилась, свеч во дворце недостало, а скоро понадобятся».
Домбрович заходит
ко мне до обеда не больше двух раз в неделю; а в остальные дни
я заезжаю в гостиный, приказываю Федору ждать
меня около перинной линии и отправляюсь пешком к Александрийскому театру, в переулок, как бишь он называется, такое смешное имя… да, вспомнила, Толмазов переулок.
— Так вы теперь в больших делах? — начал Усатин, как бы перебивая самого себя. — И в один год. У кого же вы тогда раздобылись деньжатами, — помните,
ко мне в усадьбу
заезжали?
— Вы сейчас же отсюда и
заезжайте к Жиглинским, разведайте у них, а завтра
ко мне приедете и скажете, — настаивала княгиня.
— Ту картину мою, которую вы видели у
меня в Риме и одобряли,
я кончаю!.. — говорил художник, простодушно воображавший, что весь мир более всего озабочен его картиной. — Не
заедете ли
ко мне в мастерскую взглянуть на нее…
Я помню, какие прекрасные советы вы
мне давали.
— Что вы
ко мне никогда не
заедете? — говорил ему Браницкий.
Городулин. Неужели? Вот видите, долго ли порядочным людям сойтись! Перекинули несколько фраз — и друзья. А как вы говорите! Да, нам такие люди нужны, нужны, батюшка, нужны! (Взглянув на часы.)
Заезжайте завтра
ко мне часу в двенадцатом. (Подает ему руку.) Очень приятно, очень приятно. (Уходит в гостиную.)
— Ваше дело устроено, — сказал вполголоса Сапега, — вы можете свободно ехать и собираться в путь, а там
ко мне заедете.
Круглова. А есть что послушать. Дома-то плакать не смела, так в люди плакать ездила. Сберется будто в гости, а сама
заедет то к тому, то к другому, поплакать на свободе. Бывало, приедет
ко мне, в постель бросится да и заливается часа три, так
я ее и не вижу; с тем и уедет, только здравствуй да прощай. Будто за делом приезжала. Да будет тебе работать-то!
— На что?
Ко мне теперь, вот уже три дня, все стали люди
заезжать… пошел доход… щи варили… Нас не боятся, как прежде боялись.
— А
я к себе доктора жду обедать, — сказал Иван Иваныч. — Обещал с пункта
заехать. Да. Он у
меня каждую среду обедает, дай бог ему здоровья. — Он потянулся
ко мне и поцеловал в шею. — Приехали, голубчик, значит, не сердитесь, — зашептал он, сопя. — Не сердитесь, матушка. Да. Может, и обидно, но не надо сердиться.
Я об одном только прошу бога перед смертью: со всеми жить в мире и согласии, по правде. Да.
Зайчиха. Ну, так, так!
Я его давеча признала. Еще маленького видала: с маменькой в город ездил, и
ко мне заезжали. В деревне, что ль, живете?
Зайчиха. Какой тут трахт! А все-таки, кто наедет получше-то, у
меня останавливаются. Помещиков много знакомых по окрестности, привыкли
ко мне; в гостиницу-то мало кто
заезжает.
Возвратившись, Леонид отвел Гарновского в сторону и, предварительно обязав его клятвою не говорить того, что он ему откроет, сказал, что у него дуэль, и просил его быть секундантом; он согласился, и на другой день Леонид назначил ему
заехать за ним
ко мне в шесть часов утра.
— Да, отец, — медленно, с спокойной радостью говорил отец дьякон, — если будешь в наших краях,
ко мне заезжай. От станции пять верст — тебя всякий мужик довезет. Ей-богу, приезжай, угощу тебя за милую душу. Квас у
меня — так это выразить
я тебе не могу, до чего сладостен!
Так и не ходил дней с десять еще, а потом на праздниках как-то
заехал, во фраке, видно, в гостях был, и целый день пробыл: все играл; на другой день приехал, на третий… Пошло по-старому. Хотел
я было с ним еще поиграть, так нет, говорит: с тобой играть не стану, А сто восемьдесят рублей, что
я тебе должен, приди
ко мне через месяц: получишь.
— Кстати, милый мой… — говорю
я ему. —
Заезжал вчера
ко мне один художник. Получил он от какого-то князя заказ: написать за две тысячи рублей головку типичной русской красавицы. Просил
меня поискать для него натурщицу. Хотел было
я направить его к вашей жене, да постеснялся. А ваша жена как раз бы подошла! Прелестная головка!
Мне чертовски обидно, что эта чудная модель не попадается на глаза художников! Чертовски обидно!
—
Заезжай, братец,
ко мне,
я велю тебя принять, скажи
мне, чтобы
я не забыл: как твоя фамилия?