Неточные совпадения
—
Ну, да, конечно!.. Вот он и показал вам себя, поблагодарил вас!.. — отозвался советник. — Вы мало
что в будущей, но и в здешней жизни наказание за него получите.
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его восторженным обожанием Людмилы, на
что она не без досады возражала: «
Ну, да, влюблена, умираю от любви к нему!» — и в то же время взглядывала и на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест руками, и подняв, по своей манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи говорили,
что у него невесело на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.
—
Ну, вот где ты!.. — говорила адмиральша, совершенно не понимавшая, почему так случалось,
что Сусанна всегда была вблизи ее. — А Муза где?
—
Ну, полноте на сани сворачивать, — пожалели каурого!.. — подхватил Ченцов. — А это
что такое? — воскликнул он потом, увидав на столе белые перчатки. — Это с дамской ручки?.. Вы, должно быть, даму какую-нибудь с бала увезли!.. Я бы подумал,
что Клавскую, да ту сенатор еще раньше вашего похитил.
—
Ну, вашей, моей, как хотите назовите! — кипятился Марфин. — Но это все еще цветочки!.. Цветочки! Ягодки будут впереди, потому
что за пять минут перед сим, при проезде моем мимо палат начальника губернии, я вижу,
что monsieur le comte et madame Klavsky [господин граф и мадам Клавская (франц.).] вдвоем на парных санях подкатили к дверям его превосходительства и юркнули в оные.
— Дурак!
Ну, пойди и скажи,
что выйду в кабинет…
—
Ну,
что вы, здоровы? — спрашивал Сверстов, смотря с какой-то радостной нежностью на своего учителя.
— Ну-с, — сказал Егор Егорыч, вставая и предлагая gnadige Frau руку, чтобы вести ее к столу,
чем та окончательно осталась довольною.
—
Ну, устройте ложу, — придумал он, — у себя вот тут, в усадьбе!.. Набирайте ищущих между мужиками!.. Эти люди готовее,
чем кто-либо… особенно раскольники!
В первое мгновение у Крапчика промелькнула было беспокойная мысль: «
Ну, а
что, если дочь умрет от несчастной любви к Ченцову?» В том,
что она была влюблена в этого негодяя, Крапчик нисколько уже не сомневался.
—
Ну, старая песня! — полувоскликнул капитан, берясь за свою шляпу с черным султаном: ему невыносимо, наконец, было слышать,
что Миропа Дмитриевна сводит все свои мнения на деньги.
—
Ну, вот видите, и теперь вдумайтесь хорошенько,
что может из этого произойти! — продолжала Миропа Дмитриевна. — Я сама была в замужестве при большой разнице в летах с моим покойным мужем и должна сказать,
что не дай бог никому испытать этого; мне было тяжело, а мужу моему еще тяжельше, потому
что он, как и вы же, был человек умный и благородный и все понимал.
—
Ну,
что? — спросили ее все в один голос.
Князь вежливо пустил всех гостей своих вперед себя, Крапчик тоже последовал за другими; но заметно был смущен тем,
что ни одного слова не в состоянии был приспособить к предыдущему разговору. «
Ну, как, — думал он, — и за столом будут говорить о таких же все пустяках!» Однако вышло не то: князь, скушав тарелку супу, кроме которой, по болезненному своему состоянию, больше ничего не ел, обратился к Сергею Степанычу, показывая на Петра Григорьича...
—
Ну, Егор Егорыч, — отозвался Петр Григорьич, уже вставая, с гордостью,
что всегда он делал, когда у него что-нибудь не выгорало, — вы, я вижу, желаете только оскорблять меня, а потому я больше не утруждаю вас ни этой моей просьбой и никакой другой во всю жизнь мою не буду утруждать.
— Строгость там очень большая требуется! — заговорил Аггей Никитич. —
Ну, представьте себе кантониста: мальчик лет с пяти вместе с матерью нищенствовал, занимался и воровством, — нужно их, особенно на первых порах, сечь, а я этого не могу, и выходит так,
что или службы не исполняй, —
чего я тоже не люблю, — или будь жесток.
—
Ну,
что тут толковать об этом?.. Друг друга стоим!.. Я прежде еще знал это! — проговорил Ченцов, вставая и надевая на себя через плечо ружье и прочие охотничьи принадлежности.
—
Ну, когда говорят ангелы, то им должно верить, — пробормотал Егор Егорыч и хотел было поцеловать руку у жены, но воздержался: подобное выражение того,
что происходило в душе его, показалось ему слишком тривиальным.
— Но все-таки бери с собой кого-нибудь! — не отставала от него Катрин. —
Ну, хоть управляющего,
что ли… Он, конечно, знает здешнюю местность лучше,
чем ты!
—
Ну, вот
что, старик! — успокоила его Катрин. — Я через месяц же выпишу к тебе сына.
—
Ну, тут вам вряд ли удастся сделать, как вы хотите, потому
что я вашу мерзавку Аксинью сошлю на поселенье: она моя, а не ваша крестьянка!
—
Ну, а теперь,
что вы чувствуете к нему? — спросил как бы с некоторою робостью управляющий.
—
Ну, подкупить,
что ли, от кого это зависит? Покойный отец часто при мне говорил,
что деньгами у нас все можно сделать!
«
Ну, у этого прелестного существа, кроме бодрого духа, и ножки крепкие», — подумал он и в этом еще более убедился, когда Сусанна Николаевна на церковном погосте, с его виднеющимися повсюду черными деревянными крестами, посреди коих высились два белые мраморные мавзолея, стоявшие над могилами отца и матери Егора Егорыча, вдруг повернула и прямо по сумету подошла к этим мавзолеям и, перекрестившись, наклонилась перед ними до земли, а потом быстро пошла к церкви, так
что Сверстов едва успел ее опередить, чтобы отпереть церковную дверь, ключ от которой ему еще поутру принес отец Василий.
В сущности Сверстов торопился произвести на своим другом нравственную операцию единственно по своей искренней любви к Егору Егорычу и из страха за него. «
Ну, — думал он в своей курчавой голове, — решить вопрос, так решить сразу, а там и видно будет,
что потом следует предпринять».
—
Ну, это он шалит! — подхватил с азартом Егор Егорыч. — Я нарочно поеду для этого на баллотировку, и мы его с позором черняками закатаем! Скорее верблюд пролезет в игольное ухо,
чем он попадет в попечители!
—
Ну,
что такое это?.. Я не понимаю, — хмельной с хмельным? — продолжал было Иван Петрович, но Егор Егорыч не стал слушать, а, повернувшись назад, подошел к губернскому предводителю.
— Полагаю, и меня, ибо Павел Степаныч сам говорит,
что в сцене с ним я вторая половина его и
что я ему огня, жару поддаю; а Верстовский мне не позволяет выходить, —
ну и бог с ним: плетью обуха не перешибешь!
— Ах, ты, дрянной, дрянной! — проговорила тем же укоризненным тоном Аграфена Васильевна. —
Ну, к старику моему,
что ли, хотите?.. Ступайте, коли больно вам там сладко!
Невдалеке от нее сидела такожде особа женского пола, маленькая, черномазенькая — особа, должно быть, пребеспокойного характера, потому
что хоть и держала в своих костлявых руках работу, но беспрестанно повертывалась и прислушивалась к каждому, кто говорил, имея при этом такое выражение, которым как бы заявляла: «Ну-ко,
ну, говори!..
— Поумней немножко этой музыки, поумней! — произнес самодовольно Феодосий Гаврилыч. —
Ну, так вот
что такое я именно придумал, — продолжал он, обращаясь к Калмыку. — Случился у меня в имениях следующий казус: на водяной мельнице плотину прорвало, а ветряные не мелют: ветров нет!
—
Ну,
что, переговорили? — спросила та озабоченным голосом.
—
Ну, да, банк, банк! От этих скороспелок все и гибнут! — отозвался вдруг хозяин, боязливо взглянув на отворенную дверь, из которой он почувствовал,
что тянет несколько свежий воздух.
—
Ну,
что умен… По-моему, знаешь,
что я тебе скажу, Петруша… Барыня эта также к тебе сильно склонна.
—
Ну, а если Сусанна Николаевна очень за это рассердится?
Что тогда?
—
Ну, ты ему скажи,
что пусть пока терпит все, и дай ему от меня десять рублей… Вели только, чтобы он тебе всякий раз говорил, куда он возит госпожу свою.
—
Ну, так вот видите
что, — заговорила Сусанна Николаевна со свойственною ей в решительных случаях энергией, — я давно это знаю и вижу,
что вы не друг мне, потому
что не счастья мне хотите, а желаете, напротив, погубить меня!..
—
Ну, садись и рассказывай,
что Лябьевы, все ли у них благополучно? — спросила она торопливо.
— Ну-с, — полувоскликнул на это уже отец Василий, — такого освещения, сколько мне известно, не дано было еще никому, и скажу даже более того: по моим горестям и по начинающим меня от лет моих терзать телесным недугам, я ни о
чем более как о смерти не размышляю, но все-таки мое воображение ничего не может мне представить определительного, и я успокоиваюсь лишь на том, во
что мне предписано верить.
—
Ну,
что у Углаковых?.. Как там идет?
—
Ну, там, вы сами знаете за
что! — сказал Максинька и скорбно захохотал.
—
Ну, это наша полицейская тайна, — возразил частный пристав, — я могу сказать одно,
что все это дамы из высшего круга.
Ну, как есть, я тебе говорю, живой человек, только
что в саване да глоткой немного поосип!..
Прямо из трактира он отправился в театр, где, как нарочно, наскочил на Каратыгина [Каратыгин Василий Андреевич (1802—1853) — трагик, актер Александринского театра.] в роли Прокопа Ляпунова [Ляпунов Прокопий Петрович (ум. в 1611 г.) — сподвижник Болотникова в крестьянском восстании начала XVII века, в дальнейшем изменивший ему.], который в продолжение всей пьесы говорил в духе патриотического настроения Сверстова и, между прочим, восклицал стоявшему перед ним кичливо Делагарди: «Да знает ли ваш пресловутый Запад,
что если Русь поднимется, так вам почудится седое море!?»
Ну, попадись в это время доктору его gnadige Frau с своим постоянно антирусским направлением, я не знаю,
что бы он сделал, и не ручаюсь даже, чтобы при этом не произошло сцены самого бурного свойства, тем более,
что за палкинским обедом Сверстов выпил не три обычные рюмочки, а около десяточка.
—
Ну, походите в тамошний университет на лекции естественных наук и вслушайтесь внимательно, какие гигантские успехи делают науки этого рода!.. А когда ум человека столь занялся предметами мира материального,
что стремится даже как бы одухотворить этот мир и в самой материи найти конечную причину, так тут всем религиям и отвлеченным философиям не поздоровится, по пословице: «Когда Ванька поет, так уж Машка молчи!»
— Для нас очень хорошо и полезно,
что черт его унес…
Ну, а дела моего еще не прислали сюда?
— Ну-с, теперь вы можете рассказывать вашу новость, — объявила она, заметив,
что камер-юнкер удовлетворил первому чувству голода.
— Нет, Егор Егорыч, вы не солжете, потому
что я прошу, умоляю вас уехать куда-нибудь из Кузьмищева…
ну, хоть на Кавказ,
что ли… Все, вон, туда ездят… или за границу…