Неточные совпадения
Остроумно придумывая разные фигуры, он вместе с тем сейчас же принялся зубоскалить над Марфиным и его восторженным обожанием Людмилы, на что она
не без досады
возражала: «Ну, да, влюблена, умираю от любви к нему!» — и в то же время взглядывала и на стоявшего у дверей Марфина, который, опершись на косяк, со сложенными, как Наполеон, накрест руками, и подняв, по своей манере, глаза вверх, весь был погружен в какое-то созерцательное состояние; вылетавшие по временам из груди его вздохи говорили, что у него невесело на душе; по-видимому, его более всего возмущал часто раздававшийся громкий смех Ченцова, так как каждый раз Марфина при этом даже подергивало.
— Зачем? И пешком дойду, —
возразил было Антип Ильич, зная, что барин очень скуп на лошадей; но на этот раз вышло
не то.
—
Не всегда,
не говорите этого,
не всегда! —
возразил сенатор, все более и более принимая величавую позу. — Допуская, наконец, что во всех этих рассказах, как во всякой сплетне, есть малая доля правды, то и тогда раскапывать и раскрывать, как вот сами вы говорите, такую грязь тяжело и, главное, трудно… По нашим законам человек, дающий взятку, так же отвечает, как и берущий.
— Полноте, что за мелочи! —
возразила она ему убеждающим и нежным тоном. — Кого и чего вы опасаетесь? Если
не для дяди, так для меня заедемте к нему, — я есть хочу!
— Ах, я
не знаю, что вы способны со мною сделать!.. — Я с женщинами обыкновенно делаю то, что они сами желают! —
возразил Ченцов.
— Но каким же образом, ваше преосвященство, —
возразил Крапчик, — мне наш общий с вами знакомый, Егор Егорыч Марфин, как-то раз говорил, что скопцы у нас были еще в древности, а хлысты, рассказывают,
не очень давно появились?
— Дурно тут поступила
не девица, а я!.. —
возразил Марфин. — Я должен был знать, — продолжал он с ударением на каждом слове, — что брак мне
не приличествует ни по моим летам, ни по моим склонностям, и в слабое оправдание могу сказать лишь то, что меня
не чувственные потребности влекли к браку, а более высшие: я хотел иметь жену-масонку.
— Этого нынче нельзя, —
не позволят!.. —
возразил он.
— Нет, Ченцов этого
не думал! —
возразил он, притворно рассмеявшись. — Как игрок, и игрок серьезный, Ченцов понимает, что карточный долг священнее всякого!.. Я с ним играл
не на щепки, а на чистые деньги, которые у него лежали перед глазами.
— Да, но только этот закон
не распространяется на ревизующих губернии сенаторов! —
возразил Звездкин. — По высочайше утвержденной инструкции, данной графу в руководство, он может делать дознания
не только что по доносам, но даже по слухам, дошедшим до него.
— Нет, это я так!.. —
возразила Сусанна, стараясь смигнуть опять наполнившие ее глаза слезы. — Я только очень скучаю по мамаше и по сестре!.. Мы еще так надолго никогда
не разлучались.
— Я
не могу прямо ехать в Петербург, я должен прежде заехать в Москву!.. —
возразил ему, бормоча, Марфин.
— Что ж матери скучать! —
возразил с недовольным смехом Крапчик. — Она
не одна в Москву поехала, а с старшей своей дочерью.
— Я никак
не вру, потому что с того и начал, что
не утверждаю, правда это или нет! —
возразил тот спокойно. — И потом, как же мне прикажете поступать? Сами вы требуете, чтобы я передал вам то, что слышал, и когда я исполнил ваше желание, — вы на меня же кидаетесь!
—
Не нужно, —
возразила ей резко адмиральша, — докторов менять нельзя: там в Москве будут лечить Людмилу другие доктора, а ты лучше съезди за тетей, скажи ей, чтобы она приехала к вам пожить без меня, и привези ее с собой.
— Егор Егорыч
не только что тебя, —
возразила она, — но и никого в мире, я думаю,
не может презирать!.. Он такой добрый христианин, что…
— Вам попадись только на глаза хорошенькая женщина, так вы ничего другого и
не замечаете! —
возразила она. — А я вам скажу, что эту другую хорошенькую сестру Людмилы привез к адмиральше новый еще мужчина, старик какой-то, но кто он такой…
— Что ж мне было вам говорить!.. —
возразила Миропа Дмитриевна. — Я думала, что вы сами догадываетесь об этом!.. А то к чему же такая таинственная жизнь!.. Всех избегать, ни с кем
не знакомиться…
— Да где же этому и произойти, как
не здесь!.. —
возразил ей майор.
— Государственные труды мои никак
не могли дурно повлиять на меня! —
возразил он. — Я никогда в этом случае
не насиловал моего хотения… Напротив, всегда им предавался с искреннею радостью и удовольствием, и если что могло повредить моему зрению, так это… когда мне, после одного моего душевного перелома в молодости, пришлось для умственного и морального довоспитания себя много читать.
— Нет,
не редок, — скромно
возразил ему Федор Иваныч, — и доказательство тому: я картину эту нашел в маленькой лавчонке на Щукином дворе посреди разного хлама и,
не дав, конечно, понять торговцу, какая это вещь, купил ее за безделицу, и она была, разумеется, в ужасном виде, так что я отдал ее реставратору, от которого сейчас только и получил… Картину эту, — продолжал он, обращаясь к князю, — я просил бы, ваше сиятельство, принять от меня в дар, как изъявление моею глубокого уважения к вам.
— Во-первых, Дмитрий Николаич
не терпит его, потому что над губернатором назначена ревизия… —
возразил Сергей Степаныч, — а там уж дело графа Эдлерса.
— Дмитрий Николаич, как министр внутренних дел, никакого права
не имеет вмешиваться, когда уж раз начата ревизия! —
возразил Сергей Степаныч.
Крапчик, слыша и видя все это,
не посмел более на эту тему продолжать разговор, который и перешел снова на живописцев, причем стали толковать о каких-то братьях Чернецовых [Братья Чернецовы, Григорий и Никанор Григорьевичи (1802—1865 и 1805—1879), — известные художники.], которые, по словам Федора Иваныча, были чисто русские живописцы, на что Сергей Степаныч
возражал, что пока ему
не покажут картины чисто русской школы по штилю, до тех пор он русских живописцев будет признавать иностранными живописцами.
— Нет-с, я
не наобум говорю, —
возразил обиженным голосом Крапчик и стал передавать все, что он слышал дурного о хлыстах от Евгения.
— А как же иначе, на что же можно опираться, как
не на факты, —
возразил Крапчик.
— Господь с вами!.. Куда это вы всех нас посылаете? —
возразил ему Михаил Михайлыч. — Я первый
не отдам мистического богословия ни за какие сокровища в мире.
— Нет-с, он
не помешанный, а развратник великий! —
возразил Крапчик,
не могший более сдерживать своей досады на Ченцова, появление которого на родине было для Петра Григорьича хуже ножа острого, так что в первые минуты после прочтения письма дочери ему пришло было в голову бросить все в Петербурге и скакать к себе, чтобы спасать Катрин от этого негодяя.
Нет,
не все! —
возражаю я.
— Все в воле божией, — на предчувствие нельзя вполне полагаться, —
возразила она, хоть, кажется, и самой ей
не безусловно был по вкусу выбор сестры: то, что Лябьев был такой же страстный и азартный игрок, как и Ченцов, знала вся губерния, знала и Сусанна.
— Помеха есть!.. Ты забываешь, —
возразила ему предусмотрительная gnadige Frau, — что для того, чтобы быть настоящей масонкой,
не на словах только, надо вступить в ложу, а где нынче ложа?
— Еще далеко
не все кончено и едва только начато! —
возразила gnadige Frau. — Теперь вот что мы должны делать: сначала ты выпытай у Егора Егорыча, потому что мне прямо с ним заговорить об этом никакого повода нет!
— На это я вам ничего
не стану отвечать, —
возразил доктор, — а вы позвольте мне лучше позвать сюда gnadige Frau, и она будет с вами разговаривать.
— Ни то, ни другое, ни третье! — начала ему
возражать по пунктам gnadige Frau. — Вы еще вовсе
не старик. Конечно, Людмила к вам была несколько ближе по возрасту, но, как я слышала, только года на два, а это разница, думаю, небольшая!
Против такого аргумента Егор Егорыч, без сомнения, ничего
не мог
возразить. Доктор же, сидевший с потупленною головой, в душе наслаждался умом своей gnadige Frau.
— Прежде никогда так
не делалось! —
возразил было тот.
— Что ж из того, что
не делалось! —
возразил ему, в свою очередь, губернатор и обратился потом к управляющему. — Завтрашний день я сам приеду в дом Петра Григорьича, распечатаю деньги и бумаги и лично вместе с вами отправлю их Катерине Петровне!
— В этом случае ты успокойся!.. —
возразила ему Катрин. — Если тут кто погрешил, то это я; но, как ты видишь, я
не плачу и знаю, почему
не плачу!
— В чем мне тебя прощать? —
возразил ей Ченцов. — Ты ни в чем
не виновата, и если тут кого прощать и извинять следует, так это твою натуру!
— Ну, а я так нет!.. Я
не таков! —
возразил, смеясь, Ченцов. —
Не знаю, хорошее ли это качество во мне или дурное, но только для меня без препятствий, без борьбы, без некоторых опасностей, короче сказать, без того, чтобы это был запрещенный, а
не разрешенный плод, женщины
не существует: всякая из них мне покажется тряпкой и травою безвкусной, а с женою, вы понимаете, какие же могут быть препятствия или опасности?!.
— Нет-с,
не все, вы ошибаетесь! —
возразил Аггей Никитич и встал, воспользовавшись тем, что обед весь был съеден.
— Зачем же я буду брать управляющего, когда он вовсе
не охотник; кроме того, он завален делами по хозяйству, а я, вдобавок, еще буду таскать его за собой верст по тридцати в день, — это невежливо и бесчеловечно! —
возражал ей Ченцов.
— Любовь, напротив, делает людей снисходительными, а
не деспотами! —
возразил Ченцов.
— Я никогда
не справлялся, —
возразил ей со злым смехом Ченцов, — имею ли я на что право, или нет, а делал всегда, как мне хотелось!
— Нет, тут
не одно пустословие, —
возразила Катрин, — дальше вы увидите, есть и более серьезные вещи.
— Да-с, но чтобы после танцев нисходил на нас дух господень, — это непонятно! —
возразил Аггей Никитич, знавший по собственному опыту, что если после танцев иногда и приходят в голову некоторые поэтические мысли, то никак уж
не богомольного свойства.
— Дядя никак бы уж
не остановил женской ревности! —
возразила ему несколько насмешливо gnadige Frau.
— Нет-с, это
не комплимент, —
возразил с настойчивостью Аггей Никитич.
— Что же это за такое большое горе! —
возразил Аггей Никитич. — Ченцов
не сын родной Егора Егорыча… Мало ли у кого племянники разводятся с женами… Я, как сужу по себе…
— Я
не ропщу, но я упал и приник духом! —
возразил Егор Егорыч.