Неточные совпадения
Точно как будто бы где-то невдалеке происходило сражение, и
они еще не
знали,
кто победит: наши или неприятель.
— Прекрасно-с! И поэтому, по приезде в Петербург, вы возьмите этого молодого человека с собой и отправляйтесь по адресу этого письма к господину, которого я очень хорошо
знаю; отдайте
ему письмо, и что
он вам скажет: к себе ли возьмет вашего сына для приготовления, велит ли отдать
кому — советую слушаться беспрекословно и уже денег в этом случае не жалеть, потому что в Петербурге также пьют и едят, а не воздухом питаются!
— Слышал это я, — отвечал Павел, потупляясь;
он очень хорошо
знал,
кто такая была Марья Николаевна.
— Здравствуйте, молодой человек! — сказала Александра Григорьевна, поздоровавшись сначала с полковником и обращаясь потом довольно ласково к Павлу, в котором сейчас же
узнала,
кто он был такой.
— Век ее заел! — воскликнула Анна Гавриловна. — А
кто бы ее и взял без
него!.. Приехавши сюда, мы все
узнали: княгиня только по доброте своей принимала
их, а не очень бы
они стоили того. Маменька-то ее все именье в любовников прожила, да и дочка-то, верно, по ней пойдет.
— Не толще, чем у вашего папеньки. Я бочки делаю, а
он в
них вино сыропил, да разбавлял, — отвечал Макар Григорьев, от кого-то узнавший, что отец Салова был винный откупщик, —
кто почестнее у этого дела стоит, я уж и не
знаю!.. — заключил
он многознаменательно.
— Ну, вот этого мы и сами не
знаем — как, — отвечал инженер и, пользуясь тем, что Салов в это время вышел зачем-то по хозяйству, начал объяснять. — Это история довольно странная. Вы, конечно, знакомы с здешним хозяином и
знаете,
кто он такой?
— Оттого, что человека чувствует!..
Знает,
кто ею правит!.. — И Яков снова щелкнул языком, и лошадь снова понеслась; потом
он вдруг, на всех рысях, остановил ее перед палисадником одной дачи.
—
Кто? Я не
знаю! — произнес старик. — Те же, я думаю: Иван Петрович и Петр Иваныч, — прибавил
он уже с улыбкою.
Нечаянный и быстрый отъезд Вихрова из собрания остался далеко не незамеченным, и больше всех
он поразил и почти испугал добродушного Кергеля, который нарочно сбегал в переднюю, чтобы
узнать,
кто именно приходил за Вихровым, и когда
ему сказали, что — m-lle Прыхина,
он впал в крайнее недоумение.
— Но, извините меня, — перебил Вихров священника, — все это только варварство наше показывает; дворянство наше, я
знаю, что это такое, — вероятно, два-три крикуна сказали, а остальные все сейчас за
ним пошли; наш народ тоже: это зверь разъяренный,
его на
кого хочешь напусти.
Благоразумный Петр сам уж этим распорядился,
зная по слухам, что с Коптиным редко
кто из гостей,
кто поедет с
ним, приезжал назад: либо
он бросит гостя, либо тот сам уедет от
него.
— Сделайте милость! — воскликнул инженер. — Казна, или
кто там другой, очень хорошо
знает, что инженеры за какие-нибудь триста рублей жалованья в год служить у
него не станут, а сейчас же уйдут на те же иностранные железные дороги, а потому и дозволяет уж самим нам иметь известные выгоды. Дай мне правительство десять, пятнадцать тысяч в год жалованья, конечно, я буду лучше постройки производить и лучше и честнее служить.
—
Кому служить-то?.. — отвечал Иван Кононов опять как-то односложно:
он знал, что с господами чиновниками разговаривать много не следует и проговариваться не надо.
— Пофорсистей к
ним надо въехать, чтобы
знали —
кто едет! — говорил
он, ухмыляясь сквозь свою густую и широкую бороду. — Вы тоже сядьте маненько построже, — прибавил
он Вихрову.
— Карай
его лучше за то, но не оставляй во мраке… Что ежели
кто вам говорил, что есть промеж
них начетчики: ихние попы, и пастыри, и вожди разные — все это вздор! Я имел с
ними со многими словопрение:
он несет и сам не
знает что, потому что понимать священное писание — надобно тоже, чтоб был разум для того готовый.
— Это как вы
знаете,
кто вам объяснил это? — возразила
ему становая насмешливо, — на исповеди, что ли,
кто вам открыл про то!.. Так вам самому язык за это вытянут, коли вы рассказываете, что на духу вам говорят; вот
они все тут налицо, — прибавила она, махнув головой на раскольников. — Когда вас муж захватывал и обирал по рублю с души? — обратилась она к тем.
Плавин жил в казенной квартире, с мраморной лестницей и с казенным, благообразным швейцаром; самая квартира, как можно было судить по первым комнатам, была огромная, превосходно меблированная… Маленькое общество хозяина сидело в
его библиотеке, и первый,
кого увидал там Вихров, — был Замин; несмотря на столько лет разлуки,
он сейчас же
его узнал. Замин был такой же неуклюжий, как и прежде, только больше еще растолстел, оброс огромной бородищей и был уже в не совершенно изорванном пальто.
Губернатор решительно не
знает, с
кого и что спросить,
кому и что приказать, и, кроме того,
его сношения с земством и с новыми судебными учреждениями… везде
он должен не превысить власти и в то же время не уронить достоинства администрации.
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «
Кто их знает! у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
Неточные совпадения
«Так ты женат! не
знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На
ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я
им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит на
него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от
их мятежной власти, // Онегин говорил об
них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен,
кто ведал
их волненья // И наконец от
них отстал; // Блаженней тот,
кто их не
знал, //
Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Как
он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог
знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
О,
кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! //
Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не
узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… //
Его больной, угасший взор, // Молящий вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет //
Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно //
Ему забытые черты. // «Скажи мне, князь, не
знаешь ты, //
Кто там в малиновом берете // С послом испанским говорит?» // Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да
кто ж она?» — «Жена моя».