Неточные совпадения
— Что же, женился просто: вижу, женщина
в несчастном
положении, дай, думаю себе, хоть кого-нибудь
в жизни осчастливлю.
— Будут; все будет: будут деньги, будет
положение в свете; другой жены новой только уж не могу тебе обещать; но кто же
в наш век из порядочных людей живет с женами? А зато, — добавил он, схватывая Висленева за руку, — зато любовь, любовь…
В провинциях из лоскутков шьют очень теплые одеяла… а ты, каналья, ведь охотник кутаться!
— Ну да; я знаю. Это по-здешнему считается хорошо. Экипаж, лошадей, прислугу… все это чтоб было… Необходимо, чтобы твое
положение било на эффект, понимаешь ты: это мне нужно! План мой таков, что… общего плана нет.
В общем плане только одно: что мы оба с тобой хотим быть богаты. Не правда ли?
— Нет; да Ренан о духе мало и касается, он все по критике событий; но и Ренан-то
в своих
положениях тоже не ахти-мне; он шаток против, например, богословов современной тюбингенской школы. Вы как находите?
Отец его некогда истратил чудовищные деньги на ухаживание за его матерью и еще большие — на выкуп ее из табора; но, прожив с нею один год с глазу на глаз
в деревне, наскучил ее однообразными ласками и вывел ее
в особый хуторок, а сам женился на девушке соответственного
положения.
Когда Горданов представил все это
в надлежащем
положении, все поняли, что это действительно так, и что потому, стало быть, нужно сделать свод всему накопившемуся хламу полуречий и недомолвок и решить, чем вперед руководствоваться.
Та бедная девушка, которая, живя о бок квартиры такого соседа, достает себе хлеб позорною продажей своих ласк, и та, кажется, имеет
в своем
положении нечто более прочное: однажды посягнувшая на свой позор, она, по крайней мере, имеет за собою преимущество готового запроса, за нее природа с ее неумолимыми требованиями и разнузданность общественных страстей.
У бедного же писаки, перебивающегося строчением различных мелочей, нет и этого:
в его
положении мало быть готовым на позорную торговлю совестью и словом, на его спекуляцию часто нет спроса, и он должен постоянно сам спекулировать на сбыт своего писания.
К такому
положению Висленев уже привык, да оно вправду не было уже и тяжко
в сравнении с тем, когда он, по возвращении
в Петербург, питался хлебами добродетельной Ванскок.
Висленев даже мог улучшить свое
положение, написав сестре, которой он уступил свою часть, но ему это никогда не приходило
в голову даже
в то время, когда его питала Ванскок, а теперь… теперь самый жизнелюбивый человек мог бы свободно поручиться головой, что Висленев так и дойдет до гроба по своей прямой линии, и он бы и дошел, если бы… если бы он не потребовался во всесожжение другу своему Павлу Николаевичу Горданову.
— Ну, вот видишь ли, а между тем это всякий цыган знает: на жирное место, которое хотят облегчить, кладут войлочные потники, а те, куда жир перевесть хотят, водой поманивают, да и гоняют коня, пока он
в соответственное
положение придет. Не знал ты это?
— На этот счет будьте покойны, — отвечал Горданов, окинув взглядом свою собеседницу, — во-первых, субъект, о котором идет речь, ничего не заметит; во-вторых, это не его дело; в-третьих, он женский эмансипатор и за стесняющее вас
положение не постоит; а в-четвертых, — и это самое главное, — тот способ, которым я вам его передам, устраняет всякие рассуждения с его стороны и не допускает ни малейшего его произвола.
Положение было рискованное: жених каждую минуту мог упасть
в обморок, и тогда бог весть какой все могло принять оборот. Этого опасалась даже сама невеста, скрывавшая, впрочем, мастерски свое беспокойство. Но как часто бывает, что
в больших горестях человеку дает силу новый удар, так случилось и здесь: когда священник, глядя
в глаза Висленеву, спросил его: «имаши ли благое произволение поять себе сию Елену
в жену?» Иосаф Платонович выпрямился от острой боли
в сердце и дал робким шепотом утвердительный ответ.
В таких
положениях все благородные и безрасчетливые люди бывают очень уступчивы и щедры на обязательства, и Иосаф Платонович, не возразив ни одного слова против бесчестного требования с него денег на содержание многочисленного чужого семейства, гордо отвечал, что он теперь, к сожалению, не может произвесть всего этого, по правде сказать, неожиданного платежа, но что он готов признать долг и подписать обязательство.
— Так оставайся же здесь, а я пойду, и через час, много через два, ты будешь иметь результат моего свидания. Не обещаю тебе ничего, но надеюсь, что
в ту ли или
в другую сторону
положение твое выяснится.
Висленев остался на минуту один, но вдруг бросился вслед за Гордановым, догнал его на лестнице и сказал, что он согласен платить жене
в год даже и тысячу рублей, но только с тем, чтобы с него не требовали этих денег
в течение первых трех лет его оброчного
положения, а взяли бы на эту сумму вперед за три года вексель.
В таком
положении были два эти героя, когда они явились пред нашими глазами
в кружке обитателей мирного городка, над которым вихрь распустил красную орифламу, призывающую Павла Николаевича к новому подвигу, требующему всего его ума, всей его ловкости и всей опытности, полученной им
в последних тяжких столкновениях.
Продолжительное пассивное выжидание последних лет было, положим, сообразно
положению дел, но оно было не
в характере Глафиры, живом и предприимчивом, и притом оно до сих пор ни к чему не привело и даже грозило ей бедой: Михаил Андреевич Бодростин более не верил ей, и новым его распоряжением она лишалась мужниного имения
в полном его составе, а наследовала одну только свою законную вдовью часть.
В таком
положении находились дела, когда Михаил Андреевич Бодростин, рассорясь с Подозеровым, ввел к себе снова
в дом Горданова и, пленясь его умом, его предприимчивостью и сообразительностью, вдруг задумал ехать
в Москву и оттуда
в Петербург, чтоб уладить кое-что по земству и вступить
в большие компанейские торговые дела, к которым его тянуло и которых так опасалась Глафира Васильевна.
— Вы видели,
в каком мы были
положении? Это «Сумасшедший Бедуин» все рассказывал нам какую-то историю и
в заключение засыпал нас табаком. Но где же он? Где Водопьянов?
«Это прекрасно! — мелькнуло
в ее голове. — Какая блестящая мысль! Какое великое счастие! О, никто, никто на свете, ни один мудрец и ни один доброжелатель не мог бы мне оказать такой неоцененной услуги, какую оказывают Кишенский и княгиня Казимира!.. Теперь я снова я, — я спасена и госпожа
положения… Да!»
И Глафире представилось ликование, какое будет
в известных ей чопорных кружках, которые, несмотря на ее официальное
положение, оставались для нее до сих пор закрытым небом, и она уснула, улыбаясь тому, как она вступит
в это небо возвратившейся заблуждавшеюся овцой, и как потом… дойдет по этому же небу до своих земных целей.
Гости почувствовали себя
в неловком
положении, и Горданов, Глафира и Висленев вскоре стали прощаться.
Так прошел еще час. Висленев все не возвращался еще; а Лариса все сидела
в том же
положении, с опущенною на грудь головой, с одною рукой, упавшею на кровать, а другою окаменевшею с перстом на устах. Черные волосы ее разбегались тучей по белым плечам, нескромно открытым воротом сорочки, одна нога ее еще оставалась
в нескинутой туфле, меж тем как другая, босая и как мрамор белая, опиралась на голову разостланной у дивана тигровой шкуры.
Лишь скрылся Висленев, Горданов подбежал к Ларисиному окну и чуть было попробовал дверцу, как она сама тихо растворилась. Окно было не заперто, и Лара стояла у него
в прежнем
положении.
В таком
положении застала ее Вера, вставшая, по обыкновению своему, очень рано и к этой поре уже возвратившаяся с своей далекой утренней прогулки.
Положение дел нашей истории, дозволяющее заключить эту часть романа рассказанными событиями, может возбудить
в ком-нибудь из наших читателей желание немедленно знать несколько более, чем сколько подневольное
положение майора Форова дозволило ему открыть генеральше Синтяниной.
Исчезновение его было загадкой и для сестры его, и для тетки, которые писали ему
в Петербург на имя его жены, но письма их оставались без ответа, — на что, впрочем, и Катерина Астафьевна, и Лариса, занятые
положением ближайших к ним лиц, не слишком и сетовали.
— Недалеко, недалеко я отбежал от моего бедного приятеля, — говорил он, воспоминая свои собственные проделки с наивным Жозефом и проводя
в сопоставление с ними то, что может делать с ним Бодростина. Он все более и более убеждался, что и его
положение в сущности немного прочнее
положения Висленева.
Страшно представить себе, какая глубокая и
в то же время какая скверная для меня разница между тем
положением,
в каком я виделся с нею там,
в губернской гостинице,
в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
Горданов вошел и тихо снял свое верхнее платье. Глафира взглянула на его прояснившееся лицо и
в ту же минуту поняла, что Павел Николаевич обдумал свое
положение, взвесил все pro и contra и решился не замечать ее первенства и господства, и она его за это похвалила.
Горданов взял деньги и поцеловал ее руку. Он был смят и даже покраснел от сознания своего наемничьего
положения на мелкие делишки,
в значении которых ему даже не дают никакого отчета.
Катерина Астафьевна горячо приняла к сердцу эту обиду и, не укоряя Форова, поставившего ее
в такое
положение, велела денщику стащить с чердака свой старый чемодан и начала укладывать свои немудрые пожитки.
Попадья говорила все это с самым серьезным и сосредоточенным видом и с глубочайшею заботливостью о Катерине Астафьевне. Ее не развлекал ни веселый смех мужа, наблюдавшего трагикомическое
положение Форова, ни удивление самого майора, который был поражен простотой и оригинальностью приведенного ею довода
в пользу брака, и наконец, отерев салфеткой усы и подойдя к попадье, попросил у нее ручку.
В таком
положении отыскал ее здесь майор и, назвав ее по имени, укорял за беспокойство, которое она наделала всем своею отлучкой.
В таком
положении застал ее и возвратившийся через час, весь измокший, майор.
Волокитство старика за Казимирой началось с первых же дней их встречи, и Ципри-Кипри очень мало преувеличивала
положение дел, описанных ею
в известном нам письме ее к Подозерову.
— Ну уж это сочинение! — молвила, закрасневшись, Казимира. Она живо сознавала и чувствовала, что Кишенский говорит правду и что он заметил именно то самое, что она и сама заметила, и идет именно прямо к тому, что ее занимало
в ее затруднительнейшем
положении, без гроша денег и со скрипачом, и золотою рыбкой.
— То-то-с что «конечно». А о чем
в таком
положении думают дамы, у которых нить благодатного притока оборвалась — это вам тоже должно быть известно.
Она понимала, что как ни очаровался ею Бодростин и как заботливо ни станет она охранять это очарование, старик все-таки не поставит ради ее на карту все свое
положение, и недалеко время, когда серым лошадям станет нечего есть и нечем будет платить за роскошный ложемент, и не на что станет жить бедному скрипачу, изгнанному из квартиры княгини и удостоивавшемуся от нее ласки и утешения
в уютных двух комнатках, нанятых им отдельно vis-а-vis [напротив {франц.).] с квартирой Казимиры.
— Ну уж я не знаю, но я его всегда терпеть не могла, а
в теперешнем моем
положении…
— Да,
в теперешнем вашем
положении это совсем не годится. Ну, вы его зато более и не увидите. А во всем остальном прошу вас не того… не возмущаться. Что делать, судьба! помните, как это говорит прекрасная Елена: «Судьба!»
Он думал и имел, по-видимому, не сладкую думу, потому что опущенные книзу веки его глаз, несмотря на недавнее утреннее омовение их при утреннем туалете, начинали видимо тяжелеть, и, наконец, на одной реснице его проступила и повисла слеза, которую он тщательно заслонил газетным листом от пробегавшей мимо его
в ту минуту горничной, и так
в этом
положении и остался.
Помнит он далее, как он летел
в Прагу, как он, задыхаясь, вбежал
в нумер отеля, где пребывала Глафира, и… и потерял с этой минуты свое
положение равноправного с нею человека.
Принужденное сообщество с таким человеком, разумеется, и не могло приносить Вислеиеву особого удовольствия, тем более, что Иосаф Платонович с первых же слов своего попутчика убедился, что тот стоял на самой невысокой степени умственного развития и, по несомненному преобладанию
в нем реализма, добивался только сравнительных выводов своего
положения при баронессе и
положения Висленева при его госпоже Бодростиной.
Висленев, не желая продолжать этого разговора, отвечал, что
в его
положении ничего подобного нет, да и быть не может, как по характеру госпожи Бодростиной, так особенно по его личному характеру, о котором он отозвался с большим почтением, как о характере, не допускающем ни малейшей приниженности.
Теперь он только соображал о
положении,
в котором очутился, и о том, какое взято самою Глафирой, конечно, по собственной своей воле.
Висленев, боясь попасть
в решительный тон, отвечал лишь с легким неудовольствием, что он не понимает даже, к чему тут речь о браке, когда она замужем и он женат, но
положение его таково, что и без брака заставляет желать немалого.
— То рыцари и тогда был век, а теперь другой, и кто видел меня при вас
в этом шутовском
положении лакея, для того уже я вечно останусь шутом.
— Тогда, каково бы ни было ваше
положение, оно не только не помешает нам быть всегда вместе
в полном равенстве, но общество само станет у вас заискивать и вы ему станете предписывать.