Неточные совпадения
Я плачу… если
вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость
вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было
власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть уважение к летам…
А нынче! — что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с
вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
Ваш век бранил я беспощадно,
Предоставляю вам во
власть:
Откиньте часть,
Хоть нашим временам в придачу;
Уж так и быть, я не поплачу.
Власть моя, да пекуся о воскормлении
вашем или небрегу о нем; да сохраню дни
ваши или расточителем в них буду; оставлю вас живых или дам умрети завременно — есть ясное доказательство, что вы мне не обязаны в том, что живы.
Решение мое следующее: каковы бы ни были
ваши поступки, я не считаю себя в праве разрывать тех уз, которыми мы связаны
властью свыше.
— Нет, старого времени мне особенно хвалить не из чего. Вот хоть бы, примером сказать, вы помещик теперь, такой же помещик, как
ваш покойный дедушка, а уж
власти вам такой не будет! да и вы сами не такой человек. Нас и теперь другие господа притесняют; но без этого обойтись, видно, нельзя. Перемелется — авось мука будет. Нет, уж я теперь не увижу, чего в молодости насмотрелся.
— Наивный вопросец, Самгин, — сказал он уговаривающим тоном. — Зачем же прекращаться арестам? Ежели вы противоборствуете
власти, так не отказывайтесь посидеть, изредка, в каталажке, отдохнуть от полезных трудов
ваших. А затем, когда трудами
вашими совершится революция, — вы сами будете сажать в каталажки разных граждан.
— Не надейтесь по-пустому: в этих слезах увидит он только обыкновенную боязливость и отвращение, общее всем молодым девушкам, когда идут они замуж не по страсти, а из благоразумного расчета; что, если возьмет он себе в голову сделать счастие
ваше вопреки вас самих; если насильно повезут вас под венец, чтоб навеки предать судьбу
вашу во
власть старого мужа…
— Что же нам обкладывать? Мы этого не можем. Земля
ваша и
власть ваша, — отвечали из толпы.
— Все основано на деньгах, говорите вы, Дмитрий Сергеич; у кого деньги, у того
власть и право, говорят
ваши книги; значит, пока женщина живет на счет мужчины, она в зависимости от него, — так — с, Дмитрий Сергеич?
Глупостей довольно делали для него и в Германии, но тут совсем не тот характер; в Германии это все стародевическая экзальтация, сентиментальность, все Blumenstreuen; [осыпание цветами (нем.).] у нас — подчинение, признание
власти, вытяжка, у нас все «честь имею явиться к
вашему превосходительству».
После тюрем, арестантского вагона и пароходного трюма в первое время чистые и светлые чиновницкие комнаты кажутся женщине волшебным замком, а сам барин — добрым или злым гением, имеющим над нею неограниченную
власть; скоро, впрочем, она свыкается со своим новым положением, но долго еще потом слышатся в ее речи тюрьма и пароходный трюм: «не могу знать», «кушайте,
ваше высокоблагородие», «точно так».
—
Власть ваша, Марко Данилыч, — дрожащим голосом проговорил приказчик, — а только вот, как перед самим истинным Богом, мы тут нисколько не причинны… Хоша весь караван извольте обойти — у всех сушь жидковата, твердой в нынешнем году нигде не найдете.
— Так почто же нам харчиться-то да работу у других хозяев упущать? — громко заговорили все рабочие. —
Власть ваша, а это уж не порядки. Рассчитайте нас, как следует.
— Да какой же вам
власти? Двери в церковь, где эта
власть есть, открыты, — сказал Сергей Андреич. — А ежели есть сомненье насчет обряда, в единоверие ступай — там
ваш обряд твердо соблюдается.
И вотчинные
власти, и богатые крестьяне обращались к нему за советом в своих затруднениях, хотя знали, что совесть у него и направо и налево глядит и что он готов одновременно служить и
вашим и нашим.
— Много довольны, сударыня Аксинья Захаровна, — приглаживая бороду, сказал старый Снежков, — довольны-предовольны.
Власть ваша, больше никак не могу.
— Никак нет-с! Я к ним даже и на квартиру не ходил, — отвечал Савелий, — а привез только сюда хозяйку мою, и теперь я ожидаю защиты от
вашей господской
власти!.. Где ж нам ее стеречь?
Об разных укорах и намеках, которые Вы мне пишете, я не хочу и говорить, потому что все они несправедливы; но что касается до высылки к Вам крестьянки Аксиньи, то я по закону никакого права не имею этого сделать: мы можем наших крестьян отчуждать из своего владения, а нарушать их браки не в нашей
власти; муж Аксиньи, который ее привез теперь сюда, очень хорошо это знает, и мне очень странна показалась
Ваша просьба: неужели Вы думали, что я позволю себе высылать Вам
ваших любовниц?
Я знал, например, много таких карьеристов, которые, никогда не читав ни одной русской книги и получив научно-литературное образование в театре Берга, так часто и так убежденно повторяли:"la litterature russe — parlez moi de Гa!"[не говорите мне о русской литературе! (франц.)] или «ah! si l'on me laissait faire, elle n'y verrait que du feu, votre charmante litterature russe!» [ах, будь это в моей
власти, я бы сжег ее,
вашу очаровательную русскую литературу! (франц.)] — что люди, даже более опытные, но тоже ничего не читавшие и получившие научно-литературное образование в танцклассе Кессених, [Танцкласс этот был знаменит в сороковых годах и помещался в доме Тарасова, у Измайловского моста.
— Да. Но последним
вашим поступком, именно присылкой этого вот самого гранатового браслета, вы переступили те границы, где кончается наше терпение. Понимаете? — кончается. Я от вас не скрою, что первой нашей мыслью было обратиться к помощи
власти, но мы не сделали этого, и я очень рад, что не сделали, потому что повторяю — я сразу угадал в вас благородного человека.
Человек вдруг, с его душой и телом, отдан в полную
власть другому человеку, и тот может им распоряжаться больше, чем сам царь, чем самый безусловный восточный властелин, потому что тот все-таки будет судить и распоряжаться на основании каких-нибудь законов или обычаев; а тут вы можете к
вашему крепостному рабу врываться в самые интимные, сердечные его отношения, признавать их или отвергать.
— Повинуйтесь, дружки мои,
властям вашим! — проголосила за ним одна из старух-девиц, успевшая в эту сумятицу стащить еще две — три иконы.
— А вот, кстати, я еще забыл вам сообщить, — отнесся он к Вихрову, — я по
вашему делу заезжал также и к Плавину, он тоже все это знает и хлопочет за вас; потом я в клубе видел разные другие их
власти и говорил им, чтобы они, по крайней мере, место дали вам приличное, а то, пожалуй, писцом вас каким-нибудь определят.
— Никакого права не имею даже вызвать его к себе! Вам гораздо бы лучше было обратиться к какому-нибудь другу
вашего дома или, наконец, к предводителю дворянства, которые бы внушили ему более честные правила, а никак уж не ко мне, представителю только полицейско-хозяйственной
власти в губернии! — говорил Абреев; он, видимо, наследовал от матери сильную наклонность выражаться несколько свысока.
Вот тоже и Филат Финагеич
вашему благородию истинную правду про купеческого сына рассказывал, которого родители малоумным захотели сделать; нашей
власти тут нет, чего старики захотят, то мы и исполнять должны.
— Да, я… Я имею в силу этого над ним
власть и вас я прошу только не разрушать ее, ничуть не посягая со своей стороны на
вашу… Вертите им, как хотите…
Значит и освобождение
ваше зависит от петербургских
властей, предписавших арестовать вас в Константинополе.
— Я не хочу думать, — возразил на эту вторую речь представитель обвинительной
власти защитник Долинский, — что господин прокурор своим последним заявлением хотел сказать вам, господа присяжные, что
ваш вердикт не имеет никакого значения для защищаемого мною обвиняемого, а потому-де вы можете даже не задумываться над ним, так как подсудимый все равно будет обвинен в более тяжком преступлении.
— Совершенно верно, господин прокурор, меня содержат здесь по какому-то произволу административных
властей, и я прошу
вашего заступничества.
Тысячу лет тому назад
ваши героические предки покорили
власти Единого Государства весь земной шар.
— Отойдите от нас, не искушайте; деятельность
ваша вредна: проповедь
ваша клонится к низвержению всех тех благ, которые завоевало себе человечество кровью и пóтом всех прежних поколений. Всё погибнет, если уничтожится
власть запирать и убивать тех, кого мы считаем преступниками.
— Какой я вам «батюшка»! Не видите разве, кто я? — вспылил адъютант, принявший за дерзость даже и «батюшку», после привычного для его дисциплинированного уха «
вашего благородия». При том же и самое слово «выборные» показалось ему зловеще многознаменательным: «выборные…
власти долой, значит… конвент… конституционные формы… самоуправление… революция… Пугачев» — вот обрывки тех смешанно-неясных мыслей и представлений, которые вдруг замелькали и запутались в голове поручика при слове «выборные».
— Да, леченье
ваше сделало чудеса, — отвечал Николай Герасимович, — я снова переродился и сделался опять прежним… Но это излечение пробудило во мне прежнюю страсть… Ах, если бы вы знали, Мадлен, каково скрывать такую бурю в сердце, которую скрываю я… Порой я теряю
власть над собой — она рвется наружу… Знаете ли вы это… Понимаете ли вы меня?
Евгений вместе со мной жмет тебе руку. Мы здесь живем спокойно, вдали от
вашего губернского шума. Может быть, зимою, если позволят
власти, я побываю у вас.
Вчера Щепкин принес мне
ваши листки, добрый друг мой фотограф; с сжатым сердцем читал я их; на этот раз пожалел сильно, что нет у меня
власти. Однако я через кого могу буду здесь действовать — авось бог поможет песчинке что-нибудь сделать… Так сильно все это меня волнует, что… действует и на организм…
— Да так. Теперь вы в моей полной
власти… Я могу распоряжаться вами и
вашим состоянием…
— Провидение дало нам над вами
власть… Люди недальновидные назвали бы это случаем… От нас зависит разоблачить
ваше самозванство и погубить вас в глазах двора и общества… Рядом с этой комнатой сидит старый патер, — воспитатель покойного графа Свенторжецкого, готовый, по первому моему слову, принести покаяние и указать на свидетелей, знавших покойного графа в лицо… Он не имел с вами ни малейшего сходства… Выбирайте между повиновением и позором.
— Что же граф категорически предложил государю
власть гроссмейстера
вашего ордена? — спросил иезуит.
— Впрочем, если
ваш батюшка согласится дать подписку, что не будет агитировать против смертной казни и советской
власти, и если за него поручатся в этом отношении
ваша сестра и товарищ Седой, — я его освобожу.
— Вот, брат Алеха, дело-то какое выходит, а? Пойдем-ка в город, поищем буржуев — может, какие еще остались. Отдадим им винтовки свои, — виноваты, мол,
ваше степенство, получайте
власть назад!
— Мы на
вашу советскую
власть плюем. Нам эти документы ни к чему.
— Я объясню вам впоследствии, — сказал он при виде недоразумения, выразившегося в моем лице, — в чем заключаются атрибуты и пределы
власти помпадурского ранга, теперь же могу сказать вам одно: никакая другая встреча не могла бы меня так обрадовать, как встреча с вами. Я именно искал познакомиться с хорошим, вполне надежным agent provocateur. Скажите, выгодно
ваше ремесло?
— Поверьте, — продолжал звучать тот же медоточивый голос, — что я тем не менее отнюдь не оставался безучастным зрителем
вашего горя. Господин полициймейстер, конечно, не откажется удостоверить вас, что я неоднократно приказывал и даже настаивал, чтобы вам предоставлены были все способы… словом, все, что находится в моей
власти…
«Я вижу, вы меня не ждали —
Прочесть легко из
ваших глаз;
Ах, вы еще не испытали,
Что в страсти значит день, что час!
Среди сердечного волненья
Нет сил, нет
власти, нет терпенья!
Я здесь — на всё решился я…
Тебе я предан… ты моя!
Ни мелочные толки света,
Ничто, ничто не страшно мне;
Презренье светской болтовне —
Иль я умру от пистолета…
О, не пугайся, не дрожи;
Ведь я любим — скажи, скажи...
— Будущее —
ваше, друзья мои! — говорил Ежов нетвердо и грустно покачивал головой, точно сожалея о будущем и против своего желания уступая
власть над ним этим людям. — Будущее принадлежит людям честного труда… Великая работа предстоит вам! Это вы должны создать новую культуру… Я —
ваш по плоти и духу, сын солдата — предлагаю: выпьем за
ваше будущее! Ур-ра-а!
Ваше величество возвращаете мне снова милости
ваши и прежнюю мою
власть: не приму их иначе, как с головою мятежного Волынского и сообщников его…
—
Власть ваша, пан: ей-богу, невмоготу!
— Баб наших,
ваше благородие, вы гнать не смеете! — резко сказал он. — Вам над нами
власть дадена, на нас и кричите. А баб наших не трогайте.
— Будет твоей женой, — он уже давно говорил «ты» Сабирову, — вези куда хочешь, а пока еще я, ее крестный отец, над ней
власти не потерял, не пущу в такую даль… Только что успела девушка поправиться, так хотят ее в конец уморить дорогою… Пусть себе здесь отдохнет на вольном воздухе… Уж не беспокойтесь… сохраню до дня
вашего приезда в целости.
— Так, значит, я не ошибся! — возбужденно сказал настоятель. —
Ваша фамилия сейчас мне напомнила… Вот отец казначей здесь внове, а я больше пятнадцати лет живу в обители. Прежде здешние дела и междоусобия чаще до меня доходили. Да и до сих пор я имею сношения с местными
властями и крестьянскими н/абольшими… Так вы будете Теркина… как бишь его звали… Иван Прокофьич, никак… если не ошибаюсь?..