Неточные совпадения
Истинный масон, крещен он или нет, всегда духом христианин, потому что догмы наши в самом чистом
виде находятся в евангелии, предполагая, что оно не истолковывается
с вероисповедными особенностями; а то хороша будет наша всех обретающая и всех призывающая любовь, когда мы только будем брать из католиков, лютеран, православных, а люди других исповеданий — плевать на них, гяуры они, козлища!
Стих: «Приидите ко мне, братие и друзие,
с последним лобызанием!», или ирмос [Ирмос —
вид богослужебной песни.]: «Не рыдай мене, мати, зряще во гробе!» — почти немолчно раздавались в ее ушах.
— Вы, видно, владеете большим присутствием духа! — заметил сенатор, опять-таки
с целью польстить этому на
вид столь миниатюрному господину, но крепкому, должно быть, по характеру.
Gnadige Frau, не желая еще более расстраивать мужа, и без того рвавшего на себе волосы от учиненной
с ним несправедливости, делала
вид, что такая перемена для нее ничего не значит, хотя в душе она глубоко страдала.
Прошел таким образом еще час езды
с повторяющимися
видами перелесков, полей,
с деревнями в стороне, когда наконец показалось на высокой горе вожделенное Кузьмищево.
Это gnadige Frau не понравилось, и она даже заподозрила тут Егора Егорыча кое в чем, так как знала множество примеров, что русские помещики, сколько на
вид ни казались они добрыми и благородными, но
с своими крепостными горничными часто бывают в неприличных и гадких отношениях.
Крапчик изготовил Егору Егорычу весьма длинное послание, в котором, не упоминая о своих личных неприятностях, описал другие действия сенатора и описал их в ужасающем
виде, заклиная и умоляя Егора Егорыча немедленно приехать в губернский город
с тем, чтобы писать и действовать сообща!
Но последнее время записка эта исчезла по той причине, что вышесказанные три комнаты наняла приехавшая в Москву
с дочерью адмиральша, видимо, выбиравшая уединенный переулок для своего местопребывания и желавшая непременно нанять квартиру у одинокой женщины и пожилой, за каковую она и приняла владетельницу дома; но Миропа Дмитриевна Зудченко вовсе не считала себя пожилою дамою и всем своим знакомым доказывала, что у женщины никогда не надобно спрашивать, сколько ей лет, а должно смотреть, какою она кажется на
вид; на
вид же Миропа Дмитриевна, по ее мнению, казалась никак не старее тридцати пяти лет, потому что если у нее и появлялись седые волосы, то она немедля их выщипывала; три — четыре выпавшие зуба были заменены вставленными; цвет ее лица постоянно освежался разными притираньями; при этом Миропа Дмитриевна была стройна; глаза имела хоть и небольшие, но черненькие и светящиеся, нос тонкий; рот, правда, довольно широкий, провалистый, но не без приятности; словом, всей своей физиономией она напоминала несколько мышь, способную всюду пробежать и все вынюхать, что подтверждалось даже прозвищем, которым называли Миропу Дмитриевну соседние лавочники: дама обделистая.
Появление противной Людмилы Рыжовой и смешное увлечение Аггея Никитича этой девчонкой, конечно, много сбило Миропу Дмитриевну
с толку; но теперь, увидав майора в таком блестящем штаб-офицерском
виде, она вознамерилась во что бы то ни стало уничтожить в глазах его свою соперницу.
Егор Егорыч чрезвычайно желал поскорее узнать, какое впечатление произведут на Сусанну посланные к ней книги, но она что-то медлила ответом. Зато Петр Григорьич получил от дочери письмо, которое его обрадовало очень и вместе
с тем испугало. Впрочем, скрыв последнее чувство, он вошел к Егору Егорычу в нумер
с гордым
видом и, усевшись, проговорил...
— Что вам за дело до меня? — закричал было он; но в это время Антип Ильич, почтительно предшествуя, ввел в нумер к барину высокого старика в белом жабо и
с двумя звездами, при одном
виде которого Крапчик догадался, что это, должно быть, какой-нибудь сановник, а потому мгновенно же исполнился уважения и некоторого страха; но Егор Егорыч сказал прибывшему гостю довольно фамильярно...
— Водочки и вообще вина я могу выпить ведро и ни в одном глазе не буду пьян, но не делаю того, понимая, что человек бывает гадок в этом
виде! — добавил
с своей стороны Аггей Никитич.
Впрочем, существенно вы одно запомните, что ни линии, ни точки в вещественном мире нет; первая есть четвероугольник, а вторая все-таки круг, многоугольник, и он в чистом
виде существует только в нашем уме; это — прирожденное нам понятие из мира духовного, и Сен-Мартен главным образом хочет показать в этих цифрах, как невещественные точка и линия сливаются
с вещественными треугольником и кругом, хотя то и другие никогда не утрачивают своих различий.
— Я себе так это объясняю, — отвечала
с глубокомысленным
видом gnadige Frau, — что тут что-нибудь другое еще было: во-первых, во главе секты стояла знатная дама, полковница Татаринова, о которой я еще в Ревеле слыхала, что она очень близка была ко двору, а потом, вероятно, как и масоны многие, впала в немилость, что очень возможно, потому что муж мне говорил, что хлысты, по своему верованию, очень близки к нам.
— В таком
виде могу, — проговорил он совсем пьяным голосом, Катрин взяла его за руку и увела
с собой.
Gnadige Frau подала Сусанне Николаевне чернильницу, и та подписалась. Затем начался полнейший беспорядок в собрании. Сусанна Николаевна упала в объятия мужа и плакала. Он тоже плакал. Ворвался в собрание Сверстов, успевший, наконец, отыскать и надеть свой белый запон; он прежде всего обеспокоился, не случилось ли чего-нибудь
с Сусанной Николаевной, и,
вид «, что ничего, шепнул жене...
Однажды все кузьмищевское общество, со включением отца Василия, сидело по обыкновению в гостиной; сверх того, тут находился и приезжий гость, Аггей Никитич Зверев, возвратившийся
с своей ревизии. Трудно вообразить себе, до какой степени изменился этот могучий человек за последнее время: он сгорбился, осунулся и имел какой-то растерянный
вид. Причину такой перемены читатель, вероятно, угадывает.
Он писал, чтобы Миропа Дмитриевна непременно приехала в Кузьмищево в тех
видах, что Егор Егорыч, их прежний, да, вероятно, и будущий благодетель, желает поближе
с ней познакомиться; но о том, зачем собственно Миропу Дмитриевну выписывали, он ни одним словом ей не намекнул.
— Да-с, — протянул и доктор, — я разыскал этот
вид с тою целью, чтобы сорвать маску
с этого негодяя, и это теперь будет задачей всей моей остальной жизни!
Войдя в двери парадного крыльца, которые, как водится, были не заперты, наши гости увидали, что за длинным столом в зале завтракало все семейство хозяина, то есть его жена, бывшая цыганка, сохранившая, несмотря на свои сорок пять лет, здоровый и красивый
вид, штуки четыре детей, из которых одни были черномазенькие и
с курчавыми волосами, а другие более белокурые, и около них восседали их гувернантки — француженка
с длинным носом и немка
с скверным цветом лица.
Квартира Лябьевых в сравнении
с логовищем Феодосия Гаврилыча представляла верх изящества и вкуса, и все в ней как-то весело смотрело: натертый воском паркет блестел; в окна через чистые стекла ярко светило солнце и играло на листьях тропических растений, которыми уставлена была гостиная; на подзеркальниках простеночных зеркал виднелись серебряные канделябры со множеством восковых свечей; на мраморной тумбе перед средним окном стояли дорогие бронзовые часы; на столах, покрытых пестрыми синелевыми салфетками, красовались фарфоровые
с прекрасной живописью лампы; мебель была обита в гостиной шелковой материей, а в наугольной — дорогим английским ситцем; даже лакеи, проходившие по комнатам, имели какой-то довольный и нарядный
вид: они очень много выручали от карт, которые по нескольку раз в неделю устраивались у Лябьева.
Гегелианец оказался скромным по
виду господином, в очках,
с длинными волосами и
с весьма благородными манерами.
— А кому из них больше везло? — интересовался
с глубокомысленным
видом Феодосий Гаврилыч.
— Но из-за чего у них произошла ссора? — снова вопросил
с глубокомысленным
видом Феодосий Гаврилыч.
Частный пристав, толстый и по
виду очень шустрый человек, знал, разумеется, Тулузова в лицо, и, когда тот вошел, он догадался, зачем собственно этот господин прибыл, но все-таки принял сего просителя
с полным уважением и предложил ему стул около служебного стола своего, покрытого измаранным красным сукном, и вообще в камере все выглядывало как-то грязновато: стоявшее на столе зерцало было без всяких следов позолоты; лежавшие на окнах законы не имели надлежащих переплетов; стены все являлись заплеванными; даже от самого вицмундира частного пристава сильно пахнуло скипидаром, посредством которого сей мундир каждодневно обновлялся несколько.
— Я получил от вас бумагу, — начал Тулузов
с обычным ему последнее время важным
видом, — в которой вы требуете от меня объяснений по поводу доноса, сделанного на меня одним негодяем.
— Не замедлю-с, — повторил Тулузов и действительно не замедлил: через два же дня он лично привез объяснение частному приставу, а вместе
с этим Савелий Власьев привел и приисканных им трех свидетелей, которые действительно оказались все людьми пожилыми и по платью своему имели довольно приличный
вид, но физиономии у всех были весьма странные: старейший из них, видимо, бывший чиновник, так как на груди его красовалась пряжка за тридцатипятилетнюю беспорочную службу, отличался необыкновенно загорелым, сморщенным и лупившимся лицом; происходило это, вероятно, оттого, что он целые дни стоял у Иверских ворот в ожидании клиентов,
с которыми и проделывал маленькие делишки; другой, более молодой и, вероятно, очень опытный в даче всякого рода свидетельских показаний, держал себя
с некоторым апломбом; но жалчее обоих своих товарищей был по своей наружности отставной поручик.
Gnadige Frau, увидав своего любимца в несколько возбужденном состоянии, в каковом он уже являлся перед ней неоднократно, очень этим огорчилась, но не подала, конечно,
виду и начала
с ним беседовать.
Что Сверстов так неожиданно приехал, этому никто особенно не удивился: все очень хорошо знали, что он
с быстротой борзой собаки имел обыкновение кидаться ко всем, кого постигло какое-либо несчастье, тем более спешил на несчастье друзей своих; но на этот раз Сверстов имел еще и другое в
виду, о чем и сказал Егору Егорычу, как только остался
с ним вдвоем.
Все эти возгласы полупьяного ополченца Аггей Никитич слушал совершенно невнимательно и, нисколько не помышляя о своих служебных подвигах, старался не потерять из глаз аптекаршу, стоявшую около мужа, который играл в карты
с почтмейстером, мрачным на
вид стариком, украшенным несколькими орденами. Поболтав несколько времени, ополченец, наконец, оставил Аггея Никитича в покое, но его немедля же подцепила откупщица.
Из Кельна Егор Егорыч вознамерился проехать
с Сусанной Николаевной по Рейну до Майнца, ожидая на этом пути видеть, как Сусанна Николаевна станет любоваться
видами поэтической реки Германии; но недуги Егора Егорыча лишили его этого удовольствия, потому что, как только мои путники вошли на пароход, то на них подул такой холодный ветер, что Антип Ильич поспешил немедленно же увести своего господина в каюту; Сусанна же Николаевна осталась на палубе, где к ней обратился
с разговором болтливейший из болтливейших эльзасцев и начал ей по-французски объяснять, что виднеющиеся местами замки на горах называются разбойничьими гнездами, потому что в них прежде жили бароны и грабили проезжавшие по Рейну суда, и что в их даже пароход скоро выстрелят, — и действительно на одном повороте Рейна раздался выстрел.
Многим, конечно, известно, что
вид из замка на реку Неккер и прирейнскую долину весьма живописен; Сусанна Николаевна, по крайней мере,
с полчаса любовалась на эту картину.
Будь пани Вибель несколько поумней и похитрей, ей стоило только прекратить этот разговор и признаться Аггею Никитичу, что она действительно дурно поступила, то, может быть, все бы кончилось благополучно; но, во-первых, она нисколько не считала себя дурно поступившею, а, напротив, в намеках и колкостях Аггея Никитича видела совершенно несправедливое оскорбление ее; сверх того, по темпераменту своему она была очень вспыльчива, так что, когда Аггей Никитич произнес фразу, что пани Вибель упивалась болтовней камер-юнкера, она встала
с кресла и
с тем гордым
видом польки, каковой обнаружила при первом знакомстве своем
с откупщицей, произнесла...
— Ужасно-с! Раскольников тоже велят душить, так что, того и гляди, попадешься в каком-нибудь этаком случае, и тебя турнут; лучше уж я сам заблаговременно уйду и возьму частную службу, тем больше, что у меня есть такая на
виду.
— Какая же и где это у вас на
виду частная служба? — проговорил надменно и
с недоверием Максинька.