Неточные совпадения
— Мне повелено было объяснить, — продолжал Марфин, кладя свою миниатюрную руку на могучую ногу Крапчика, — кто я, к какой принадлежу ложе, какую занимаю степень и должность в ней и какая разница между масонами и энциклопедистами, или, как там выражено, волтерианцами, и
почему в обществе между ими и нами существует такая вражда. Я на
это написал все, не утаив ничего!
Она прежде всего перестала приходить поутру здороваться с отцом, причем он обыкновенно ее крестил, а Катрин целовала у него руку; вечером она тоже не стала соблюдать
этой церемонии, так что Крапчик, наконец, заметил ей,
почему она
этого не делает.
—
Почему ж ты
это думала? — спросил Крапчик, как бы не поняв ее намерения.
Сусанна почему-то покраснела при
этом.
Адмиральша, Сусанна и майор перешли в квартиру Миропы Дмитриевны и разместились там, как всегда
это бывает в минуты катастроф, кто куда попал: адмиральша очутилась сидящей рядом с майором на диване и только что не склонившею голову на его плечо, а Сусанне, севшей вдали от них и бывшей, разумеется, бог знает до чего расстроенною, вдруг почему-то кинулись в глаза чистота, порядок и даже щеголеватость убранства маленьких комнат Миропы Дмитриевны: в зальце, например, круглый стол, на котором она обыкновенно угощала карабинерных офицеров чаем, был покрыт чистой коломянковой салфеткой; а про гостиную и говорить нечего: не говоря о разных красивых безделушках, о швейном столике с всевозможными принадлежностями, там виднелось литографическое и разрисованное красками изображение Маврокордато [Маврокордато Александр (1791—1865) — греческий патриот, организатор восстания в Миссолонги (1821).], греческого полководца, скачущего на коне и с рубящей наотмашь саблей.
—
Почему потеряно? Из чего вы
это заключаете? — отозвался с досадой Егор Егорыч.
Егора Егорыча несказанно поразило
это письмо. Что Сусанна умна, он
это предугадывал; но она всегда была так сосредоточенна и застенчива, а тут оказалась столь откровенной и искренней, и главным образом его удивил смысл письма: Сусанна до того домолилась, что могла только повторять: «Господи, помилуй!». «Теперь я понимаю,
почему она напоминает мадонну», — сказал он сам себе и, не откладывая времени, сел за письмо к Сусанне, которое вылилось у него экспромтом и было такого содержания...
—
Это так, да! — сказал он и, почему-то вспомнив при
этом о Татариновой, присовокупил...
— Как овдовел, и
почему же он мне не написал об
этом?
—
Это ты
почему думаешь? — спросила его с недоумением gnadige Frau.
—
Это вот так! Но
почему же она Никитовской называется?
— Gnadige Frau, еще одно слово!.. Если бы предложение мое почему-либо показалось Сусанне Николаевне странным, то вот отдайте ей
это мое стихотворение, в котором я, кажется, понятно выразил свои стихийные стремления и, пожалуй, прорухи.
—
Почему же
это? — поинтересовалась Сусанна.
— Но
почему же вас так
это интересует? — полюбопытствовала gnadige Frau.
— Я говорю, что он влюблен в
эту свою — как ее?.. Екатерину Филипповну, и теперь скучает об ней. Он мне с первых слов стал описывать ее, но с вами, я не знаю
почему, ни слова не заикнулся об
этом!
Прибыв в губернский город, он первое, что послал за приходскими священниками с просьбою служить должные панихиды по покойнике, потом строго разбранил старших из прислуги,
почему они прежде
этого не сделали, велев им вместе с тем безвыходно торчать в зале и молиться за упокой души барина.
— В
этом случае ты успокойся!.. — возразила ему Катрин. — Если тут кто погрешил, то
это я; но, как ты видишь, я не плачу и знаю,
почему не плачу!
—
Почему же Людмила думала
это? — спросил Егор Егорыч с удивлением.
— И
почему вы думаете, что не имеете права
этим пользоваться? — присовокупила Миропа Дмитриевна.
— Дела вести я не хочу — вы
это слышали, как я говорила губернатору, и должны понимать,
почему я
этого не желаю! — сказала тому с оттенком досады Катрин.
Мартын Степаныч, с своей стороны, тоже был совсем готов к отъезду, каковой несколько замедлился тем, что Иван Петрович, прощаясь с другом своим и вообразив, что
это, может быть, навсегда, расчувствовался и расплакался, как женщина, а потом, неизвестно
почему, очень долго целовался с Аггеем Никитичем, с которым и знаком был весьма мало.
— Оставил после себя какую-нибудь записку,
почему и для чего он
это сделал?
—
Почему вы
это думаете, что вы? — произнес, разводя руками, отец Василий.
—
Почему же не дадут? Что ты такое говоришь? Государственная тайна, что ли,
это? — горячился Сверстов. — Ведь понимаешь ли ты, что
это мой нравственный долг!.. Я клятву тогда над трупом мальчика дал, что я разыщу убийцу!.. И как мне бог-то поспособствовал!.. Вот уж справедливо, видно, изречение, что кровь человеческая вопиет на небо…
—
Почему же погибли? — продолжал утешать Аггея Никитича Егор Егорыч. — Вы такой добрый и душевный человек, что никогда не погибнете, и я вот теперь придумываю, какое бы вам другое место найти, если
это, кроме семейных причин, и не по характеру вам.
— Я понять не могу,
почему дворянство упирается и не хочет
этого? — говорил Иван Петрович, топорщась и покачивая своим уже не красным, а фиолетовым носом.
—
Почему же неумным? Бог есть разум всего, высший ум! — возразила Зинаида Ираклиевна, вероятно, при
этом думавшая: «А я вот тебя немножко и прихлопнула!». В то же время она взглянула на своего молодого друга, как бы желая знать, одобряет ли он ее; но тот молчал, и можно было думать, что все
эти старички с их мнениями казались ему смешны: откровенный Егор Егорыч успел, однако, вызвать его на разговор.
— Меня… обеспокоила болезнь Углакова?..
Почему ты
это знаешь? — снова переспросила Сусанна Николаевна.
— Вероятно, от него! — произнес Егор Егорыч, закидывая свои глаза вверх и стараясь не глядеть на Тулузову. — А
почему вы думаете, что
это клевета? — присовокупил он затем после короткого молчания.
— Как
почему? Потому что, — отвечал Максинька, — поутру, когда корова еще не доена, вымя у нее огромное, а как подоят в полдень, так маленькое, а к вечеру она нажрется, и у нее опять
эти мамы-то сделаются большие.
—
Почему? — спросил Егор Егорыч, видимо, встревоженный
этими словами жены.
— А я
почему знаю куда?.. Для меня
эта госпожа Европа совершенно неведома!.. И для какого черта в нее ездить! — проговорил доктор с досадой.
— Но
почему же
это союз? — вопросил его Вибель.
— Нет, — отвечал Егор Егорыч, несколько удивленный таким вопросом Антипа Ильича, — но
почему же ты
это думаешь?
Положим, что
это так; но тут не надо забывать, что цели других обществ слишком ограниченны, замкнуты, слишком внешни и не касаются внутреннего мира работающих вкупе членов, вот
почему наш союз не только не падает, а еще разрастается, и доказательством тому служит, что к нам постоянно идут новые ищущие неофиты, как и вы оба пришли с открытыми сердцами и с духовной жаждой слышать масонские поучения…
Туалет на Екатерине Петровне, по богатству своему, оказался далеко превосходящим туалет откупщицы, так что та, исполнившись почти благоговения к Екатерине Петровне, поспешила ей, как бы царственной какой особе, представить все остальное общество, причем инвалидный поручик очень низко, по-офицерски склонил свою голову перед
этой, как он понимал, гранд-дам; высокая же супруга его, бывшая в известном положении и очень напоминавшая своей фигурой версту, немного разбухшую в верхней половине, при знакомстве с гранд-дам почему-то покраснела.
Аггей Никитич очень хорошо понимал, что
это был грех его, и ожидал от Егора Егорыча еще более сильного выговора, но тот ему почему-то ничего не отвечал.
— Если вы хотите, то родственница, — отвечал, стараясь припомнить, Лябьев, — но только сводная родня: она была замужем за родным племянником Марфина; но
почему вас
это интересует?
—
Почему же боже сохрани? — возразила Муза Николаевна. — Неужели в самом деле ты думаешь в двадцать восемь лет жить в
этой глуши одна, ходить только на могилу мужа твоего? Ты с ума сойдешь, если будешь вести такую жизнь.
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и
почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам
это заметить, но все как-то позабывал.
Но никто не задается вопросом:
почему же народная фантазия произвела именно
этот, а не иной плод?
Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала,
почему для других, для Бетси, например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), всё
это было легко, а для нее так мучительно?
— Нет, — сказала она, раздражаясь тем, что он так очевидно
этой переменой разговора показывал ей, что она раздражена, —
почему же ты думаешь, что
это известие так интересует меня, что надо даже скрывать? Я сказала, что не хочу об
этом думать, и желала бы, чтобы ты
этим так же мало интересовался, как и я.
Кити отвечала, что ничего не было между ними и что она решительно не понимает,
почему Анна Павловна как будто недовольна ею. Кити ответила совершенную правду. Она не знала причины перемены к себе Анны Павловны, но догадывалась. Она догадывалась в такой вещи, которую она не могла сказать матери, которой она не говорила и себе.
Это была одна из тех вещей, которые знаешь, но которые нельзя сказать даже самой себе; так страшно и постыдно ошибиться.