— Счастливо оставаться! — проговорила та и потом так будто бы, без всякого умысла, прибавила: — Вы изволили прислать за мной, а я, согрешила грешная, сама еще ранее того
хотела идти, задний двор у нас пообвалился: пойду, мо, у Михайла Поликарпыча лесу попросить, не у чужих же господ брать!
Неточные совпадения
Одно новое обстоятельство еще более сблизило Павла с Николаем Силычем. Тот был охотник ходить с ружьем. Павел, как мы знаем, в детстве иногда бегивал за охотой, и как-то раз,
идя с Николаем Силычем из гимназии, сказал ему о том (они всегда почти из гимназии ходили по одной дороге,
хотя Павлу это было и не по пути).
— Нет-с! — отвечал Ванька решительно,
хотя, перед тем как переехать Павлу к Крестовникову, к нему собрались все семиклассники и перепились до неистовства; и даже сам Ванька, проводив господ, в сенях шлепнулся и проспал там всю ночь. — Наш барин, — продолжал он, — все более в книжку читал… Что ни есть и я, Михайло Поликарпыч, так грамоте теперь умею; в какую только должность прикажете,
пойду!
— Ты, однако, прежде
хотел поступить на математический с тем, чтобы
идти в военную службу, — продолжала Мари с участием.
— Может быть, он и ту способность имеет; а что касается до ума его, то вот именно мне всегда казалось, что у него один из тех умов, которые, в какую область
хотите поведите, они всюду
пойдут за вами и везде все будут понимать настоящим образом… качество тоже, полагаю, немаловажное для писателя.
Захаревский несколько кошачьей походкой тоже
пошел за ними. Он, кажется, не
хотел покидать героя моего из виду, чтобы кто-нибудь не повлиял на него.
— Хорошо, я
пойду, — отвечала она и
хотела было уже опять
идти пешком.
— Ну, поэтому все и
идет как следует! — как-то больше пробормотал Вихров и
хотел было отойти от Прыхиной.
— Она разве
хочет за тебя
идти?
— Но, извините меня, — перебил Вихров священника, — все это только варварство наше показывает; дворянство наше, я знаю, что это такое, — вероятно, два-три крикуна сказали, а остальные все сейчас за ним
пошли; наш народ тоже: это зверь разъяренный, его на кого
хочешь напусти.
— А какой случай! — сказал он. — Вчера я, возвращаясь от тебя, встретил Захаревского с дочерью и, между прочим, рассказал им, что вот мы с тобой
идем богу молиться; они стали, братец, проситься, чтобы и их взять, и особенно Юлия Ардальоновна. «Что ж, я говорю, мы очень рады». Ну, они и просили, чтобы зайти к ним;
хочешь — зайдем, не
хочешь — нет.
Юлия,
хотя и не столь веселая, как вчера, по-прежнему всю дорогу
шла под руку с Вихровым, а Живин шагал за ними, понурив свою голову.
— Прежде всего — вы желали знать, — начал Абреев, — за что вы обвиняетесь… Обвиняетесь вы, во-первых, за вашу повесть, которая, кажется, называется: «Да не осудите!» — так как в ней вы
хотели огласить и распространить учения Запада, низвергнувшие в настоящее время весь государственный порядок Франции; во-вторых, за ваш рассказ, в котором вы
идете против существующего и правительством признаваемого крепостного права, — вот все обвинения, на вас взводимые; справедливы ли они или нет, я не знаю.
— Есть недурные! — шутил Вихров и, чтобы хоть немножко очистить свою совесть перед Захаревскими, сел и написал им, брату и сестре вместе, коротенькую записку: «Я, все время занятый разными хлопотами, не успел побывать у вас и
хотел непременно исполнить это сегодня; но сегодня, как нарочно,
посылают меня по одному экстренному и секретному делу — так что и зайти к вам не могу, потому что за мной, как страж какой-нибудь, смотрит мой товарищ, с которым я еду».
Вихров, отобрав все допросы и написав со священником подробное постановление о захвате раскольников в моленной,
хотел было сейчас же и уехать в город — и поэтому
послал за земскими почтовыми лошадьми; но тех что-то долго не приводили.
—
Пошли за ним, если
хочешь… — присовокупил Виссарион.
Сотский сейчас и с заметным удовольствием развязал его. Вихров в это время оглянулся, чтобы посмотреть, как старуха
идет; та
шла покойно. Вихров
хотел опять взглянуть на старика, но того уж не было…
— Ты это
хотел мне мстить за то, что Груша не
идет за тебя замуж?
— Разумеется,
пошли — и пускай приезжает, когда только
хочет: я очень рад буду его видеть.
— Вот видишь что… — обратился к тому Вихров, —
пойди и найми ты нам лодку большую, широкую: мы
хотим сегодня поохотиться с острогой.
Неточные совпадения
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться,
слава Богу, // Попробовать не
захотел, // Но к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не замечал он ничего.
Я думал уж о форме плана // И как героя назову; // Покамест моего романа // Я кончил первую главу; // Пересмотрел всё это строго; // Противоречий очень много, // Но их исправить не
хочу; // Цензуре долг свой заплачу // И журналистам на съеденье // Плоды трудов моих отдам; //
Иди же к невским берегам, // Новорожденное творенье, // И заслужи мне
славы дань: // Кривые толки, шум и брань!
Да
слава богу, что у нас осталось
хотя одно еще здоровое сословие, которое не познакомилось с этими прихотями!
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей,
хотя по два с каждой стороны.
Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Нельзя, однако же, сказать, чтобы природа героя нашего была так сурова и черства и чувства его были до того притуплены, чтобы он не знал ни жалости, ни сострадания; он чувствовал и то и другое, он бы даже
хотел помочь, но только, чтобы не заключалось это в значительной сумме, чтобы не трогать уже тех денег, которых положено было не трогать; словом, отцовское наставление: береги и копи копейку —
пошло впрок.