Неточные совпадения
— Нет, я сына моей небогатенькой соседки
беру к нему, — тоже гимназистик, постарше Паши и прекраснейший мальчик! — проговорил полковник, нахмуриваясь: ему уже начали и
не нравиться такие расспросы.
— Теперь по границе владения ставят столбы и, вместо которого-нибудь из них,
берут и уставляют астролябию, и начинают смотреть вот в щелку этого подвижного диаметра, поворачивая его до тех пор, пока волосок его
не совпадает с ближайшим столбом; точно так же поворачивают другой диаметр к другому ближайшему столбу и какое пространство между ими — смотри вот: 160 градусов, и записывают это, — это значит величина этого угла, — понял?
Маленький Шишмарев играл уже в «Воздушных замках» горничную, а из прочих гимназистов решительно никто
не хотел
брать на себя женских ролей.
— Ну, в таком случае, я буду играть по правилам, — сказал Павел, — но только вы же меня и учите; мне
не у кого
брать уроки.
— Счастливо оставаться! — проговорила та и потом так будто бы, без всякого умысла, прибавила: — Вы изволили прислать за мной, а я, согрешила грешная, сама еще ранее того хотела идти, задний двор у нас пообвалился: пойду, мо, у Михайла Поликарпыча лесу попросить,
не у чужих же господ
брать!
— Нет, ты погоди, постой! — остановил его Макар Григорьев. — Оно у тебя с вечерен ведь так валяется; у меня квартира
не запертая — кто посторонний ввернись и
бери, что хочешь. Так-то ты думаешь смотреть за барским добром, свиное твое рыло неумытое!
Стряпуха Пестимея верна — и самой себе никогда ничего
не возьмет; но другие, из-под рук ее, что хочешь
бери — никогда
не скажет и
не пожалуется.
Добров сел, потупился и начал есть,
беря рукою хлеб — как
берут его обыкновенно крестьяне. Все кушанья были, видимо, даровые: дареная протухлая соленая рыба от торговца съестными припасами в соседнем селе, наливка, настоенная на даровом от откупщика вине, и теленок от соседнего управляющего (и теленок, должно быть, весьма плохо выкормленный), так что Павел дотронуться ни до чего
не мог: ему казалось, что все это так и провоняло взятками!
— Послушай, Макар Григорьев, я
не могу от тебя этого принять, — начал Павел прерывающимся от волнения голосом. — Чтобы я на свое… как, быть может, ты справедливо выразился… баловство стал у тебя деньги, кровным трудом нажитые,
брать, — этого я
не могу себе позволить.
Это, по-моему, самый подлый народ, потому он
не делом
берет, а словами только и поклонами низкими!
В тот же день после обеда Вихров решился ехать к Фатеевой. Петр повез его тройкой гусем в крытых санях. Иван в наказание
не был взят, а
брать кого-нибудь из других людей Вихров
не хотел затем, чтобы
не было большой болтовни о том, как он будет проводить время у Фатеевой.
— Извините!.. — говорил тот,
беря себя за грудь. — Одышка от лет…
не могу вдруг начать говорить.
— Какого звания — мужик простой, служить только богу захотел, — а у нас тоже житье-то! При монастыре служим, а сапогов
не дают; а мука-то ведь тоже ест их, хуже извести, потому она кислая; а начальство-то
не внемлет того: где хошь
бери, хоть воруй у бога — да!.. — бурчал старик. Увидев подъехавшего старика Захаревского, он поклонился ему. — Вон барин-то знакомый, — проговорил он, как-то оскаливая от удовольствия рот.
Вы
не умеете делать того, что я умею, и нанимаете меня: я и назначаю цену десять, двадцать процентов, которые и
беру с подрядчика;
не хотите вы давать нам этой цены, —
не давайте,
берите — кого хотите,
не инженеров, и пусть они делают вам то, что мы!
Вихров, разумеется, очень хорошо понимал, что со стороны высокого мужика было одно только запирательство; но как его было уличить: преступник сам от своих слов отказывался, из соседей никто против богача ничего
не покажет, чиновники тоже
не признаются, что
брали от него взятки; а потому с сокрушенным сердцем Вихров отпустил его, девку-работницу сдал на поруки хозяевам дома, а Парфена велел сотскому и земскому свезти в уездный город, в острог.
— Нет, я вольный… годов тридцать уж служу по земской полиции. Пробовали было другие исправники
брать своих кучеров,
не вышло что-то. Здесь тем
не выездить, потому места хитрые… в иное селение
не дорогой надо ехать, а либо пашней, либо лугами… По многим раскольничьим селеньям и дороги-то от них совсем никуда никакой нет.
— Вы
не будете, — ну, так я ее буду ломать. Любезные! — крикнул он, заметив в толпе писаря удельного и кучера своего. — Будемте мы с вами ломать, —
берите топоры и полезайте за мною, по двадцати пяти рублей каждому награды!
— Я уже этого
не знаю — я баба; а говорю, что в народе толкуют. Изволь-ка вот ты написать, — прибавила она Вихрову, — что в предписании мужу сказано насчет моленной; да и мужиков всех опроси, что никогда
не было, чтобы
брали с них!
— Это, брат, еще темна вода во облацех, что тебе министры скажут, — подхватил Кнопов, — а вот гораздо лучше по-нашему, по-офицерски, поступить; как к некоторым полковым командирам офицеры являлись: «Ваше превосходительство, или
берите другой полк, или выходите в отставку, а мы с вами служить
не желаем;
не делайте ни себя, ни нас несчастными, потому что в противном случае кто-нибудь из нас, по жребию, должен будет вам дать в публичном месте оплеуху!» — и всегда ведь выходили; ни один
не оставался.
— Да, — отвечал тот, — когда меня назначили сюда, я
не хотел
брать какого-нибудь старого дельца, а именно хотел иметь около себя человека молодого, честного, симпатизирующего всем этим новым идеям, особенно ввиду освобождения крестьян.
—
Не могу я этого сделать, — отвечал Абреев, — потому что я все-таки взял его из Петербурга и завез сюда, а потом кем я заменю его? Прежних взяточников я
брать не хочу, а молодежь, — вот видели у меня старушку, которая жаловалась мне, что сын ее только что
не бьет ее и требует у ней состояния, говоря, что все имения должны быть общие: все они в таком же роде; но сами согласитесь, что с такими господами делать какое-нибудь серьезное дело — невозможно!