Неточные совпадения
Охоч до отхожих
работ нагорный крестьянин, он не степняк-домосед, что век свой
на месте сидит, словно мед киснет, и, опричь соседнего базара да разве еще своего уездного города, нигде не бывает.
Чуть не каждый год мир-община переделяет поля, оттого землю никто не удобряет, что-де за прибыль
на чужих
работáть.
Рук не покладывали охотники,
работáли
на славу и, до верхов нагрузив сани богатой добычей, стали сбираться домой.
Хоть эти
работы при отдаче в науку ребят в уговор не входили, однако ж родители
на Терентьевну за то не скорбели, а еще ей же в похвалу говаривали: «Пущай-де к трудам пострелов приучает».
Галки, что пришли
на Керженец плотничать, теперь все при местах, подряженной
работы будет им вплоть до осени; а иных плотников приискать теперь и за дорогую плату никак невозможно.
— Помилосердуй, Василий Фадеич, — слезно молил он, стоя
на пороге у притолоки. — Плат бумажный дам
на придачу. Больше, ей-Богу, нет у меня ничего… И рад бы что дать, да нечего, родной… При случае встретились бы где, угостил бы я тебя и деньжонок аль чего-нибудь еще дал бы… Мне бы только
на волю-то выйти, тотчас раздобудусь деньгами. У меня тут купцы знакомые
на ярманке есть, седни же найду
работу… Не оставь, Василий Фадеич, Христом Богом прошу тебя.
Потом, поглядев в окно, не воротится ли проситель, сел с досадой
на место, крякнул сердито и снова принялся за бумажную
работу.
Не очень бы, казалось, занятен был девицам разговор про тюлений жир, но две из них смутились: Дуня оттого, что нечаянно взглядами с Самоквасовым встретилась, Лизавета Зиновьевна — кто ее знает с чего. Сидела она, наклонившись над прошивками Дуниной
работы, и вдруг во весь стан выпрямилась. Широко раскрытыми голубыми глазами с незаметной для других мольбой посмотрела она
на отца.
—
На то кредит… Без кредиту шагу нельзя ступить,
на нем вся коммерция зиждется… Деньги что? Деньги что вода в плесу — один год мелко, а в другой дна не достанешь, омут. Как вода с места
на место переливается, так и деньги —
на то коммерция! Конечно, тут самое главное дело: «не зевай»… Умей, значит,
работáть, умей и концы хоронить.
Став
на средине реки, один ловец захватил конец хребтины, и, меж тем как товарищ его, спускаясь вниз по реке возле опущенной снасти, веслом
работáл потихоньку, он вытягивал ее понемногу в ботник, а третий ловец снимал с крюков стерлядей, когда они попадались.
— Дмитрий Петрович, вам досталось
на нынешний день быть в кашеварах. Давайте-ка жарить леща, — сказал Веденееву Петр Степаныч, и оба тотчас принялись за
работу.
Про себя говорят: «Хлеба не сеем,
работы не работаем, потому что сеем слово Господне и работаем
на Бога, по вся дни живота своего в трудах и в молитве пребываем».
— Тронуть-то не тронут, это верно, — сумрачно отвечал Сурмин. — А придется и мне покинуть насиженное место, в город, что ль, перебираться. Ежели разгонят матерей, какая мне будет здесь
работа? С голоду помрешь
на безлюдье… Признаться, и я, как Манефа же, местечко в городу себе приискал.
День-от деньской над
работой умаются, зашабашат — тотчас ко щам, а после щей
на боковую…
К полевой
работе Герасим тоже не прилагал старанья — люди пашню пахать, а он руками махать, люди
на поле жать, а ему бы под межой лежать…
Грамота дело хорошее, больно хорошее, однако ж, если у грамотея мирского дела никакого не будет,
работы то есть никакой он не будет знать, ни к какому промыслу сызмальства не обыкнет, будет ему грамота
на пагубу.
Получил Марко Данилыч из дома известье, что плотничная
работа и вчерне и вбеле кончена, печи сложены, окна вставлены, столы и скамьи поставлены, посуда деревянная и глиняная заготовлена — можно бы и переходить
на новоселье, да дело стало за хозяином.
Горько было расставаться с товарищами, поплакали
на прощанье, я только тем себя утешал, что Хива хоша и басурманский, а все-таки город,
работа, может, будет там и потяжеле, зато кормить посытнее станут.
— А потом буду
работы искать, — сказал Хлябин. — Еще в Астрахани проведал от земляков, что сродников, кои меня знали, ни единого вживе не осталось, — хозяйка моя померла, детки тоже примерли, домом владеют племянники — значит, я как есть отрезанный ломоть. Придется где-нибудь
на стороне кормиться.
— Что же нейдешь сюда, под начáл к Матренушке? — спросила Варвара Петровна. — И сыта бы здесь была, и одета, и обута, и никогда
работы на тебе не лежало бы.
—
На огороде
работáет, гряды полет. Завороти за угол-от, видно оттоль.
Облитые по́том
на утренней полевой
работе, крестьяне, пообедавши чем Бог послал, завалились часок-другой соснуть, кто в клети, кто в амбаре, кто
на погреби́це.
Там в двух старинной
работы люстрах, похожих
на церковные паникадила со множеством граненых хрустальных подвесок, горело больше полусотни свеч.
— А что б ты взял с меня, Махметушка, чтоб того полоняника высвободить? — спросил Марко Данилыч. — Человек он уж старый, моих этак лет, ни
на каку
работу стал негоден, задаром только царский хлеб ест. Ежели бы царь-от хивинский и даром его отпустил, изъяну его казне не будет, потому зачем же понапрасну поить-кормить человека? Какая, по-твоему, Махметушка, тому старому полонянику будет цена?
— Что ты, Махметушка? В уме ли, почтенный? — вскликнул Марко Данилыч. Хоть и думал он, что бай заломит непомерную цену, но никак не ожидал такого запроса. — Эк, какое слово ты сказал, Махмет Бактемирыч!.. Ведь этот кул и смолоду-то ста рублей не стоил, а ты вдруг его, старого старика, ни
на какую
работу негодного, в шесть тысяч целковых ценишь!.. Ай-ай, нехорошо, Махметушка, ай-ай, больно стыдно!..
Съели кашу и, не выходя из-за стола, за попойку принялись. Женщины пошли в задние горницы, а мужчины расселись вокруг самовара пунши распивать. Пили за все и про все, чтобы умником рос Захарушка, чтобы дал ему здоровья Господь, продлил бы ему веку
на сто годов, чтоб во всю жизнь было у него столько добра в дому́, сколько в Москве
на торгу́, был бы
на ногу лего́к да ходо́к, чтобы всякая
работа спорилась у него в руках.
— Благодарю покорно, матушка, премного довольны остаемся
на вашем угощенье. Много об нас не хлопочите, что
на столе, тому и рады, — сказал Патап Максимыч. — Лучше теперь про дела потолкуем. Помянули вы, что работники расчета требуют. Нешто летние
работы все кончены?..
Василий Фадеев, узнав, что Патап Максимыч был у городничего и виделся с городским головой и со стряпчим, почуял недоброе, и хоть больно ему не хотелось переписывать рабочих, но, делать нечего, присел за
работу и, боясь чиновных людей, писал верно, без подделок и подлогов. Утром работники собрались
на широкой луговине, где летом пеньковую пряжу сучáт. Вышел к ним Патап Максимыч с листом бумаги; за ним смиренным, неровным шагом выступал Василий Фадеев, сзади шли трое сторонних мещан.
Работы на пристани и
на прядильнях Смолокурова еще до Покрова были кончены, и Чубалов рассчитал пришлых работников.
Видя, что кончившие
работу токари и глядеть
на него не хотят, пошел он прогуляться
на всполье.
Смотрит Василий Борисыч
на Лизавету Трофимовну — такая она беленькая, такая чистенькая и миловидная, что другие девушки перед ней уроды уродами. И приемы у отецкой дочери не те, что у тех, и все обхожденье, — с первого же взгляда видно, что не в избе она росла, не в деревне заневестилась. Руки нежные, не как у деревенских чупах, тотчас видно, что никогда Лизаветины руки черной
работой не бывали огрублены.
— Господи Исусе! — причитала она. — И хлеб-от вздорожал, а к мясному и приступу нет;
на что уж дрова, и те в нынешнее время стали в сапожках ходить. Бьемся, колотимся, а все ни сыты, ни голодны. Хуже самой смерти такая жизнь, просто сказать, мука одна, а богачи живут да живут в полное свое удовольствие. Не гребтится им, что будут завтра есть; ни
работы, ни заботы у них нет, а бедномy человеку от недостатков хоть петлю
на шею надевай. За что ж это, Господи!
А главное дело — примись-ка за какую ни
на есть
работу, пусть бы тесть увидал, что ты не бездельничаешь да пустяковиной больше не занимаешься.
— Одному этому я, дядюшка, и обык, — молвил
на то Василий Борисыч. — Смолоду ни к какой
работе не был приучен.
И
на всякую
работу по́ дому только его взять, во всяком крестьянском обиходе, бывало, его только взять, смышленый по всему парень был, любоваться, бывало, только
на него.
Не
на кого было всем делом положиться, большой сын
на стороне в
работе, Саввушка еще не доспел, однако ж и его я послал ложкарить — ловкий ложкарь из нашего мальца вышел.
На мельницах-крупчатках в Красной Рамени Никифор тотчас по приезде принялся за дело, и оно у него закипело; принялся за него и Василий Борисыч, сначала горячо, а потом с каждым днем охладевал к
работе, потом совсем обленился, опустился и все время проводил в постели, не говоря ни с кем ни слова и только распевая стихеры.
Неточные совпадения
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, // И вы, чувствительные дамы, // Весна в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов,
работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, //
На долгих иль
на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло
на стать. // Она езжала по
работам, // Солила
на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Встает заря во мгле холодной; //
На нивах шум
работ умолк; // С своей волчихою голодной // Выходит
на дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; //
На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
Оставил мелочи, обратил вниманье
на главные части, уменьшил барщину, убавил дни
работы на себя, прибавил времени мужикам работать
на них самих и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком.
Еще не появилась весна, а уж зачинаются
работы: подвозы и дров, и всего
на время распутицы; подготовка семян; переборка, перемерка по амбарам хлеба и пересушка; установленье новых тягол.