Неточные совпадения
— Жди!..
Как же!.. Толокном Волгу
прежде замесишь, чем этот окаянный товар с рук сбудешь! — отозвался Смолокуров.
И, зарыдав, закрыла руками лицо. Другие матери тоже заплакали. Купцы утешают их, но Сырохватов,
как и
прежде, ни слова, молчит себе да пальцами постукивает по пакетам.
— А на што вам его? — облокотясь о́ борт руками и свесив голову, спросил долговязый. — Ежели по
какому делу, так нашу честь
прежде спросите. Мы, значит, здесь главным, потому что весь караван на отчете у Василья Фадеича, у нас, это значит.
На прощанье Манефа еще раз поблагодарила Самоквасова за его приношенье, но в гости не звала,
как бывало
прежде… Простилась сухо, холодно, тоже не по-прежнему.
— По́стриг, — молвил Ермило Матвеич. — Постриг сегодня у них… Не знавали ль вы, сударь, мать Софию, что
прежде в ключах у Манефы ходила? Тогда, Великим постом
как болела матушка, в чем-то она провинилась. Великий образ теперь принимает… Девки мои на днях у Виринеи в келарне на посидках сидели. Они сказывали, что мать София к постриженью в большой образ готовится. Вечор из Городца черного попа привезли.
«
Как же это умереть
прежде смерти? Умереть и воскреснуть!» — теряясь в мыслях, думала Дуня и потом стремительно бросилась к Марье Ивановне, стала обнимать ее, руки у ней целовать и со страстным увлеченьем молить ее...
— Грустит все, о чем-то тоскует, слова от нее не добьешься, — молвил Марко Данилыч. — Сама из дому ни шагу и совсем запустила себя. Мало ли
каких у нее напасено нарядов — и поглядеть на них не хочет… И рукоделья покинула, а
прежде какая была рукодельница!.. Только одни книжки читает, только над ними сидит.
— Здешней округи деревни Обуховой, Терентий Михайлов. Хлябины
прежде звались,
как теперь — не знаю. Дома-то еще не бывал.
А держали окаянные,
как и
прежде, все на полдень, на пятый день выплыли в Киндерли.
— Поговорю, надо поговорить. В самом деле, так не годится…
Как можно Бога забывать!.. — ходя взад и вперед, говорил Марко Данилыч. — Сегодня же поговорю… напрасно
прежде не сказали… Молода еще… И надо поначалить, надо.
—
Как к нему писать? — молвил в раздумье Николай Александрыч. — Дело неверное. Хорошо, если в добром здоровье найдешь его, а ежели запил? Вот что я сделаю, — вложу в пакет деньги, без письма. Отдай ты его если не самому игумну, так казначею или кто у них делами теперь заправляет. А не отпустят Софронушки, и пакета не отдавай… А войдя к кому доведется —
прежде всего золотой на стол. Вкладу, дескать, извольте принять. Да, опричь того, кадочку меду поставь. С пуд хоть, что ли, возьми у Прохоровны.
Прежде езжала она на соборы с отцом и матерью, но вот уже четыре года минуло,
как паралич приковал к постели ее мать, и Катенька ездит к Луповицким одна либо со Степаном Алексеичем.
Как веселится больной, долгое время лежавший на смертном одре, когда начинается в нем возрождение сил, когда видит, что румянец снова начинает оживлять истощенное лицо его и опять блещут потухшие было очи, так радовалась Дуня, глядя на худобу лица своего, на пожелтевшие ланиты, на иссохшие пурпуровые
прежде губки, на потухающий блеск прекрасных очей…
Прежде каждый раз,
как, бывало, получит, обо всем мне расскажет, что напишут, и письма дает читать, и советуется, что отвечать, а теперь хоть бы словечко.
Во что бы ни стало,
как можно крепче надо привязать ее к нашему союзу, для того
прежде всего нужно уничтожить в ней сомненья, чтобы не думала она, что мы хотели обмануть ее.
— Успеешь, красное солнышко, успеешь, моя золотая, — тихо отвечала ей Марья Ивановна. — Повремени немножко. Кой-какие дела по именьям задержали меня здесь.
Как только управлюсь, так и поедем. Да что это вдруг тебе домой захотелось?
Прежде про дом и не поминала, а теперь вдруг встосковалась.
А
прежде всего попрошу я вас — не глядите на меня
как на попа, да к тому ж,
как называете нас, «никонианского».
И,
как бывало
прежде, сошлись и съехались к назначенному дню почти все бывшие на великом соборе, кроме полоумной Серафимы Ильинишны с ее неизбежными спутницами.
Не
прежде как отъехавши версты полторы от Луповиц, отец Прохор стал разговаривать с Дуней. Обливаясь слезами, рассказала она все, что случилось с нею минувшей ночью. Все рассказала, ничего не потаила от спасшего ее от гибели. Молча и внимательно слушал отец Прохор исповедь Дуни. Когда ж она все рассказала, спросил у нее...
— Чубалов, Герасим Силыч, — ответила Дарья Сергевна. — В деревне Сосновке он живет.
Прежде частенько бывал у Марка Данилыча, и обедывал, и ночевывал, а иной раз и по два и по три дня у него гостил. Да вот уж с год,
как ни разу не бывал. Болтал Василий Фадеев, что какие-то у него расчеты были с покойником, и Герасим Силыч остался им недоволен. А другое дело, может, все это и вздор. Ведь Фадеев что ни слово, то соврет.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз,
как мы виделись, волосы даже рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня, по истинной правде, не бывало ль
прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему по душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
В прошлом году, еще
прежде того
как мы гостили в Комарове, Великим постом мне восьмнадцать лет исполнилось.
— Ты, Василий Борисыч, человек поученный, книжный, — сказала она. — Тебе бы
прежде спросить,
как величают меня по отчеству, а потом и пытать, из
какой я деревни.
Долго взад и вперед ходил по келье Семен Петрович. Это была та сама келья, где в прежнее время жила Фленушка. Сколько проказ тут бывало, сколько хохота и веселья, а теперь все стало могилой, с самих стен, казалось, веяло какой-то скукой. Порядочно-таки прошло времени,
как вошла в келью молодая, пригожая, но угрюмая и сумрачная белица. Ее никогда не видывал саратовец, бывая
прежде в Комарове.
— Матушка Манефа ни в
какие дела теперь не вступает, все дела по обителям мне препоручила, — сказала мать Филагрия. — Теперь она здесь, в Комарове, приехала сюда на короткое время, а живет больше в городе, в тех кельях, что накупила на случай выгонки. Целая обитель у нее там, а я здешними делами заправляю, насколько подает Господь силы и крепости. Отдайте мне, это все одно и то же. И
прежде ведь матушка Манефа принимала, а расписки всем я писала. Ермолаю Васильичу рука моя известна.
Слыхал про меня и
прежде Чапурин, и очень ему хотелось иметь у себя такого работника,
как я, и потому с радостью принял меня в дом.
Неточные совпадения
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и
прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.
Татьяна долго в келье модной //
Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный путь. // Но
прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда
как утро весела, //
Как жизнь поэта простодушна, //
Как поцелуй любви мила, // Глаза
как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — // Всё в Ольге… но любой роман // Возьмите и найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я
прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
Юрисконсульт,
как скрытый маг, незримо ворочал всем механизмом; всех опутал решительно,
прежде чем кто успел осмотреться.
— Вот то-то же. Поезжайте-ка вы теперь вперед, а я за вами. Кучер, ты, братец, возьми дорогу пониже, через огород. Побеги, телепень Фома Меньшой, снять перегородку. А я за вами —
как тут,
прежде чем успеете оглянуться.