Неточные совпадения
— Во всяком случае, я никого не назвал. Итак, князь Луговой очень пристально вглядывался в даму, которая и не думала отворачиваться
от него; я даже заметил, что они обменялись довольно красноречивыми взглядами, это возмутило меня. В то же
время дама, заметив, что я на нее смотрю, обернулась в мою сторону и наградила меня такой же прелестной улыбкой, которая разом усмирила мой гнев…
Но начать какую-нибудь было необходимо, потому что наследственной мызы не могло хватить на пропитание трех братьев. И Густав задумал вступить на военное поприще, как более подходящее к его личным инстинктам и менее требовавшее именно тех данных, которых Густав не имел
от природы и не вынес из своего домашнего воспитания. К тому же военная служба считалась в доброе старое
время несравненно почетнее всякой другой и, действительно, скорее выводила людей «в люди».
Доверенное лицо и управляющий в описываемое нами
время небольшим двором цесаревны и ее имением, Алексей Григорьевич Разумовский был далеко не знатного происхождения. В начале прошлого столетия в Черниговской губернии, Козелецкого повета, в деревне Лемешах, на девятой версте по старому тракту
от Козельца в Чернигов, жил регистровый казак «киевского Вышгорода-Козельца полка Григорий Яковлевич Розум».
Что был за человек Григорий Яковлевич Розум, долго ли жил и чем занимался в свободное
от походов
время — неизвестно. Несомненно только, что в описываемое нами
время в живых его уже не было. У Натальи Демьяновны было три сына: Данила, Алексей и Кирилла и три дочери: Агафья, Анна и Вера.
Только один человек старался поддержать в ней бодрость духа в это тревожное
время. Это был саксонский посланник граф Линар. Он предложил решительную меру — подвергнуть великую княжну допросу и следствию и заставить отречься
от прав на престол или арестовать ее.
Смелость и невозмутимое хладнокровие Шетарди невольно внушали к нему уважение. Он действовал решительно и чуть не открыто работал над погибелью тех, кто мешал осуществлению его планов, но в то же
время относительно правительницы не упускал ни малейшего правила, требуемого этикетом и вежливостью. Проведя весь день с цесаревной, он отправлялся вечером во дворец, был внимателен и предупредителен к Анне Леопольдовне, а
от нее уезжал на тайное свидание с Лестоком и Воронцовым.
От Преображенских казарм, расположенных на окраине тогдашнего Петербурга, до Зимнего дворца было очень далеко. Пришлось идти по Невскому проспекту, безмолвному и пустынному. По обеим сторонам его высились уже в то
время обширные дома, в которых жили сановники. Проходя мимо этих домов, солдаты входили в них и арестовывали тех, которых им было велено отвезти во дворец Елизаветы Петровны. Таким образом, они арестовали графа Остермана, графа Головнина, графа Левенвольда, барона Менгдена и многих других.
— Передайте ее величеству, — сказал де ла Шетарди, — что ее природная доброта и любовь к отечеству должны побуждать ее одинаково заботиться как о настоящем, так и о будущем. Поэтому следует употребить все средства, дабы изгладить самые следы царствования Иоанна Шестого; лишь одним этим будет ограждена Россия
от бедствия, какое могло бы быть вызвано в то или иное
время обстоятельствами, которых приходится особенно бояться здешней стране, на основании примера лже-Дмитрия.
В десятом часу императрица приехала из Всесвятского в Тверскую-Ямскую слободу, где пересела в парадную карету и начала въезд в порядке, мало отличавшемся
от въездов более позднего
времени.
В коронации первенствующую роль среди священнодействующего духовенства играл Амвросий, архиепископ Новгородский. Во
время самой церемонии мантию и корону императрица возлагала на себя сама. Первенствующий архиерей подносил ей то или другое на подушках, что, собственно, и составляет отличие коронования императрицы Елизаветы
от предшествующей коронации. Императрица Елизавета венчалась короной императрицы Анны.
Шубин недолго оставался при дворе. Камчатская ссылка совершенно расстроила его здоровье. Он предался набожности, дойдя до аскетизма, и просил увольнения
от службы. На это увольнение согласились быстро главным образом потому, что бывший любимец, конечно, не мог быть приятен новому, имевшему в то
время громадную силу при дворе, — Алексею Григорьевичу Разумовскому.
Бестужев стал искать себе помощников в этом деле и скоро нашел их в духовнике Федоре Яковлевиче Дубянском и в епископе Юшкевиче. Духовенство, принадлежавшее к русской партии, во имя которой Елизавета Петровна взошла на престол, только что успело свободно вздохнуть
от гнета, под которым долгое
время оно томилось.
Во
время пребывания своего в Козельце Елизавета Петровна еще ближе познакомилась с семейством Алексея Григорьевича, и из сестер его особенно пришлась ей по сердцу Анна Григорьевна Закревская. За шестьдесят верст
от Киева представлялись императрице несколько избранных лиц духовенства и гражданства киевского.
Депутатам, разумеется, дали почувствовать, кого им готовили в начальники, но до окончательного избрания было еще далеко. Находили ли Кирилла Григорьевича слишком юным, он ли не желал оторваться сейчас же по приезде
от столичной жизни, решить трудно, но дело в том, что Лизогуб, Ханенко и Гудович сидели у моря и ждали погоды, а будущий гетман тем
временем только и думал о праздниках.
Тем
временем вернулся из-за границы брат всемогущего временщика с огромным запасом льстивых свидетельств
от падких на русские деньги иностранных профессоров.
Вскоре после торжественных крестин Наталья Демьяновна вернулась в Адамовку, а как скоро графиня Екатерина Ивановна оправилась
от родов, оба Разумовские, по приглашению государыни, поехали в Москву, где в то
время находился двор. В свите гетмана находились: генеральный обозный Кочубей, генеральный писарь Безбородко, гадяцкий полковник Голецкий, шесть бунчуковых товарищей, старший канцелярист Туманский и другие.
С венским двором был заключен договор, по которому обе державы обязывались в случае нападения на владения одной из них выставить тридцатитысячный корпус на помощь союзнице. В то же
время Бестужев искал союза с Англией, к которой был, как мы уже говорили, привязан лучшими воспоминаниями юности.
От Пруссии и Франции отделяли его как интерес России, так и ложная вражда к Фридриху II и версальскому кабинету, столь долго и неустанно, через Мардсфельда, ла Шетарди и Лестока, трудившихся над его падением.
Избушка эта для того
времени отличалась
от изб других крестьян если не размером, то удобством.
Сливаясь с почерневшими
от времени и копоти стенами, образ был почти незаметен.
Все это произошло без Тани, бывшей в это
время в комнате княжны, которой она помогала совершать свой ночной туалет. Когда она вернулась в свою комнатку, отделенную, как мы знаем,
от девичьей лишь тонкой не доходящей до потолка перегородкой, шушуканье между дворовыми девками было в полном разгаре.
Никита в это
время бродил с ружьем далеко
от своего жилища. Он обыкновенно возвращался только поздним вечером.
Князь Сергей Сергеевич зачастил своими визитами в Зиновьево. Он приезжал иногда на целые дни и в конце концов сделался своим человеком в доме княгини Полторацкой. Княгиня Васса Семеновна, сделав должное наставление своей дочери, стала оставлять ее по
временам одну с князем Сергеем Сергеевичем. Княжна Людмила и князь часто гуляли по целым часам по тенистому зиновьевскому саду. При таких частых и, главное, неожиданных приездах князя, конечно, нельзя было скрыть
от его глаз Татьяну Берестову.
Князь вздрогнул и снова на некоторое
время оставил этот вопрос без ответа, сделав сильную затяжку трубкой. Затяжка эта была последней, трубка захрипела и погасла. Князь Сергей Сергеевич тряхнул головой, как бы отгоняя
от себя назойливую, мысль и, наконец, произнес...
Так думала княжна Людмила, когда совещание о выборе платья было окончено и Таня ловко и легко причесала голову княжны. Мысль о матери, остающейся в скором
времени совершенно одинокой в Зиновьеве, заставила, однако, княжну Людмилу Васильевну отказаться
от этого плана.
— Полно, ты, кажется, собираешься плакать… Я пошутила… конечно, позову… Что с вами поделаешь. Совсем вы
от рук отбились. По старине бы следовало сразу не согласиться, попросить
время подумать…
Вообще облыжные показания и доносы в то
время делались даже
от самых близких людей, например,
от жен и мужей; доносчики получали хорошие награды.
К описываемому нами
времени уже выяснялось блестящее будущее. Петр терял уважение окружающих и возбуждал к себе недоверие русских; даже враги Екатерины не знали, как отделаться
от него. Великая княгиня была лишена даже материнского утешения. Когда у нее в 1754 году родился сын Павел, Елизавета Петровна тотчас же унесла ребенка в свои покои и редко показывала его ей.
На одной из таких дорог, шедшей
от реки Фонтанки мимо леса, где уже кончалось Московское предместье и начиналось Лифляндское, в описываемое нами
время очень мало заселенное и представлявшее из себя редкие группы хибарок, хижин и избушек, стоял сколоченный из досок балаган с двумя маленькими оконцами по фасаду и дверью посреди них, над которой была воткнута покрытая снегом елка.
Это было довольно большое помещение со сложенной из почерневших
от времени кирпичей небольшой печью посередине, разделенное на две далеко не ровные половины стойкой, сколоченной из досок.
— Видимо, он хотел убить и княжну, но вход в ее спальню охраняла
от убийцы эта благородная и преданная девушка… Он убил ее и надругался над нею у порога спальни княжны, а последняя успела тем
временем убежать в сад, где ее нашли без чувств в кустах.
Записку принес музыкант Бестужева, и было условлено на будущее
время класть записки в груду кирпичей, находившуюся недалеко
от дома бывшего канцлера.
Вслед за великой княгиней императрица послала Александра Шувалова сказать ей, чтобы она не горевала, что она в другой раз будет говорить с ней наедине. В ожидании этого разговора Екатерина заперлась в своей комнате, под предлогом нездоровья. Она в это
время читала первые пять томов «Истории путешествия», с картой на столе. Когда она уставала
от этого чтения, то перелистывала первые тома французской энциклопедии.
Княжна приняла его снова в будуаре, где он так глупо — он теперь сознавал это — прервал свое объяснение в любви, объяснение, которое было достигло цели, так отдалившейся
от него в настоящее
время. Княжна была обворожительно любезна, кокетлива, но, видимо, несмотря на ее уверения, она ничего не забыла, ничего не простила.
Ее несколько развлек визит графа Свянторжецкого, которому она даже отдала второй ключ
от калитки, вполне уверенная, что граф Свиридов не решится явиться не в назначенное
время, не переговорив с ней. У ней была, кроме того, надежда, что он явится сегодня же и вернет ей ключ. Она сумеет найти
время, чтобы потребовать
от него объяснения причин его неявки, и, смотря по уважительности этих причин, накажет его более или менее долгой отсрочкой следующего свидания.
Роковая страсть, которая в течение длительного
времени преследовала его, исчезла. Объятия холодеющего трупа «самозванки-княжны» окончательно убили в нем всякие плотские желания, и его ум, освободившийся
от гнета страсти, стал ясно сознавать все им совершенное. Он почувствовал сам к себе страшное чувство — чувство презрения.
— Я слышал это
от графа, — указал Зиновьев движением головы на сидевшего рядом с князем на диване графа Свиридова, — но неужели навсегда… Стыдитесь, князь, так предаваться грусти, вы молоды, перед вами блестящая дорога, веселая жизнь.
Время излечит печаль.
При отсутствии внимательного изучения русской истории XVIII века обыкновенно повторяли, что
время, прошедшее
от смерти Петра Великого до вступления на престол Екатерины II, есть
время печальное, недостаточно изученное —
время, в которое на первом плане были интриги, дворцовые перевороты, господство иноземцев.
Наука не позволяет нам также сделать скачок
от времени Петра Великого ко
времени Екатерины II; она заставляет нас с особенным любопытством углубиться в изучение этого периода — посмотреть, как Россия продолжала жить новою жизнью после Петра Великого, как разбиралась она в материале преобразований без помощи гениального императора, как нашлась в своем новом положении, с его светлыми и темными сторонами, так как в жизни человека и в жизни народов нет возраста, в котором не было бы и тех и других сторон.