Лозунг

Ло́зунг (нем. Losung, от lösen — распускать, в другом источнике — бросать жребий) — призыв или обращение в лаконичной форме, выражающее руководящую идею, требование.

В словаре Д. Н. Ушакова указаны два значения, одно из них, лозунг — призыв, в краткой форме выражающий руководящую идею, задачи или требования партии в определенный исторический момент, в другом то же что и отзыв, в военном деле, условное слово, меняемое ежедневно, которое каждый должен объявить, чтоб быть пропущенным за сторожевую цепь.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Мартов заканчивает свою, эффектными фразами жонглирующую, статью эффектнейшим призывом к «российской социал-демократии» «в самом начале политического кризиса занять ясную революционно-интернационалистскую позицию». Если читатель желает проверить, не гнилушка ли скрывается под этой эффектной вывеской, пусть он поставит себе вопрос: что значит вообще занять позицию в политике? (1) Дать оформленную, от имени организации (хотя бы «пятерки» секретарей), оценку момента и тактики, ряд резолюций; (2) дать боевой лозунг момента; (3) связать то и другое с действием пролетарских масс и их сознательного авангарда. Мартов и Аксельрод, идейные вожди «пятерки», не только не дают ни первого, ни второго, ни третьего, но дают фактически во всех этих трех областях поддержку социал-шовинистам, прикрытие их! За 16 месяцев войны пятеро заграничных секретарей не заняли ни «ясной», ни вообще никакой программно-тактической позиции. Мартов качается то влево, то вправо, Аксельрод гнет только вправо (см. его немецкую брошюру особенно). Ничего ясного, ничего оформленного, ничего организованного, никакой позиции! «Центральным боевым лозунгом момента, – пишет Мартов от себя, – для российского пролетариата должно стать всенародное учредительное собрание для ликвидации и царизма и войны». Это никуда не годный, не центральный и не боевой лозунг, ибо в нем нет главного, социально-классового и политически-определенного содержания понятия этой двойной «ликвидации». Это – вульгарная буржуазно-демократическая фраза, а не центральный, не боевой, не пролетарский лозунг.

Владимир Ленин, Полное собрание сочинений. Том 27. Август 1915 – июнь 1916

В своем «наброске» 1921 г. Сталин дал также классификацию технических приемов политического руководства, призванных обеспечить действенность механизма власти. В их число входили директивы, определенные как «прямой призыв к действию в такое-то время, в таком-то месте, обязательный для партии». Имелись и два других средства: «лозунг агитации» и «лозунг действия», «смешивать» которые «нельзя, опасно» Самым убедительным и, уж во всяком случае, самым знаменитым примером их применения явилось выдвижение им в 1924 г. лозунга «социализм в одной стране». Этот лозунг навсегда останется связанным с именем Сталина, хотя он и утверждал – а советская историография и по сей день утверждает, – что и его он унаследовал от Ленина.

Джузеппе Боффа, СССР: от разрухи к мировой державе. Советский прорыв, 2015

Я отвечал, что выбирать для пояснения демократических целей войны слова и формулы, вошедшие в общий обиход как лозунги воинствующего империализма, по меньшей мере странно. Весь дух нашего соглашения, все долгие наши переговоры при выработке акта 27 марта должны были предостеречь правительство от этой ошибки.

Ираклий Георгиевич Церетели, Кризис власти

Отсюда ясно, в чем ошибка Кузнецова. Он выставил в качестве обобщенного лозунга кадетский лозунг избирательной реформы, не имеющий никакого смысла при сохранении всех прочих прелестей монархии Романовых, Государственного совета, всевластия чиновников, черносотенно-погромных организаций царской шайки и т. д. Кузнецов должен бы был сказать – предполагая, что именно так подходим к вопросу, как он это сделал, предполагая неизменным общий тон его речи, – примерно следующее:

Владимир Ленин, Полное собрание сочинений. Том 21. Декабрь 1911 – июль 1912

В качестве яркого примера того, насколько успешными могут быть информационные войны, принято рассматривать так называемые «бархатные» революции, которые происходили в странах соцлагеря на закате советской эпохи. «Нет формальных оснований утверждать, что события 1989–1990 годов, вошедшие в историю под названием „бархатных“ революций, были инициированы из-за рубежа. Однако ход событий, лозунги, тактика, применяемая в данных событиях, удивительно напоминают то, что имело место в период движения „Солидарности“. В последующем сценарии, ведущие к смене власти, были успешно реализованы в Сербии, Грузии и Украине. Нельзя не обратить внимание на то, что все эти события развивались по одному и тому же сценарию, словно под копирку. Очевидно, в недалеком будущем будут известны достоверные факты, раскрывающие подлинных инициаторов всех „бархатных“ и „цветных“ революций, но известно, что события в Тбилиси и Киеве финансировал фонд Сороса»[17]. В этом смысле достаточно информативно признание «старого курьера холодной войны», британского ученого Марка Алмонда относительно модели «оранжевой» революции на Украине: «Любая политика стоит денег, а ежедневно передаваемые из Киева сцены с участием толпы стоят больших денег. Рыночная экономика, быть может, и восторжествовала, но если бы Милтон Фридман (Milton Friedman) напомнил тем, кто на площади Независимости задаром получает еду и напитки, что „не существует такой вещи, как бесплатный ланч“, его, несомненно, окрестили бы сталинистом. Кажется, очень немногие задаются вопросом, чего хотят люди, которые платят за „власть народа“ в обмен на спонсирование всех этих рок-концертов.

Сергей Ткаченко, Информационная война против России, 2011

Единственным выходом для «Памяти» было обозначить себя первой. Не ждать, пока гаечные ключи комитета начнут затягивать относительную политическую свободу, которая появилась с началом перестройки, потому как на площади выйти с лозунгами чисто националистическими или монархическими было просто невозможно. Никто бы не позволил. Потому нынешние хроникеры из «Мемориала» и «Совы» ошибаются – не под этими лозунгами выводил людей Васильев. Лозунги были выбраны в поддержку перестройки, естественно, тактически. Но что самое важное, запретить демонстрацию, открыто осуждающую врагов перестройки и поддерживающую курс Михаила Горбачева, никто не посмел. Кроме того, шел жаркий спор о строительстве монумента Победы на Поклонной горе, против чего активно выступала «Память».

Молотов Игорь, Черная дюжина. Общество смелых, 2017

Социальный звуковой фон сопровождает речь, лозунги акцентируют идею. Эти сжатые в кулак аргументы – ни в коем случае не идеи на пути к фразе, а команды изменить что-либо, сравнимые с заголовками плакатов, которые, по выражению Нормана Майлера, подают «события мировой истории в форме пилюли». Удачный боевой клич обеспечивает половину победы.

Бредемайер Карстен, Черная риторика: Власть и магия слова, 2002

Наконец, известна оценка ленинских тезисов Шляпниковым, также присутствовавшем на том заседании. Шляпников, как и следовало ожидать, более всех расположен к солидарности с взглядами вождя, но и он не полностью удовлетворен: «Две части тезисов – говорит он, излагая свое видение ленинской программы – Первая часть – отношение к войне – вполне приемлема. Вторая часть (т. е. оценка Советов и провозглашение социалистической перспективы текущей революции. – А. С.) – не дает практических лозунгов. Нет организаций». Иными словами, Шляпников, также как и Сталин с Зиновьевым, видит недостаток ленинского анализа в слабой разработке тактических вопросов практической работы, без которой радикальная программа теряет свою привлекательность. «Нет организаций» – это указание на то, что отсутствует программа практических шагов. Ведь даже Советы, по признанию Ленина, находятся в чужих руках. А раз так, то и опереться не на кого в деле перехода к социалистической фазе революции.

Сахнин А. В., Опыт Октября 1917 года. Как делают революцию, 2016

В этих словах, – справедливо говорит Меринг, – резюмировано в немногих положениях то, что подробно развивала «Новая Рейнская Газета» в длинных статьях о министерстве Кампгаузена. Что же говорят нам эти слова Маркса? Что временное революционное правительство должно выступать диктаторски (положение, которого никак не могла понять «Искра», чуравшаяся лозунга: диктатура); – что задача этой диктатуры уничтожение остатков старых учреждений (именно то, что указано ясно в резолюции III съезда РСДРП о борьбе с контрреволюцией и что опущено в резолюции конференции, как мы показали выше). Наконец, в-третьих, из этих слов следует, что Маркс бичевал буржуазных демократов за «конституционные иллюзии» в эпоху революции и открытой гражданской войны. Каков смысл этих слов, видно особенно наглядно из статьи «Новой Рейнской Газеты» от 6 июня 1848 г. «Учредительное народное собрание, – писал Маркс, – должно быть прежде всего активным, революционно-активным собранием. А Франкфуртское собрание занимается школьными упражнениями в парламентаризме и предоставляет правительству действовать. Допустим, что этому ученому собору удалось бы после зрелого обсуждения выработать наилучший порядок дня и наилучшую конституцию. Какой толк будет от наилучшего порядка дня и от наилучшей конституции, если немецкие правительства в это время поставили уже штык в порядок дня?»{50}.

Ленин В. И., Полное собрание сочинений. Том 11. Июль ~ октябрь 1905, -1

Почему она имела успех? С одной стороны, Советский Союз объективно переживал огромные трудности. Падение уровня жизни, вечный дефицит – все это не способствовало сплочению рядов. Кроме того, Советский Союз был государством крайне патерналистским, а информация, поступавшая к гражданам через каналы официальных СМИ, строго дозировалась. Это помогало поддерживать стабильность, но самостоятельное критическое мышление у огромного числа советских граждан было фактически уничтожено. Наконец, к 80-м годам советская идеология была окончательно дискредитирована, а идейных коммунистов осталось мало даже в рядах самой компартии. Сочетание всех этих факторов привело к тому, что людей могла массово увлечь любая (или почти любая) идеология. Демагоги национального толка явились на подготовленную почву. Зачастую им было нечего предложить соотечественникам, кроме самой топорной шовинистической пропаганды и воспитания комплекса обиженного. Однако они имели хотя бы такую программу. Советские же чиновники могли разве что провозглашать лозунги, в которые не верили сами. «У противника есть “Аллах акбар”. У нас нет ничего», – замечал позднее офицер таджикских вооруженных сил. Бросается в глаза, что во время крушения Советского Союза многомиллионная армада Советской армии, МВД и КГБ смогла выставить в его защиту лишь мизерное число людей, готовых рискнуть за красное знамя головой. Самостоятельно на защиту советского государства встали отряды милиции в Вильнюсе и Риге. Роспуск Советского Союза не признало Приднестровье. Два года спустя несколько тысяч человек левых убеждений вышло защищать Белый дом в Москве – и это на 150-миллионную страну! Сложно лучше проиллюстрировать возникший идеологический вакуум – и причину, по которой националисты пользовались огромным успехом на периферии СССР.

Норин Е. А., Под знаменами демократии. Войны и конфликты на развалинах СССР, 2018

«Свобода критики» – это, несомненно, самый модный лозунг в настоящее время, всего чаще употребляемый в спорах между социалистами и демократами всех стран. На первый взгляд, трудно себе представить что-либо более странное, чем эти торжественные ссылки одной из спорящих сторон на свободу критики. Неужели из среды передовых партий раздались голоса против того конституционного закона большинства европейских стран, который обеспечивает свободу науки и научного исследования? «Тут что-то не так!» – должен будет сказать себе всякий сторонний человек, который услыхал повторяемый на всех перекрестках модный лозунг, но не вник еще в сущность разногласия между спорящими. «Этот лозунг, очевидно, одно из тех условных словечек, которые, как клички, узаконяются употреблением и становятся почти нарицательными именами».

Ленин В. И., Полное собрание сочинений. Том 6. Январь – август 1902, -1

Правые требовали «определенности и ясности», состоящих, конечно, в провозглашении «защиты страны» от «германского ига» и т. п. Левые, помню, были шокированы моим выражением «штыки Вильгельма», как недопустимым по шовинизму. Эсеры же единым фронтом затеяли длинный спор об изменении финального лозунга: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Вначале по их требованию было поставлено обращение: «Товарищи пролетарии и трудящиеся всех стран!» Но испортить исторический лозунг международного пролетариата или испортить редакцию манифеста изъятием этого лозунга – это было выше моих сил. В нудном споре я стал приходить в весьма неуравновешенное состояние.

Суханов Н. Н., Записки о революции, 1921

В то же время уже к началу 1991 г. определились и пределы сближения между Западом и Советским Союзом. Пытаясь спасти единство государственной власти, Горбачев отказался от решительного разрыва с теми, кто уже ни при каких обстоятельствах не мог быть союзником в углублении реформ. Он не создал новой политической партии, не обремененной традициями и историческим прошлым КПСС. Утратив инициативу, президент СССР стал все больше ассоциироваться в глазах западных наблюдателей с прошлым, в то время как его политический конкурент Борис Ельцин все чаще рассматривался как «человек будущего». В то время как Горбачев «даровал свободу» странам Варшавского договора, демократы из окружения Ельцина питались импульсами, исходившими от восточно– и ценральноевропейских реформаторов. Лозунг «За вашу и нашу свободу» наполнился конкретным содержанием. В какой-то момент стало возможно говорить о едином демократическом фронте от Польши и Прибалтики до Москвы.

Тренин Д. В., Интеграция и идентичность: Россия как «новый Запад», 2006

Как бы то ни было, два основных положения – непредрешение формы государственного строя и невозможность сотрудничества с немцами – фактически нами были соблюдены до конца. Помню только два случая некоторого колебания, испытанного генералом Алексеевым… В конце августа или начале сентября, будучи с армией в походе, я получил от него письмо; под влиянием доклада адмирала Ненюкова генерал Алексеев высказывал взгляд относительно возможности войти в соглашение с германским морским командованием по частному поводу включения наших коммерческих судов Новороссийского порта в общий план черноморских рейсов, организуемых немцами. Предложение исходило от генерала Гофмана и являлось, очевидно, первым шагом к более тесным отношениям с австро-германцами. Генерал Алексеев пожелал знать мое мнение. Я ответил отрицательно, и вопрос заглох. Другой раз в Екатеринодаре я получил очередной доклад «Азбуки» с ярким изображением нарастающего монархического настроения и с указанием на непопулярность Добровольческой армии, не выносящей открыто монархического лозунга… На докладе была резолюция генерала Алексеева в таком смысле: «Надо нам, наконец, решить этот вопрос, Антон Иванович, – так дальше нельзя». Я зашел в тот же день с Романовским к генералу Алексееву.

Деникин А. И., Очерки русской смуты. Белое движение и борьба Добровольческой армии, -1

В 1910 г. была проведена реорганизация и создана ассоциация лож Великий Восток народов России (ВВНР). Она носила политический характер и имела своим лозунгом «борьбу за освобождение отечества». Имелась в виду замена самодержавия парламентской республикой. В 1913 г. в ВВНР было около 400 членов. Кстати, уже тогда проявился сепаратизм украинских масонов. Их представитель М.С.Грушевский требовал, чтобы в названии ассоциации не было слова «Россия», он вообще отрицал за Россией право на существование как целостного государства[32]. Спор длился два дня, и в конце концов договорились на том, что ассоциацию назвали Великий Восток народов России, а не просто России.

Кара-Мурза С. Г., Советская цивилизация, 2016

В свое время вождь китайской революции Сунь Ятсен провозгласил, что хочет «посредством партии построить государство». С точки зрения западной политической науки – лозунг странный, если не сказать нелепый. Но это слияние партии и государства, слишком хорошо знакомое гражданам бывшего СССР, а в наши дни жителям КНР и даже Сингапура, указывает на существование некой глубинной, почти не поддающейся формализации общности, которая определяет единство китайской цивилизации. Такова общность, создаваемая китайским идеалом ритуала, который иронически, но поверхностно воспринимается европейцами как чрезмерно манерные и потому подозрительные «китайские церемонии». На самом деле ритуал и его бесчисленные проявления в жизни китайцев всегда были незыблемыми нормами китайского уклада, требовавшими от жителей Поднебесной морального совершенствования. Этим нормам в эпоху модернизации соответствует деятельность авангардной партии. Тайвань с его недоумением относительно собственной принадлежности Китаю открывает альтернативный путь в китайской политике, но этот путь именно вследствие огромной жизненности ритуального мировоззрения не может получить – по крайней мере, пока – четкого политического оформления. Такой формой не могут быть партии с идеологией левого или правого направления по европейскому образцу. Во всяком случае, попытки создания таких партий на Тайване оказались безуспешными. Все-таки главный вопрос тайваньской политики, вокруг которого выстраиваются все политические позиции, – это вопрос о единстве с Китаем или отделенности от него. Из-за неразрешимости этого вопроса обе точки зрения существуют, скорее, гипотетически, являются лишь инструментом политической борьбы, а в реальной политике противостояние между ними почти стирается, обнажая… наследие старого доброго ритуализма. Необычная, но в своем роде поучительная ситуация, которая заставляет переосмысливать природу цивилизационного единства Китая и тем самым, как ни странно, дает ему новую жизнь.

Цзя-вэй Чэнь, Демократическая прогрессивная партия Тайваня и поставторитарная модернизация, 2017

А вот другой, более масштабный и значимый для СМИ пример ориентирования журналистами людей в политическом и общественном пространстве. Пока длится межвыборный период, журналисты рассказывают о политиках, известных и неизвестных, хороших и плохих. По сути это обсуждение текущего политического процесса. Не более того. Но вот наступает период предвыборной кампании, особое значение приобретают агитация и политическая реклама: журналисты начинают целенаправленно ориентировать аудиторию. Каждый орган печати предлагает свои политические лозунги, призывает: «Голосуйте за Зюганова!» или «Голосуйте за Путина!» или использует более изощренные формы агитации, но тем не менее фактически дает практический совет, как вести себя в день выборов, объясняет, почему нужно себя вести именно так, насколько это значимо для самого читателя или зрителя. Это неизбежный, объективный процесс. Но вот в чем вопрос: а не перестают ли быть журналистами люди, перешедшие от описания и анализа политического процесса к агитации, лишь использующей элементы анализа? Некоторые утверждают, что перестают. Или следует даже более суровый вердикт: такие журналисты, раз потеряв «журналистскую невинность», перестают быть журналистами навсегда.

Третьяков В. Т., Как стать знаменитым журналистом, 2010

Прения на 8-ом съезде (18–23 марта 1919 г.) по национальному вопросу далеко не имеют той остроты, как по военному вопросу, но они в высшей степени характерны для Сталина, его методов действия, его взаимоотношений с Лениным. На 3-ем съезде советов, предшествовавшем 8-му съезду партии, Сталин вместо самоопределения национальностей выдвинул форму «самоопределение трудящихся классов в каждой национальности», другими словами он предлагал отныне ставить разрешение национального вопроса в зависимости не от воли нации в целом, а от воли трудящихся классов. Ему казалось, что он делает элементарный вывод из факта Октябрьской революции. Употребленная Сталиным формула, внушенная, возможно, Бухариным, который всегда был против лозунга самоопределения наций прошла незамеченной. На 8-ом же съезде она получила подкрепление.

Троцкий Лев Д., Сталин. Том II, -1

Белогвардейское движение, которое ставило своей целью ниспровержение большевиков и выступало под лозунгами «единой и неделимой» России и освобождения ее от «засилья Интернационала», не смогло стать действительно «всенародным» и патриотическим. Во многом это объяснялось преимущественно дворянским и буржуазным социальным составом движения, отсутствием единой социально-политической программы и абстрактными националистическими призывами белых, которые не могли привлечь на свою сторону большинство крестьян, заинтересованных, прежде всего, в решении земельного вопроса. Карательные меры против мирного населения на территориях, «освобожденных» от большевизма, также не могли служить свидетельством «народного» характера белого движения. Главнокомандующий Добровольческой армией А. И. Деникин в своих мемуарах с недоумением констатировал, что после «освобождения» его войсками огромных российских территорий, ожидаемой поддержки белых со стороны всех враждебных Советской власти элементов не произошло[115]. Характерны в этом отношении и свидетельства иностранцев, наблюдавших положение в «белом лагере». Так, английский корреспондент телеграфировал 11 февраля 1920 г. из Новороссийска: «Год тому назад союзные державы соединенно решили покончить с большевиками. Но союзники и Деникин, сменивший Корнилова, и все мы допустили одну ошибку. Мы забыли ознакомиться с настроениями русского народа. Мы ожидали взрыва добровольческого движения, но он не осуществился»[116].

Кожевников А. Ю., Русский патриотизм и советский социализм, 2017

Христианские демократы призывали итальянцев обратить взоры к Америке, которая якобы способна незамедлительно принести на землю Италии процветание и благоденствие. Она была рассчитана на тех избирателей, кто колебался в своем выборе. Наряду с газетами и журналами в ход были пущены средства наглядной агитации: улицы пестрели плакатами и лозунгами. Особую компанию вела католическая церковь, призывавшая к крестовому походу против безбожников. Как писали Марчелло и Маурицио Феррара, «народный фронт оказался в положении человека, который во время вспышки всеобщей паники взывает к разуму». Именно в этот период Сильвио проявил первый интерес к чтению газет. Он вырабатывал свое мнение.

Ильинский М. М., Сильвио Берлускони – Премьер Италии, 2004

Формально говоря, исходя из общего учения марксизма-ленинизма, против данной концовки, казалось бы, в принципе бессмысленно возражать. Ведь коммунизм – главная стратегическая цель рабочего движения и всего современного исторического прогресса. Всё это так. Но всякая истина общественной жизни, как справедливо подчёркивает марксизм-ленинизм, не только обязательно конкретна, но и исторически обусловлена. Дело в том, что процитированная концовка была приурочена к особой странице нашей эпохи. К тому периоду, когда продолжал действовать преждевременный хрущевский лозунг о «развёрнутом строительстве коммунизма в СССР» под лживым прикрытием критики «культа личности Сталина». И как раз это и придаёт ей исторически неоправданный смысл. А смысл состоит в том, что последующая, очередная (притом относительно отдалённая) стратегическая цель – созидание высшей фазы коммунизма – была объявлена непосредственной задачей и ближайшей стратегической целью партии и советского народа. Предшествующая же ей историческая фаза, состоящая в создании полного (бесклассового) социалистического общества, основанного на единой общенародной собственности, оказалась как теоретически, так и на деле проигнорированной. Практическое осуществление данной идеи таило в себе грозную опасность, которая не замедлила себя реализовать.

Бударин В. А., …Истина дороже! Полемические очерки, 2017

Указание на моральные качества народа имело большое значение для П. Г. Виноградова в связи с тем, что он видел культурную пропасть, которая разделяла народные массы и интеллигенцию. Это создавало угрозу принятия народом лозунгов борьбы с буржуазией, средним образованным классом, который со времен петровских реформ воспринимался в народном сознании как чужеродное явление (отметим, что Виноградов отождествлял средний класс и интеллигенцию). Поэтому неудивительно, что в августе, накануне проведения Всероссийского поместного собора, он писал о необходимости глубокой церковной реформы в России. Она должна была содействовать сближению мировосприятия народа и интеллигенции[77]. Немалые надежды возлагались им на московское совещание, которое историк оценил как начало понимания «многими, если не всеми, что пришло время прекратить „разрушительную работу революции“ для того, чтобы собрать воедино ее положительные достижения»[78]. В таком взгляде было больше надежды на поворот к лучшему, чем трезвого понимания ситуации в стране, надежды, которой не суждено было сбыться. Захват власти большевиками был незаконен и вел к полному разрушению государства, а значит и гибели России, считал П. Г. Виноградов.

Виноградов П. Г., Россия на распутье: Историко-публицистические статьи, 2008

Кельн, Вена, Маннгейм служат достаточно красноречивыми показателями того, что в среде германских профессиональных союзов творится нечто весьма и весьма неладное. Необходимо смотреть действительности прямо в лицо, а не успокаивать себя туманными объяснениями и оппортунистическими резолюциями. Профессиональные союзы, примыкавшие к германской социал-демократической партии, начинают ускользать из-под ее влияния: таков печальный факт, оспаривать который напрасно стараются с большим жаром, но с малой убедительностью многие теоретики. Шила в мешке не утаишь! Германские профессиональные союзы, несколько окрепнув, достигши известного минимума устойчивости и приспособленности в борьбе за свое существование, спешат выказать себя с настоящей стороны, постепенно подготовляют почву для «независимых» выступлений. Правда, о полном разрыве с социал-демократией вопроса пока не возбуждается. Демократические свободы в Германии еще не завоеваны. Полуабсолютистское государство ставит на пути профессионализма не мало различных преград. Вполне самостоятельно отстаивать свои интересы он еще не в силах. Приходится пользоваться посторонней помощью, поддерживать известные отношения со своим старинным союзником. Именно союзником, а не единомышленником была всегда для наиболее передовых профессиональных союзов социал-демократия. Пусть профессионалисты усваивали социалистические лозунги, пусть свою проповедь мелких дел (Klеinarbeit) они пытались обосновать принципами марксистской теории, – это не должно вводить нас в заблуждение. Бессознательно или сознательно, они становились на ложную для себя позицию. Марксизм был всегда им чужд. И, замечательным образом, они сплошь и рядом сбивались с пути ортодоксальной теории и тактики. Так, ученик, затвердивший грамматические правила языка, которым он не способен овладеть, и вынужденный применять эти правила, делает постоянные ошибки. Типичный случай: представители профессиональных союзов, примкнувших к социал-демократической партии, отправляются в «Каноссу», на поклонение конгрессу буржуазных ученых!

Шулятиков В. М., Тред-юнионистская опасность, 1907

Одним из таких и, пожалуй, самых известных символов является жест «виктории» (победы) – два пальца, указательный и средний, в виде вилки или латинской буквы «ν», вытянуты вверх, ладонь с остальными прижатыми пальцами повернута «от себя». Но мало кто знает, что аналогичный жест, но ладонью «к себе» имеет совсем другие, сексуально окрашенные значения. В одних социальных группах это может означать и приглашение к сексу, и удовлетворение от него, а в других – сексуальное оскорбление. Особое распространение этот жест получил в движении «хиппи», в котором он приобрел статус «символа» и означал концептуальный лозунг движения «Свобода сексу!» («Не война, а любовь!»). В то время на концертах американской рок-музыки большинство аудитории составляли именно «хиппи» и этот жест часто использовался. А впоследствии был перенят в других странах. Поэтому сейчас он также используется поклонниками современной музыки (в том числе российскими), причем независимо от ее жанра и направления, как жест одобрения и восторга. Большинство его использующих даже не знает истинного, первоначального значения этого жеста.

Андрианов М. С., Невербальная коммуникация, 2007

Религиозный язык, используемый для воздействия на массы, по своей сути риторичен. Лихие религиозные лозунги, возвещающие о тотальном противостоянии, не должны приниматься за чистую монету, особенно учитывая, что они немедленно влекут за собой определенные политические последствия. Анализируя подобную риторику, всегда стоит задать типичный адвокатский вопрос: кому это выгодно (cuibono)? Утверждения, которые приписывают актуальные политические разногласия фундаментальным религиозным позициям, имплицитно содержат в себе посылку о невозможности переговоров, поскольку религиозные позиции вечны и не привязаны к текущим событиям. Это удобно для приверженцев крайних взглядов, жаждущих ожесточенной борьбы. С одной стороны, радикальные движения, находящиеся в оппозиции к государству, могут описывать свою борьбу как религиозную войну, на которую их благословил Бог. Даже если их мало, с помощью таких заявлений они могут оправдать любые действия, даже насильственные, поскольку их борьба ведется за истину и против зла. С другой стороны, для властей, желающих искоренить инакомыслие, удобно навесить на своих оппонентов ярлык религиозных фанатиков; это освобождает правительство от обязательств предоставить им право на законное выражение своего недовольства, раз уж речь идет о неадекватных фанатиках, полностью лишенных разума… Те, кто увязывает конфликт с религией, будь то оппозиционеры или власти, не говорят от лица масс религиозных людей, и они противоречат самой истории религии[25]. Но такова сила масс-медиа, что распространяют эти грозные лозунги противостоящих друг другу религиозных групп во все уголки земли, и эффект от этого вполне ощутим и убедителен.

Эрнст Карл В., Следуя за Мухаммадом. Переосмысливая ислам в современном мире, 2010

Правительство с первых же шагов своих попало в плен к Совету, которого значение, влияние и силу оно переоценивало и которому само не могло противопоставить ни силы, ни твердой воли к сопротивлению и борьбе. Правительство не надеялось на успех этой борьбы, так как, охраняя русскую государственность, оно не могло провозглашать такие пленительные для взбаламученного народного моря лозунги, какие выходили из Совета. Правительство говорило больше об обязанностях, Совет – о правах. Первое «запрещало», второй «позволял». Правительство было связано со старой властью преемственностью всей государственной идеологии, организации, даже внешних приемов управления, тогда как Совет, рожденный из бунта и подполья, являлся прямым отрицанием всего старого строя.

Деникин А. И., Очерки русской смуты. Крушение власти и армии. (Февраль – сентябрь 1917 г.), 1921

Что же объединяет все эти, разные, казалось бы, социальные силы – от консерваторов до умеренных прогрессистов и радикальных леваков? Больше всего, пожалуй, две вещи. Во-первых, неприятие по-настоящему глубинного, качественного обновления общества, сужение содержания перестройки до задач обновления аппарата власти, но при сохранении всё же прежнего каркаса (схемы) этой власти. Во-вторых, боязнь допустить массы трудящихся к настоящему историческому творчеству, созидательной деятельности, реальному народовластию. Даже левацкие радикалы, буквально «заводящие» народ на решительные акции, отводят этому народу роль средства разрушения без созидания, активизируют массы на разрушительных идеях, а не на созидательных. Народ, по их мысли, должен решительно действовать в соответствии с лозунгами, указанными вождями. В случае, если вожди выбрасывают лозунги типа «Бей!», «Долой!», «Гнать в шею!», масса сейчас готова идти за ними. Но куда идти? С каким сердцем, с какой душой?

Ракитский Б. В., Наука о социальной политике: методология, теория, проблемы российской практики. Том II. Становление науки о социальной политике, 2017

Другая, тоже очень важная связь пропаганды с политикой проявляется в определении природы врага. В ходе боевых действий очень легко (большую часть времени) сказать, кто твой враг. Это человек в чужой форме, говорящий на другом языке, имеющий другой цвет кожи и своеобразные особенности психики. В психологической войне определить, кто твой враг, не так просто. Опытный пропагандист попытается убедить вражеских солдат, что его враг – не они, а кто-нибудь другой – король, фюрер, элитные войска, капиталисты. Он создает такие ситуации, в которых можно сказать: «Мы воюем не с вами». (Но после сильных бомбежек или минометных обстрелов такое лучше не говорить.) Мы воюем с тем-то и тем-то, которые вас обманули. Самой эффективной оказалась в этом плане советская пропаганда в годы Второй мировой войны. Еще до конца войны она создала целую галерею реакционных немецких генералов, выступающих на стороне русских, и внушила немцам, что дилетант Гитлер погубил прекрасную немецкую армию в ходе непрофессионально подготовленных военных кампаний. А незабвенный лозунг Иосифа Сталина «Гитлеры приходят и уходят, а народ Германии, а государство германское – остается» дал русской пропаганде возможность заявлять, что враг советской армии вовсе не Германия, а нацизм. Это было превосходное психологическое оружие, поскольку русские уже выдвинули пропагандистский тезис о том, что простые люди (рабочие и крестьяне) автоматически – благодаря принадлежности к классу трудящихся – находятся на стороне государства рабочих России. Таким образом, за бортом осталось не так уж много немцев.

Лайнбарджер Пол М. А., Психологическая война. Теория и практика обработки массового сознания, 1948

Советским людям довоенного поколения призыв к бдительности был знаком и раньше. В 1937 году, в разгар борьбы с «врагами народа», в Москве вышла книжка под названием «Будем бдительны! Указатель литературы по вопросам вредительско-диверсионной и шпионской работы иностранных разведывательных органов». Да и после войны фучиковский призыв использовался у нас не столько как антифашистский лозунг, сколько как страшилка против идеологического противника.

Душенко К. В., История знаменитых цитат, 2018

Еще одно здание с наглядной символикой можно увидеть, если пройти или проехать по Московскому проспекту чуть ближе к центру. Фасад обильно украшен свастиками. В простенках – стилизованные готические буквы «НН». Это здание дореволюционной постройки было разрушено немецкой бомбежкой во время блокады. В порядке исторической справедливости восстанавливать его поручили пленным немцам. Те выполнили порученное по-германски добросовестно и проявили при этом характерный немецкий юмор. Уезжая по амнистии, они со смехом объяснили, что буквы на фронтоне – аббревиатура лозунга Heil Hitler. Так и осталось в центре Ленинграда-Петербурга напоминание об одном из сомнительных кумиров прошлого и уж, безусловно, враге России. Можно было бы «порекомендовать» питерским фашистам устраивать свои митинги перед этим своеобразным гитлеровским мемориалом, тем более что для этого имеется прекрасный скверик. Однако я подозреваю, что наши фашисты существуют, главным образом, в воображении борцов с экстремизмом как очередной выдуманный враг.

Сапунов В. Б., Враги России, 2011

Короче говоря, автор требовал восстановления якобы ущемленных прав русского народа и выдвигал лозунг «Единая и неделимая Россия». Народы, стремящиеся к отделению, он запугивал всевозможными бедствиями, связанными, в частности, с цепной реакцией всеобщего распада. Он допускал свободное развитие различных культур, в то же время отмечая недопустимость выделения средств на развитие «несуществующих культур». А провозглашая полноправие «наций или рас», он оговаривался, что для этого они не должны подавать повода к иному к себе отношению. Но нигде автор не указывал, кто, какая инстанция должна определять право данной культуры на существование и оценивать поведение ее представителей. Вообще он не выказал какого-либо особого интереса к установлению тех или иных прав законодательным путем, что является, пожалуй, универсальной чертой русского национализма.

Шнирельман В. А., Русское родноверие. Неоязычество и национализм в современной России, 2012

Все началось с обычных беспорядков из-за нехватки продуктов. Длинные очереди, сначала состоявшие из женщин и мальчиков, вымещали свою досаду на владельцах булочных, подозревая их в припрятывании муки с целью спекуляции. Полиция пыталась восстановить порядок. Ее встречали камнями. Люди требовали: «Хлеба!» Затем, что вполне естественно, начали раздаваться крики: «Долой полицию!» Когда этим крикам ответило эхо тысяч голосов, вспомнились старые лозунги «Долой самодержавие!» и «Долой войну!». «Это были беспорядки, но еще не революция»2. В отсутствие вождя все революционные и демократические группы, организованные и неорганизованные, сломя голову бросились на улицу, пытаясь привлечь на свою сторону как можно больше людей и вооружить их своими воинственными политическими лозунгами. 23 и особенно 24 февраля весь Петроград был свидетелем бесчисленных демонстраций и уличных митингов. В эти дни было сделано несколько попыток создать межпартийные центры, чтобы компенсировать слабость множества подпольных партийных организаций. Лидеры профсоюзов, кооперативов, учреждений культуры и образования проводили собрания с участием крайне левых депутатов Думы и видных представителей революционных партий.

Чернов В. М., Великая русская революция. Воспоминания председателя Учредительного собрания. 1905-1920, 2007

Тот факт, что кто-либо начинает использовать лозунги или идеи, явно имеющие популистский оттенок, в рамках демократического общества может иметь только моральную оценку: их право. Однако соединение в едином понятии национализма и демократии…

Григорьев Максим, FAKE – структуры. Призраки российской политики, -1