Неточные совпадения
«Всех ненавижу, и вас, и себя», отвечал его взгляд, и он взялся за шляпу. Но ему не
судьба была уйти. Только что хотели устроиться около столика, а Левин уйти, как вошел старый
князь и, поздоровавшись с дамами, обратился к Левину.
Он не подозревал, например, что Епанчины, имея в предположении такой важный шаг, как решение
судьбы их дочери, и не посмели бы не показать его,
князя Льва Николаевича, старичку сановнику, признанному покровителю их семейства.
— Позвольте же, maman, и мне говорить; ведь я и сама в таком деле что-нибудь значу: решается чрезвычайная минута
судьбы моей (Аглая именно так и выразилась), и я хочу узнать сама и, кроме того, рада, что при всех… Позвольте же спросить вас,
князь, если вы «питаете такие намерения», то чем же вы именно полагаете составить мое счастье?
— Удивительное лицо! — ответил
князь, — и я уверен, что
судьба ее не из обыкновенных. — Лицо веселое, а она ведь ужасно страдала, а? Об этом глаза говорят, вот эти две косточки, две точки под глазами в начале щек. Это гордое лицо, ужасно гордое, и вот не знаю, добра ли она? Ах, кабы добра! Всё было бы спасено!
— Что, они расходятся? Кончено? Всё кончено? Взошло солнце? — спрашивал он тревожно, хватая за руку
князя. — Который час? Ради бога: час? Я проспал. Долго я спал? — прибавил он чуть не с отчаянным видом, точно он проспал что-то такое, от чего по крайней мере зависела вся
судьба его.
Он не ошибся: Евгений Павлович принял самое горячее участие в
судьбе несчастного «идиота», и, вследствие его стараний и попечений,
князь попал опять за границу в швейцарское заведение Шнейдера.
— Небось! Я хоть и взял твой крест, а за часы не зарежу! — невнятно пробормотал он, как-то странно вдруг засмеявшись. Но вдруг все лицо его преобразилось: он ужасно побледнел, губы его задрожали, глаза загорелись. Он поднял руки, крепко обнял
князя и, задыхаясь, проговорил: — Так бери же ее, коли
судьба! Твоя! Уступаю!.. Помни Рогожина!
Князь пробыл в отлучке ровно шесть месяцев, и даже те, кто имел некоторые причины интересоваться его
судьбой, слишком мало могли узнать о нем за всё это время.
— Вы имеете свою квартиру, в Павловске, у… У дочери вашей… — проговорил
князь, не зная что сказать. Он вспомнил, что ведь генерал пришел за советом по чрезвычайному делу, от которого зависит
судьба его.
Должно быть,
судьбе не угодно было этого, потому что в то воскресенье, когда г. Русанов пригласил меня к себе (у него должен был быть еще и другой не менее известный изгнанник,
князь Кропоткин), я уехал на остров Уайт (еще накануне) и нашел у себя по возвращении его письмо со вложением двух депеш: от Степняка и от
князя Кропоткина, с которым я также до того нигде не встречался.
Рогдай угрюм, молчит — ни слова…
Страшась неведомой
судьбыИ мучась ревностью напрасной,
Всех больше беспокоен он,
И часто взор его ужасный
На
князя мрачно устремлен.
Мне положительно было известно, что
князь очень интересовался
судьбой Анны Андреевны и искал ей жениха.
— Да, насчет денег. У него сегодня в окружном суде решается их дело, и я жду
князя Сережу, с чем-то он придет. Обещался прямо из суда ко мне. Вся их
судьба; тут шестьдесят или восемьдесят тысяч. Конечно, я всегда желал добра и Андрею Петровичу (то есть Версилову), и, кажется, он останется победителем, а
князья ни при чем. Закон!
— Аркадий Макарович, мы оба, я и благодетель мой,
князь Николай Иванович, приютились у вас. Я считаю, что мы приехали к вам, к вам одному, и оба просим у вас убежища. Вспомните, что почти вся
судьба этого святого, этого благороднейшего и обиженного человека в руках ваших… Мы ждем решения от вашего правдивого сердца!
На первых же порах его юнкерства,
судьба и среда столкнула его с
князем Шестовым, хотя они служили в разных полках.
Через полчаса, в гостиницу прибыли наши знакомые, которым было назначено
судьбой принять участие как в первом, так и во втором акте жизненной драмы, разыгравшейся в семье
князей Шестовых, судебный следователь Сергей Павлович Карамышев и исправляющий должность т-ского прокурора Леонид Иванович Новский.
— Ma chère, — начала снова княгиня: — я буду с тобой откровенна, ты не ребенок, ты поймешь меня. Наши дела очень плохи, а
князь баснословно богат; выходя за него, ты не только устроишь свою
судьбу, но… — Зоя Александровна запнулась.
— Я принуждена вас поблагодарить за заботу о чести фамилии, которую носил мой покойный батюшка, хотя, признаться, не понимаю причин такой заботливости с вашей стороны, но я все-таки остаюсь при своем мнении: никакого
князя Шестова я не только племянником, но даже отдаленным родственником не признаю, а потому до
судьбы его мне нет никакого дела.
Через год после приезда, над
князем Дмитрием разразился удар
судьбы.
— Положим, но не он один и не главным образом. Прежде всего виновато воспитание
князя, среда, в которой он вырос, общество, в котором он вращался.
Судьба столкнула его с Гиршфельдом — последний этим воспользовался. Не будь Николая Леопольдовича — был бы другой; Гиршфельдов у нас много.
С таким-то человеком свела
судьба слабохарактерного
князя Шестова.
Такой тучей была
судьба ее любимца —
князя Виктора.
Эта бумага была плодом заветнейших замыслов Плешивцева. Он писал ее по секрету и по секрету же сообщил об ней лишь одному мне. Читая ее, он говорил:"Я здесь — Плешивцев! понимаешь? Плешивцев, а не чиновник!"И затем представив свою работу
князю Ивану Семенычу, он даже несколько побаивался за ее
судьбу.
По выходе из церкви, великий
князь отправился к императрице-матери, которую не покидала великая княжна Александра Федоровна. Он нашел Марию Федоровну, погрузившуюся в глубокую печаль, но уже полную покорности
судьбам Провидения.
Дня через два после этого письма прислано было на имя Хвостовой от
князя Голицына письмо, в котором излагалась точная справка о
судьбе корнета гвардии Василия Васильевича Хрущева.
Слезы неподдельного восторга всегда катились из глаз графа Аракчеева, когда он повторял эти слова великого
князя. Со вступлением его на престол, Алексей Андреевич видел возможность для себя удалиться от дел —
судьба горячо любимого им отечества была, по его мнению, в надежных руках.
Забиякин.
Князь, позвольте!
князь! и без того я угнетен уже
судьбою! и без того я, так сказать, уподобился червю, которого может всякая хищная птица клевать… конечно, против обстоятельств спорить нельзя, потому что и Даниил был ввержен в ров львиный, но ведь я погибаю,
князь, я погибаю!
Русское правительство не могло оставить болгарский народ в неизвестности о своем мнении о
судьбе его первого
князя и своей будущей политики относительно болгарского народа.
Остается сказать лишь несколько слов о
судьбе оставшихся в живых второстепенных выведенных нами героев и героинь и о
судьбе останков светлейшего
князя Тавриды.
Камердинер
князя Степан, которого мы оставили ушедшим неровною походкою из кабинета
князя Андрея Павловича, знал в общих чертах
судьбу, приготовленную его барином этому имеющему вновь появиться существу.
Князь Андрей Павлович виделся с Калисфенией Фемистокловной и знал и ее предположение относительно
судьбы ее мужа.
Мысли молодого человека перенеслись на
князя Потемкина, которого он видел лишь издали, но который играл несомненно какую-то роль в его
судьбе.
Его мать, Дарья Васильевна, к которой сама
судьба привела исполнителя воли
князя Святозарова — Степана, и которая сделалась его сообщницей, конечно, действовала по указаниям сына.
В то время, когда совершались описанные нами в предыдущих главах события, которыми семья Потемкиных, сперва сын, а затем мать, роковым образом связала свою
судьбу с
судьбою семьи
князей Святозаровых, Григорий Александрович вращался в придворных сферах, в вихре петербургского «большого света», успевая, впрочем, исполнять свои многочисленные обязанности.
Занятый осуществлением своих колоссальных проектов и разрешением государственных дел выдающейся важности и бесчисленными романтическими интригами, светлейший
князь Григорий Александрович не забывал заботиться и об устройстве
судьбы своих племянниц — сестер Энгельгардт.
Впрочем, Фрумкину не для чего уже было восставать против Ардальона. Во время его ареста практичный Моисей сумел так ловко обделать свои делишки, что за долги коммуны, принятые им на себя, перевел типографию на свое имя, в полную свою собственность, совсем уже забрал в руки юного
князя и кончил тем, что в одно прекрасное утро покинул вместе с ним на произвол
судьбы коммуну и ее обитателей.
Князь переселился к Фрумкину мечтать о скорейшем осуществлении «собственного своего журнала».
— Петя, хороший, какими
судьбами! — радостно встретил
князь Сергей Сергеевич своего друга, вышедшего на крыльцо навстречу хозяину-приятелю.
Сердце
князя Сергея Сергеевича сжалось мучительной тоской. Ему суждено было при роковых условиях переживать смерть своей невесты. Лучше было бы, если бы он тогда, в Зиновьеве, узнал бы об этом. Теперь, быть может, горечь утраты уже притупилась бы в его сердце.
Судьба решила отнять у него любимую девушку — ее не существовало. Надо было примириться с таким решением
судьбы. И он бы примирился.
Когда через пять лет после вашей свадьбы я пошла к алтарю с
князем Полторацким,
судьба решила иначе.
— Я не забываю этого,
князь… и благодарю вас. Но
судьба, видно, против того, чтобы этот человек сделался мне близким…
Странная
судьба этой «принцессы» Меншиковой. Внучка русского простолюдина, потом дочь пресловутого
князя Ижорского, далее невеста принца Ангальт-Дессауского, затем ссыльная, собственноручно стиравшая в Березове белье, «принцесса» долженствовала теперь сделаться женою сына и внука курляндских конюхов.
Несмотря на то что, как мы знаем, он отдал свою
судьбу всецело в руки Провидения,
князь не мог все же забыть, что эта холодно и порою даже надменно обращавшаяся с ним петербургская красавица несколько месяцев тому назад была влюбленной в него провинциальной девушкой, давшей ему согласие на брак, согласие, усугубленное благословением ее покойной матери.
«Началось!» — эти слова, выражавшие полнейшую покорность ударам
судьбы, окончательно лишили нравственных и физических сил бедного
князя.
Увы,
судьба не была к нему снисходительна — она не дала ему скоро этого желанного конца. Сергею Семеновичу Зиновьеву на самом деле искренно стало жаль молодого
князя, поведение относительно которого княжны Людмилы, по его мнению, было более чем возмутительно.
Парочка действительно была прелестна и не для одних материнских глаз. Высокий, стройный
князь Сергей Сергеевич был головой выше княжны Людмилы, тоже статной и грациозной девушки. Радостная, самодовольная улыбка играла на губах княгини.
Судьба дочери устраивалась на ее глазах, согласно ее желанию. Тревоги об этой
судьбе, уже с год как змеей вползавшие в ее сердце, исчезли. Молодой
князь, видимо, по уши влюбился в ее дочь, и предложение с его стороны вопрос очень близкого времени.
Увы, он не проник ни во что и не угадал ничего. Он остался лишь при сладкой надежде, что наконец сегодня, через несколько часов так или иначе решится его
судьба. С сердечным трепетом позвонил
князь Сергей Сергеевич в четыре часа дня у подъезда дома княжны Людмилы Васильевны Полторацкой.
И вдруг известие о приезде молодого
князя Лугового открыло для материнской мечты новые горизонты. Что, если повторится с ее дочерью
судьба ее, Вассы Семеновны? Быть может, и Людмиле суждено отыскать жениха по соседству. Быть может, этот жених именно теперь уже находится в дороге.
Надежда, что ее дочь найдет в Луговом свою
судьбу, превратилась в сердце княгини Вассы Семеновны в уверенность. Она видела, но, конечно, не показала виду, что заметила, какие восторженные взгляды бросал молодой
князь на ее Люду, видела озлобленные лица других маменек и заключила основательно, что ее дочь одержала победу. Дальнейшие визиты
князя, конечно, быстро решат интересующее ее дело.
— Ишь ты, ее сиятельство забота обо мне одолела, — со злобным смехом заговорила она сама с собою, пробираясь по задворкам деревни за околицу, — люблю ее, дочь мне будет напоминать…
Судьбу ее устрою… Не хочешь ли замуж за дворового… Эх, ваше сиятельство, я и за
князя вашего замуж выйти не захочу. Вот что!
Проследим детство и юность великого
князя, чтобы убедиться, что
судьба его была действительно более чем печальна.