Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий
Повелевает сбросить нам
Элегии венок убогий
И нашей братье рифмачам
Кричит: «Да перестаньте плакать,
И всё одно и то же квакать,
Жалеть о прежнем, о былом:
Довольно, пойте о другом!»
— Ты прав, и верно нам укажешь
Трубу, личину и кинжал,
И мыслей мертвый капитал
Отвсюду воскресить прикажешь:
Не так ли, друг? — Ничуть. Куда!
«Пишите оды, господа...
Полицеймейстер, кажется,
не любил
жалеть вина; тостам
не было числа.
Эх, брат Чичиков, то есть как я
жалел, что тебя
не было.
Где дщерь, что отца своего земного, пьяницу непотребного,
не ужасаясь зверства его,
пожалела?» И скажет: «Прииди!
Но нет! нет! все сие втуне, и нечего говорить! нечего говорить!.. ибо и
не один уже раз бывало желаемое и
не один уже раз
жалели меня, но… такова уже черта моя, а я прирожденный скот!
Да! меня
жалеть не за что!
— Ну, если так, — даже с некоторым удивлением ответил Свидригайлов, рассматривая Раскольникова, — если так, то вы и сами порядочный циник. Материал, по крайней мере, заключаете в себе огромный. Сознавать много можете, много… ну да вы и делать-то много можете. Ну, однако ж, довольно. Искренно
жалею, что с вами мало переговорил, да вы от меня
не уйдете… Вот подождите только…
—
Жалею весьма и весьма, что нахожу вас в таком положении, — начал он снова, с усилием прерывая молчание. — Если б знал о вашем нездоровье, зашел бы раньше. Но, знаете, хлопоты!.. Имею к тому же весьма важное дело по моей адвокатской части в сенате.
Не упоминаю уже о тех заботах, которые и вы угадаете. Ваших, то есть мамашу и сестрицу, жду с часу на час…
Не комфорта же
жалеть, вам-то с вашим-то сердцем?
— И на что бы так много! — горестно сказал побледневший жид, развязывая кожаный мешок свой; но он счастлив был, что в его кошельке
не было более и что гайдук далее ста
не умел считать. — Пан, пан! уйдем скорее! Видите, какой тут нехороший народ! — сказал Янкель, заметивши, что гайдук перебирал на руке деньги, как бы
жалея о том, что
не запросил более.
«Видно,
не дано этого блага во всей его полноте, — думал он, — или те сердца, которые озарены светом такой любви, застенчивы: они робеют и прячутся,
не стараясь оспаривать умников; может быть,
жалеют их, прощают им во имя своего счастья, что те топчут в грязь цветок, за неимением почвы, где бы он мог глубоко пустить корни и вырасти в такое дерево, которое бы осенило всю жизнь».
— Вы хотите, чтоб я
не спала всю ночь? — перебила она, удерживая его за руку и сажая на стул. — Хотите уйти,
не сказав, что это… было, что я теперь, что я… буду.
Пожалейте, Андрей Иваныч: кто же мне скажет? Кто накажет меня, если я стою, или… кто простит? — прибавила она и взглянула на него с такой нежной дружбой, что он бросил шляпу и чуть сам
не бросился пред ней на колени.
— Если правда, что вы заплакали бы,
не услыхав, как я ахнул от вашего пения, то теперь, если вы так уйдете,
не улыбнетесь,
не подадите руки дружески, я…
пожалейте, Ольга Сергевна! Я буду нездоров, у меня колени дрожат, я насилу стою…
Я
не знаю, виновата ли я или нет, стыдиться ли мне прошедшего,
жалеть ли о нем, надеяться ли на будущее или отчаиваться…
Жалеть —
жалей умеючи,
На мерочку господскую
Крестьянина
не мерь!
Не белоручки нежные,
А люди мы великие
В работе и в гульбе!..
Когда я теперь вспоминаю его, я нахожу, что он был очень услужливый, тихий и добрый мальчик; тогда же он мне казался таким презренным существом, о котором
не стоило ни
жалеть, ни даже думать.
«А я искал чудес,
жалел, что
не видал чуда, которое бы убедило меня. А вот оно чудо, единственно возможное, постоянно существующее, со всех сторон окружающее меня, и я
не замечал его!»
— Друг мой! — повторила графиня Лидия Ивановна,
не спуская с него глаз, и вдруг брови ее поднялись внутренними сторонами, образуя треугольник на лбу; некрасивое желтое лицо ее стало еще некрасивее; но Алексей Александрович почувствовал, что она
жалеет его и готова плакать. И на него нашло умиление: он схватил ее пухлую руку и стал целовать ее.
«Очень
жалею, что записка
не застала меня. Я буду в десять часов», небрежным почерком писал Вронский.
И, прежде так строго осуждавший ее, он теперь, по какому-то странному ходу мыслей, оправдывал ее и вместе
жалел и боялся, что Вронский
не вполне понимает ее.
«Кити! та самая Кити, в которую был влюблен Вронский, — подумала Анна, — та самая, про которую он вспоминал с любовью. Он
жалеет, что
не женился на ней. А обо мне он вспоминает с ненавистью и
жалеет, что сошелся со мной».
Отчаяние его еще усиливалось сознанием, что он был совершенно одинок со своим горем.
Не только в Петербурге у него
не было ни одного человека, кому бы он мог высказать всё, что испытывал, кто бы
пожалел его
не как высшего чиновника,
не как члена общества, но просто как страдающего человека; но и нигде у него
не было такого человека.
— Решения, какого-нибудь решения, Алексей Александрович. Я обращаюсь к тебе теперь («
не как к оскорбленному мужу», хотел сказать Степан Аркадьич, но, побоявшись испортить этим дело, заменил это словами:)
не как к государственному человеку (что̀ вышло
не кстати), а просто как к человеку, и доброму человеку и христианину. Ты должен
пожалеть ее, — сказал он.
— Очень
жалею, что ты
не хочешь понять, — перебил он ее, с упорством желая высказать свою мысль, — неопределенность состоит в том, что тебе кажется, что я свободен.
Теперь или никогда надо было объясниться; это чувствовал и Сергей Иванович. Всё, во взгляде, в румянце, в опущенных глазах Вареньки, показывало болезненное ожидание. Сергей Иванович видел это и
жалел ее. Он чувствовал даже то, что ничего
не сказать теперь значило оскорбить ее. Он быстро в уме своем повторял себе все доводы в пользу своего решения. Он повторял себе и слова, которыми он хотел выразить свое предложение; но вместо этих слов, по какому-то неожиданно пришедшему ему соображению, он вдруг спросил...
— Они с Гришей ходили в малину и там… я
не могу даже сказать, что она делала. Тысячу раз
пожалеешь miss Elliot. Эта ни за чем
не смотрит, машина… Figurez vous, que la petite… [Представьте себе, что девочка…]
Туровцын разразился громким смехом, и Сергей Иванович
пожалел, что
не он сказал это. Даже Алексей Александрович улыбнулся.
Она услыхала порывистый звонок Вронского и поспешно утерла эти слезы, и
не только утерла слезы, но села к лампе и развернула книгу, притворившись спокойною. Надо было показать ему, что она недовольна тем, что он
не вернулся, как обещал, только недовольна, но никак
не показывать ему своего горя и, главное, жалости о себе. Ей можно было
жалеть о себе, но
не ему о ней. Она
не хотела борьбы, упрекала его за то, что он хотел бороться, но невольно сама становилась в положение борьбы.
— Как зачем? разве вам у меня
не весело? Или вы думаете, что об вас здесь
жалеть не будут?
— Да что мне сказать вам? О людях вообще
жалеть не стоит, а обо мне подавно.
— Ничего, матушка,
не беспокойся. Ему хорошо. Господи, помилуй нас грешных, — продолжал он вполголоса свою молитву. Василий Иванович
пожалел свою старушку; он
не захотел сказать ей на ночь, какое горе ее ожидало.
Он вздрогнул. Ему
не стало ни больно, ни совестно… Он
не допускал даже возможности сравнения между женой и Фенечкой, но он
пожалел о том, что она вздумала его отыскивать. Ее голос разом напомнил ему: его седые волосы, его старость, его настоящее…
— Как погляжу я, барин, на вас, — начала она снова, — очень вам меня жалко. А вы меня
не слишком
жалейте, право! Я вам, например, что скажу: я иногда и теперь… Вы ведь помните, какая я была в свое время веселая? Бой-девка!.. так знаете что? Я и теперь песни пою.
— Знаю, знаю, что ты мне скажешь, — перебил его Овсяников, — точно: по справедливости должен человек жить и ближнему помогать обязан есть. Бывает, что и себя
жалеть не должен… Да ты разве все так поступаешь?
Не водят тебя в кабак, что ли?
не поят тебя,
не кланяются, что ли: «Дмитрий Алексеич, дескать, батюшка, помоги, а благодарность мы уж тебе предъявим», — да целковенький или синенькую из-под полы в руку? А?
не бывает этого? сказывай,
не бывает?
— Да чего их жалеть-то? Ведь ворам в руки они бы
не попались. А в уме я их все время держал, и теперь держу… во как. — Филофей помолчал. — Может… из-за них Господь Бог нас с тобой помиловал.
— Как же ты об них
не вспомнил? О лошадях
пожалел, а о жене, о детях?
«
Жалею, — сказал он, — что пистолет заряжен
не черешневыми косточками… пуля тяжела.
Он чувствовал себя еще раз обманутым, но и
жалел сизого человечка, который ничего
не мог сказать людям, упавшим на колени пред ним, вождем.
— Схоронили? Ну вот, — неопределенно проворчала она, исчезая в спальне, и оттуда Самгин услыхал бесцветный голос старухи: —
Не знаю, что делать с Егором: пьет и пьет. Царскую фамилию
жалеет, — выпустила вожжи из рук.
«Идол. Златоглазый идол», — с чувством восхищения подумал он, но это чувство тотчас исчезло, и Самгин
пожалел — о себе или о ней? Это было
не ясно ему. По мере того как она удалялась, им овладевала смутная тревога. Он редко вспоминал о том, что Марина — член какой-то секты. Сейчас вспомнить и думать об этом было почему-то особенно неприятно.
— По мужу. Истомина — по отцу. Да, — сказал Долганов, отбрасывая пальцем вправо-влево мокрые жгутики усов. — Темная фигура. Хотя — кто знает? Савелий Любимов, приятель мой, —
не верил,
пожалел ее, обвенчался. Вероятно, она хотела переменить фамилию. Чтоб забыли о ней. Нох эйн маль [Еще одну (нем.).], — скомандовал он кельнеру, проходившему мимо.
— Я
не хотела бы
жалеть тебя, но, представь, — мне кажется, что тебя надо
жалеть. Ты становишься недостаточно личным человеком, ты идешь на убыль.
«
Жалеть — нечего», — полувопросительно повторил он, рассматривая свои мысли как бы издали, со стороны и глазами какой-то новой мысли,
не оформленной словом.
Но — чего я
жалею?» — вдруг спросил он себя, оттолкнув эти мысли, продуманные
не один десяток раз, — и вспомнил, что с той высоты, на которой он привык видеть себя, он, за последнее время все чаще, невольно сползает к этому вопросу.
«Прощай, конечно, мы никогда больше
не увидимся. Я
не такая подлая, как тебе расскажут, я очень несчастная. Думаю, что и ты тоже» — какие-то слова густо зачеркнуты — «такой же. Если только можешь, брось все это. Нельзя всю жизнь прятаться, видишь. Брось, откажись, я говорю потому, что люблю,
жалею тебя».
— Должен? Кому? Ведь
не можешь же ты
жалеть случайно полученные деньги?
— Но —
не вздумайте сочувствовать,
жалеть и тому подобное. И —
не питайте амурных надежд, я уже достаточно устала от любви. И вообще от всякого свинства. Будем добрыми друзьями — хорошо?
Он впервые
пожалел о том, что, слишком поглощенный ею,
не создал ни в обществе, ни среди адвокатов прочных связей.
Ему показалось, что, наконец, он объяснил себе свое поведение, и он
пожалел, что эта мысль
не пришла к нему утром, когда был Макаров.
Клим Иванович даже
пожалел, что внешность оратора
не совпадает с его верой, ему бы огненно-рыжие волосы, аскетическое, бескровное лицо, горящие глаза, широкие жесты.