В эти пять лет ее петербургской жизни было одно время, вначале, когда Афанасий Иванович особенно
не жалел для нее денег; он еще рассчитывал тогда на ее любовь и думал соблазнить ее, главное, комфортом и роскошью, зная, как легко прививаются привычки роскоши и как трудно потом отставать от них, когда роскошь мало-помалу обращается в необходимость.
Мы знаем только одно, что свадьба назначена действительно и что сам князь уполномочил Лебедева, Келлера и какого-то знакомого Лебедева, которого тот представил князю на этот случай, принять на себя все хлопоты по этому делу, как церковные, так и хозяйственные; что денег велено было
не жалеть, что торопила и настаивала на свадьбе Настасья Филипповна; что шафером князя назначен был Келлер, по собственной его пламенной просьбе, а к Настасье Филипповне — Бурдовский, принявший это назначение с восторгом, и что день свадьбы назначен был в начале июля.
Неточные совпадения
В деревне, кажется, стали
жалеть Мари, по крайней мере детей уже
не останавливали и
не бранили, как прежде.
Ну, господа, конечно, я обязан подать благородный пример, но всего более
жалею в настоящую минуту о том, что я так ничтожен и ничем
не замечателен; даже чин на мне самый премаленький; ну, что в самом деле интересного в том, что Фердыщенко сделал скверный поступок?
Без сомнения, я виноват, и хоть и смотрю уже давным-давно на свой поступок, по отдаленности лет и по изменению в натуре, как на чужой, но тем
не менее продолжаю
жалеть.
— Тотчас же послать купить в город, Федора иль Алексея, с первым поездом, — лучше Алексея. Аглая, поди сюда! Поцелуй меня, ты прекрасно прочла, но — если ты искренно прочла, — прибавила она почти шепотом, — то я о тебе
жалею; если ты в насмешку ему прочла, то я твои чувства
не одобряю, так что во всяком случае лучше бы было и совсем
не читать. Понимаешь? Ступай, сударыня, я еще с тобой поговорю, а мы тут засиделись.
— Я понимаю, господа, — начал он, по-прежнему дрожа и осекаясь на каждом слове, — что я мог заслужить ваше личное мщение, и…
жалею, что замучил вас этим бредом (он указал на рукопись), а впрочем,
жалею, что совсем
не замучил… (он глупо улыбнулся), замучил, Евгений Павлыч? — вдруг перескочил он к нему с вопросом, — замучил или нет? Говорите!
— Князь,
пожалейте этого… несчастного;
не прогоняйте его сегодня.
«Ты
жалеешь меня! — вскричал он, — ты, дитя, да еще, может быть,
пожалеет меня и другой ребенок, мой сын, le roi de Rome; [римский король (фр.).] остальные все, все меня ненавидят, а братья первые продадут меня в несчастии!» Я зарыдал и бросился к нему; тут и он
не выдержал; мы обнялись, и слезы наши смешались.
—
Жалею; но, в сущности, всё это, собственно говоря, пустяки и пустяками бы кончилось, как и всегда; я уверен. Прошлым летом, — обратился он опять к старичку, — графиня К. тоже, говорят, пошла в какой-то католический монастырь за границей; наши как-то
не выдерживают, если раз поддадутся этим… пронырам… особенно за границей.
Если бы хоть кто-нибудь из тех людей, которые любят добро, да употребили бы столько усилий для него, как вы для добыванья своей копейки!.. да умели бы так пожертвовать для добра и собственным самолюбием, и честолюбием,
не жалея себя, как вы не жалели для добыванья своей копейки!..
Впрочем, это наставление было вовсе излишне, потому что ректор и профессоры-монахи
не жалели лоз и плетей, и часто ликторы [Ликторы — помощники консула.] по их приказанию пороли своих консулов так жестоко, что те несколько недель почесывали свои шаровары.
Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь: // Но если помолчать во время не умеешь // И ближнего ушей ты
не жалеешь: // То ведай, что твои и проза и стихи // Тошнее будут всем Демьяновой ухи.
Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, //
Жалеть о прежнем, о былом: // Довольно, пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: //
Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
Полицеймейстер, кажется,
не любил
жалеть вина; тостам
не было числа.
Эх, брат Чичиков, то есть как я
жалел, что тебя
не было.
Где дщерь, что отца своего земного, пьяницу непотребного,
не ужасаясь зверства его,
пожалела?» И скажет: «Прииди!
Но нет! нет! все сие втуне, и нечего говорить! нечего говорить!.. ибо и
не один уже раз бывало желаемое и
не один уже раз
жалели меня, но… такова уже черта моя, а я прирожденный скот!