Неточные совпадения
Татьяна Борисовна целовала племянника в лоб и распутывала узелок: свиток раскрывался и представлял любопытному взору зрителя круглый, бойко оттушеванный храм с колоннами и алтарем посередине; на алтаре пылало
сердце и лежал венок, а вверху, на извилистой бандероле, четкими буквами стояло: «Тетушке и благодетельнице Татьяне Борисовне Богдановой от почтительного и
любящего племянника, в знак глубочайшей привязанности».
«Это история, скандал, — думал он, — огласить позор товарища, нет, нет! — не так! Ах! счастливая мысль, — решил он вдруг, — дать Ульяне Андреевне урок наедине: бросить ей громы на голову, плеснуть на нее волной чистых, неведомых ей понятий и нравов! Она обманывает доброго,
любящего мужа и прячется от страха: сделаю, что она будет прятаться от стыда. Да, пробудить стыд в огрубелом
сердце — это долг и заслуга — и в отношении к ней, а более к Леонтью!»
Когда он кончил, то Марья Алексевна видела, что с таким разбойником нечего говорить, и потому прямо стала говорить о чувствах, что она была огорчена, собственно, тем, что Верочка вышла замуж, не испросивши согласия родительского, потому что это для материнского
сердца очень больно; ну, а когда дело пошло о материнских чувствах и огорчениях, то, натурально, разговор стал представлять для обеих сторон более только тот интерес, что, дескать, нельзя же не говорить и об этом, так приличие требует; удовлетворили приличию, поговорили, — Марья Алексевна, что она, как
любящая мать, была огорчена, — Лопухов, что она, как
любящая мать, может и не огорчаться; когда же исполнили меру приличия надлежащею длиною рассуждений о чувствах, перешли к другому пункту, требуемому приличием, что мы всегда желали своей дочери счастья, — с одной стороны, а с другой стороны отвечалось, что это, конечно, вещь несомненная; когда разговор был доведен до приличной длины и по этому пункту, стали прощаться, тоже с объяснениями такой длины, какая требуется благородным приличием, и результатом всего оказалось, что Лопухов, понимая расстройство материнского
сердца, не просит Марью Алексевну теперь же дать дочери позволения видеться с нею, потому что теперь это, быть может, было бы еще тяжело для материнского
сердца, а что вот Марья Алексевна будет слышать, что Верочка живет счастливо, в чем, конечно, всегда и состояло единственное желание Марьи Алексевны, и тогда материнское
сердце ее совершенно успокоится, стало быть, тогда она будет в состоянии видеться с дочерью, не огорчаясь.
Ты
сердцем любящим не примешь
Признаний
сердца моего?
Засим, прекратя сие письмо, еще посылаю тебе, любезная дочка моя Авдотья Марковна, заочное родительское благословение, навеки нерушимое, ото всего моего
сердца желаю тебе доброго здравия и всякого рода благополучия, а засим остаюсь
любящий тебя отец твой Марко Смолокуров.
Все теперь ей чуждо — и родительский дом, и
любящий ее всем
сердцем отец, и заботливая Дарья Сергевна, и столь много любимая Аграфена Петровна.
Недоброе что-то почуяло
любящее ее
сердце.
Будь он самый грубый, животный человек, но если в душе его не замерло народное чувство, если в нем не перестало биться русское
сердце, звуки Глинки навеют на него тихий восторг и на думные очи вызовут даже невольную сладкую слезу, и эту слезу, как заветное сокровище, не покажет он ни другу-приятелю, ни отцу с матерью, а разве той одной, к кому стремятся добрые помыслы
любящей души…
Пусть это и простые
сердца, но они
любящие, искренно и простодушно, почему же не полелеять их при случае?
— С тех пор, в то самое утро, как мы с вами в последний раз виделись, я сделала тот шаг, который не всякий способен понять и разобрать так, как бы понял его человек с вашим незараженным еще умом, с вашим
любящим, неиспорченным, свежим
сердцем.
— Я не сделал людям зла! — с достоинством произнес Александр, — я исполнил в отношении к ним все… У меня
сердце любящее; я распахнул широкие объятия для людей, а они что сделали?
«Да, твой, вечно твой», — прибавлял он. Впереди улыбалась слава, и венок, думал он, сплетет ему Наденька и перевьет лавр миртами, а там… «Жизнь, жизнь, как ты прекрасна! — восклицал он. — А дядя? Зачем смущает он мир души моей? Не демон ли это, посланный мне судьбою? Зачем отравляет он желчью все мое благо? не из зависти ли, что
сердце его чуждо этим чистым радостям, или, может быть, из мрачного желания вредить… о, дальше, дальше от него!.. Он убьет, заразит своею ненавистью мою
любящую душу, развратит ее…»
Мы не знаем последней тайны человеческого
сердца, его последней глубины, оно открывается только
любящему.
Но осуждающий редко бывает
любящим, и потому для него закрыта тайна человеческого
сердца того, кого он осуждает.
«Какое широкое и предусмотрительно-любящее
сердце у этого прелестного существа!» — снова подумала gnadige Frau.
— Ax, не говори этого, друг мой! Материнское
сердце далеко угадывает! Сейчас оно видит, что и как. Феогностушка подойдет — обнимет, поцелует, одним словом, все, как следует
любящему дитяти, исполнит. Ну, а Коронат — нет. И то же сделает, да не так выйдет. Холоден он, ах, как холоден!
Графиня безропотно согласилась, ей было все равно, где влачить свою одинокую жизнь, ее даже радовала поездка, так как общество «бедного Миши», к которому она успела привязаться своим
любящим, но волею рока замкнутым для всякой иной любви
сердцем.
У Вихрова
сердце замерло от восторга; через несколько минут он будет в теплой комнате, согреваемый ласковыми разговорами
любящей женщины; потом он будет читать ей свое произведение.
— Vous voilà comme toujours, belle et parée! [Вот и вы, как всегда, красивая и нарядная! (франц.)] — говорит он, обращаясь к имениннице. И, приятно округлив правую руку, предлагает ее Агриппине Алексеевне, отрывая ее таким образом от
сердца нежно
любящей матери, которая не иначе как со слезами на глазах решается доверить свое дитя когтям этого оплешивевшего от старости коршуна. Лев Михайлыч, без дальнейших церемоний, ведет свою даму прямо к роялю.
Чутким
сердцем любящей женщины поняла она, что с ее «Nicolas» творится что-то неладное.
— Ох, дети, дети, сколько они доставляют и забот, и хлопот… С девочками беда, да и с мальчиками не сладко… Вот я, благодарю Создателя, хоть и вырастила одного, троих Бог прибрал, не дал веку, и всем он хорош, и почтителен, и
любящий, и честный, не пьяница, не мот, не развратник, а все
сердце за него ноет и ноет.
Сразу высказанное Елизаветой Петровной мнение, что Дмитрий Павлович Сиротинин — жертва несчастья, интриг негодяев, и что в скором времени все это обнаружится, и его честное имя явится перед обществом в еще большем блеске, окруженным ореолом мученичества, конечно, приятно подействовало на
сердце любящей матери, но, как мы знаем, не тотчас же оказало свое действие.
Анна Александровна не обиделась на этот возглас молодой девушки, тем более, что в нем слышалась такая любовь к милому ее сыну со стороны говорившей, которая живительным бальзамом проникла в
сердце любящей матери.
Чем ближе подходило время отъезда, тем тошней становилось Калиновичу, и так как цену людям, истинно нас
любящим, мы по большей части узнаем в то время, когда их теряем, то, не говоря уже о голосе совести, который не умолкал ни перед какими доводами рассудка, привязанность к Настеньке как бы росла в нем с каждым часом более и более: никогда еще не казалась она ему так мила, и одна мысль покинуть ее, и покинуть, может быть, навсегда, заставляла его
сердце обливаться кровью.
В самом деле, это был премилейший мальчик: красавчик собою, слабый и нервный, как женщина, но вместе с тем веселый и простодушный, с душою отверстою и способною к благороднейшим ощущениям, с
сердцем любящим, правдивым и признательным, — он сделался идолом в доме Ихменевых.
«
Любящее и гордое сердечко, — подумал я, — а как долго надо мне было заслужить, чтоб ты для меня стала… Нелли». Но теперь я уже знал, что ее
сердце предано мне навеки.
Что запрещено — я знал, но что от этого люди несчастны — не верилось. И видел, что несчастны, а не верил потому, что нередко наблюдал необычное выражение в глазах влюбленных людей, чувствовал особенную доброту
любящих; видеть этот праздник
сердца всегда было приятно.
— Надо устроить так, чтобы он влюбился в Строеву, это будет спасением их обоих. Она утешится в потере жениха. Он найдет
любящее, действительно,
сердце, испытанное в горниле страдания. Может быть, даже он поможет ей развестись и женится на ней… В тихой пристани домашнего очага он найдет успокоение.
Это, разумеется, было очень неприятно и само по себе, потому что добрый и
любящий Жозеф ожидал совсем не такого свидания, но сюда примешивалась еще другая гадость: Глафира пригласила его налету ехать за нею в Прагу, что Жозеф, конечно, охотно бы и исполнил, если б у него были деньги, или была, по крайней мере, наглость попросить их тут же у Глафиры; но как у Иосафа Платоновича не было ни того, ни другого, то он не мог выехать, и вместо того, чтобы лететь в Прагу с следующим поездом, как желало его влюбленное
сердце, он должен был еще завести с Глафирой Васильевной переписку о займе трехсот гульденов.
Сердце у ней было очень
любящее и мягкое: жизнь ее скоро перемолола.
Рядком шестилетнего сына
Нарядная матка ведет…
И по
сердцу эта картина
Всем
любящим русский народ!
И ничего такого, что созидает, укрепляет и утверждает, наполняя трепетною радостью
сердца всех истинно
любящих свое отечество квартальных надзирателей!
Васса Семеновна, сама мать, мать строгая, но
любящая,
сердцем поняла, что делалось в
сердце родителя, лишившегося при таких исключительных условиях родного единственного и по-своему им любимого сына. Она написала ему сочувственное письмо, но по короткому, холодному ответу поняла, что несчастье его не из тех, которые поддаются утешению, и что, быть может, даже время, этот всеисцеляющий врач всех нравственных недугов, бессильно против обрушившегося на его голову горя.
Собака выла — ровно, настойчиво и безнадежно спокойно. И тому, кто слышал этот вой, казалось, что это стонет и рвется к свету сама беспросветно-темная ночь, и хотелось в тепло, к яркому огню, к
любящему женскому
сердцу.
Когда пришла в себя Софья Николавна и взглянула на испуганное бледное лицо своего Алексея Степаныча, она поняла и почувствовала, что есть существо, ее
любящее; она обняла своего сокрушенного горем мужа, и ручьи слез облегчили ее
сердце.
Она была жена другого, жена недостойного человека — первое терзало его
сердце, второе усугубляло его страдания и муки находили отклик в его чуткой,
любящей душе.
Видя в вас первых людей жизни, самых трудящихся и
любящих труды свои, видя в вас людей, которые всё сделали и всё могут сделать, — вот я всем
сердцем моим, с уважением и любовью к вам поднимаю этот свой полный бокал — за славное, крепкое духом, рабочее русское купечество…
Богатства неслыханные, красота неувядаемая, женихи изящные, богатые, знатные, все князья и генеральские дети, сохранившие для нее свои
сердца в девственной чистоте и умирающие у ног ее от беспредельной любви, и наконец он — он, идеал красоты, совмещающий в себе всевозможные совершенства, страстный и
любящий, художник, поэт, генеральский сын — все вместе или поочередно, все это начинало ей представляться не только во сне, но даже почти и наяву.
Фимка тайком пробралась к барину и неслышными шагами подошла к постели. Но чуткий слух больного, а, быть может, и чуткое
сердце подсказало ему приближение единственного
любящего его в этом доме, да, кажется, и в этом мире существа. Глеб Алексеевич открыл глаза.
В восторге поднял он ее, прижал к груди своей и долго не мог выговорить двух слов; против его
сердца билось другое, нежное, молодое,
любящее со всем усердием первой любви.
— Я понимаю это… она становится женщиной…
сердце у нее
любящее… — задумчиво, как бы про себя, сказала Вацлавская и вдруг злобно расхохоталась.
Он почувствовал, что, как ни бессердечны люди, он нашел себе Высшего Покровителя, который не может, думалось ему, будучи Сам в существе Своем высшей любовью, не помочь двум высоко и чисто
любящим друг друга
сердцам.
Луиза старалась забыть непонятные слова жениха своего, приписывая их своенравию
сердца,
любящего строить препятствия, чтобы усилить в ней привязанность к нему.
Он один во всем доме чутким
сердцем влюбленного почуял перемену в состоянии ее духа, он один проницательным взглядом безгранично
любящего подметил выражение тревожного ожидания на лице молодой девушки и один понял, что это значит.
Думать, что, быть может, это произошло только потому, что он не знал
любящей его девушки, даже не видал ее, что иначе, быть может, она нашла бы отклик своей любви и в его
сердце, и они были бы счастливы… и жить…
Детка!
Не бойся,
что у меня на шее воловьей
потноживотые женщины мокрой горою сидят, —
это сквозь жизнь я тащу
миллионы огромных чистых любовей
и миллион миллионов маленьких грязных любят,
Не бойся,
что снова,
в измены ненастье,
прильну я к тысячам хорошеньких лиц, —
«
любящие Маяковского!» —
да ведь это ж династия
на
сердце сумасшедшего восшедших цариц.
A
сердце сжималось в это самое время страхом за жизнь младшего братишки. Ведь красавчик Иоле был любимцем семьи! Ведь, не приведи Господь, убьют Иоле, старуха-мать с ума сойдет от горя, и не захочет без него жить!.. — вихрем проносится жуткая мысль в мозгу боевого героя. Потом приходит на ум её недавняя просьба, просьба взволнованной,
любящей матери-старухи.
Как! И этот Гельфрейх, который считает себя его другом, который знает лучше, чем я, его отношения к сестре-невесте, — и он не понимает, какое зло творят они? Они не спасут эту женщину; Лопатин разобьет
сердце любящей девушки и свое…
И дорогой ломал такого дурака, что Линочка хохотала, как от щекотки: представлял, как ходит разбитый параличом генерал, делал вид, что Линочка — барышня,
любящая танцы, а он — ее безумный поклонник, прижимал руки к
сердцу и говорил высокопарные глупости.
Нет, мы предлагаем человеку, истинно
любящему народ наш, перебрать все, что было в прошлом году писано у нас по крестьянскому вопросу, и, положа руку на
сердце, сказать: так ли и о том ли следовало бы толковать литературе?..