Неточные совпадения
Это была не картина, а
живая прелестная женщина с черными вьющимися
волосами, обнаженными плечами и руками и задумчивою полуулыбкой на покрытых нежным пушком губах, победительно и нежно смотревшая на него смущавшими его глазами.
Она не очень была хороша собой; но решительное и спокойное выражение ее лица, ее широкий, белый лоб, густые
волосы и, в особенности, карие глаза, небольшие, но умные, ясные и
живые, поразили бы и всякого другого на моем месте.
По праздникам из села являлись стаи мальчишек, рассаживаясь по берегу реки, точно странные птицы, они молча, сосредоточенно наблюдали беспечную жизнь дачников. Одного из них, быстроглазого, с головою в мелких колечках черных
волос, звали Лаврушка, он был сирота и, по рассказам прислуги, замечателен тем, что пожирал птенцов птиц
живыми.
Бабушка с княгиней пила кофе, Райский смотрел на комнаты, на портреты, на мебель и на весело глядевшую в комнаты из сада зелень; видел расчищенную дорожку, везде чистоту, чопорность, порядок: слушал, как во всех комнатах попеременно пробили с полдюжины столовых, стенных, бронзовых и малахитовых часов; рассматривал портрет косого князя, в красной ленте, самой княгини, с белой розой в
волосах, с румянцем,
живыми глазами, и сравнивал с оригиналом.
Он перечитал, потом вздохнул и, положив локти на стол, подпер руками щеки и смотрел на себя в зеркало. Он с грустью видел, что сильно похудел, что прежних
живых красок, подвижности в чертах не было. Следы молодости и свежести стерлись до конца. Не даром ему обошлись эти полгода. Вон и седые
волосы сильно серебрятся. Он приподнял рукой густые пряди черных
волос и тоже не без грусти видел, что они редеют, что их темный колорит мешается с белым.
Нарисовав эту головку, он уже не знал предела гордости. Рисунок его выставлен с рисунками старшего класса на публичном экзамене, и учитель мало поправлял, только кое-где слабые места покрыл крупными, крепкими штрихами, точно железной решеткой, да в
волосах прибавил три, четыре черные полосы, сделал по точке в каждом глазу — и глаза вдруг стали смотреть точно
живые.
Мазурка кончилась сама собой, когда той молоденькой девушке, которую видел давеча Привалов на лестнице, сделалось дурно. Ее под руки увели в дамскую уборную. Агриппина Филипьевна прошла вся красная, как морковь, с растрепавшимися на затылке
волосами. У бедной Ани Поярковой оборвали трен, так что дамы должны были образовать вокруг нее
живую стену и только уже под этим прикрытием увели сконфуженную девушку в уборную.
«Что это? — думает она. — Обаянье ль какое, мечта ли от сряща беса полуденного?.. Иль виденье, от небесных селений ниспосланное?.. Или впрямь то
живой человек?..
Волос в
волос — две капли воды!.. Что же это за диво такое!»
Выпрямляясь, Александров с удовольствием почувствовал, что у него «вытанцевалось». Медленно, с чудесным выражением доброты и величия директриса слегка опустила и подняла свою серебряную голову, озарив юнкера прелестной улыбкой. «А ведь она красавица, хотя и седые
волосы. А какой
живой цвет лица, какие глаза, какой царственный взгляд. Сама Екатерина Великая!»
Сильное, но приятное утомление внезапно овладело им. Он едва успел раздеться — так ему хотелось спать. И последним
живым впечатлением перед сном был легкий, сладостный запах, шедший от подушки — запах
волос Шурочки, ее духов и прекрасного молодого тела.
Ее ненаглядный Петя, статный, красивый, с темно-каштановыми
волосами, с правильными чертами лица и глубоким и умным взглядом темно-карих глаз,
живой портрет ее покойного мужа, был ее кумиром, хотя властная женщина не давала никогда этого чувствовать своему первенцу-любимцу.
— Выходите и убивайте меня, если только сам я дамся вам
живой! — прибавил он и, выхватив у стоящего около него мужика заткнутый у него за поясом топор, остановился молодцевато перед толпой; фуражка с него спала в эту минуту, и курчавые
волосы его развевались по ветру.
— А это вот пианист Кольберт, а это художник Рагуза! — заключил он, показывая на двух остальных своих гостей, из которых Рагуза оказался с корявым лицом, щетинистой бородой, шершавыми
волосами и с мрачным взглядом; пианист же Кольберт, напротив, был с добродушною жидовскою физиономиею, с чрезвычайно прямыми ушами и с какими-то выцветшими глазами, как будто бы они сделаны у него были не из
живого роговика, а из полинялой бумаги.
Перед Рождеством Яскульские вернулись, и Эвелина,
живая и радостная, со снегом в
волосах и вся обвеянная свежестью и холодом, прибежала из поссесорского хутора в усадьбу и кинулась обнимать Анну Михайловну, Петра и Максима. В первые минуты лицо Петра осветилось неожиданною радостью, но затем на нем появилось опять выражение какой-то упрямой грусти.
С удивлением вспоминаю я этот год моей жизни. Он весь заполнен образом прелестной синеглазой девочки с каштановыми
волосами. Образ этот постоянно стоял перед моими глазами, освещал душу непрерывною радостью. Но с подлинною,
живою Машею я совсем раззнакомился. При встречах мы церемонно раскланивались, церемонно разговаривали, она то и дело задирала меня, смотрела с насмешкой.
Скорее — за стол. Развернул свои записи, взял перо — чтобы они нашли меня за этой работой на пользу Единого Государства. И вдруг — каждый
волос на голове
живой, отдельный и шевелится: «А что, если возьмут и прочтут хотя бы одну страницу — из этих, из последних?»
Ей можно бы было дать больше, судя по буклям полуседых
волос, откровенно выставленных из-под чепца, но по свежему, чрезвычайно нежному, почти без морщин лицу, в особенности же по
живому, веселому блеску больших глаз ей казалось гораздо меньше.
Я тогда только встал на ноги, да и бряк опять на землю: волос-то этот рубленый, что под шкурой в пятах зарос, так смертно, больно в
живое мясо кололся, что не только шагу ступить невозможно, а даже устоять на ногах средства нет. Сроду я не плакивал, а тут даже в голос заголосил.
С замечательно правильными и
живыми чертами лица, с тонкой, изящной и гибкой талией, блондинка с роскошными золотистыми
волосами, она обладала истинно царственной грацией сирены.
За ним следует маленький,
живой, очень подвижной старик с острою бородкой и с черными, кудрявыми, как у негра,
волосами.
Через несколько минут Терентьич уже стоял перед его сиятельством. Это был древний, но еще бодрый старик, с седой как лунь бородою и такими же обстриженными в скобку
волосами на голове, но с
живыми, почти юношескими глазами, не потерявшими свой серый цвет и глядевшими прямо и честно. Еще при деде князя Сергея Сергеевича Терентьич, или, как его называли более почтительно, Степан Терентьич, служил в казачках и прозывался Степкою.
Двадцативосьмилетняя красавица, высокая ростом, стройная, прекрасно сложенная, с чудными голубыми глазами с поволокой, с прекрасными белокурыми
волосами и ослепительно белым цветом лица, чрезвычайно веселая и
живая, не способная, казалось, думать о чем-то серьезном — такова была в то время цесаревна Елизавета Петровна.
Из
живой рамы белокурых
волос глядело такое изящное, тонкое личико, с красиво очерченным носиком, детски-свежим ротиком, с какой-то особенной грацией каждой линии и голубыми детскими глазами.
Весь в
живых цветах — гиацинтах, камелиях, розах, нарциссах — поднимался буфет с десертом. Графиня Даллер пришла туда позднее. Она приняла чашку чая из рук Палтусова и села. Он стоял над нею и любовался ее бюстом, полными плечами, шеей, родинкой на шее, ее атласистыми
волосами, так красиво проткнутыми золотой стрелой.
— Дураки вы все, вот что… Небось, прижали хвосты, а я вот нисколько не боюсь родителя… На
волос не боюсь и все приму на себя. И Федосьино дело тоже надо рассудить: один жених не жених, другой жених не жених, — ну и не стерпела девка. По человечеству надо рассудить… Вон Марья из-за родителя в перестарки попала, а Феня это и обмозговала:
живой человек о
живом и думает. Так прямо и объясню родителю… Мне что, я его вот на эстолько не боюсь!..
Несколько пушечных выстрелов уже разбили ее; ее защитники, оставшиеся в
живых, ее покидали и только думали о собственном спасении, как вдруг на самой ее вершине, на продавленном кузове поваленного омнибуса, появился высокий человек в старом сюртуке, подпоясанном красным шарфом, и соломенной шляпе на седых, растрепанных
волосах.
Был он с
живыми, умно-смеющимися глазами, с равномерною, пухлою полнотою, какою полнеют люди, сразу прекратившие привычную физическую работу. Бритый, и только под носом рыжел маленький, смешной треугольничек
волос. Катю покоробило, что вошел он, не сняв фуражки.
— Эге, душа моя, видно задело за
живое? В ней есть смак, а признайтесь, что она похожа на Нану Сухоровского, такие же глаза и
волосы.
— Ах вы, богоотступники! — вскричала сенная девушка. — Что вы затеваете? Иль вы думаете, что теперь уж некому вступиться за боярышню? Так знайте же, разбойники! что она помолвлена за гетмана Гонсевского, и если вы ее хоть
волосом тронете, так он вас всех
живых в землю закопает.
В первый же день школьной жизни Фома, ошеломленный
живым и бодрым шумом задорных шалостей и буйных, детских игр, выделил из среды мальчиков двух, которые сразу показались ему интереснее других. Один сидел впереди его. Фома, поглядывая исподлобья, видел широкую спину, полную шею, усеянную веснушками, большие уши и гладко остриженный затылок, покрытый ярко-рыжими
волосами.
Тогда, в веселом и гордом трепете огней, из-под капюшона поднялась и засверкала золотом пышных
волос светозарная голова мадонны, а из-под плаща ее и еще откуда-то из рук людей, ближайших к матери бога, всплескивая крыльями, взлетели в темный воздух десятки белых голубей, и на минуту показалось, что эта женщина в белом, сверкающем серебром платье и в цветах, и белый, точно прозрачный Христос, и голубой Иоанн — все трое они, такие удивительные, нездешние, поплыли к небу в
живом трепете белых крыльев голубиных, точно в сонме херувимов.
Как хорошо лежала она в нем, будто
живая! Как шли к ней на ее черных
волосах этот венок из цветов и эта золотая диадема, которою венчают на смертном одре и последнего из людей!..
Александра Михайловна вспомнила, как месяц назад на этих
волосах, тогда
живых и пушистых, дрожали капельки осеннего дождя, и они золотистым сиянием окружали круглое, весенне-счастливое лицо Тани.
Новоприбывшая фамилия состояла из матери, толстомясой барыни с седыми
волосами, румяным лицом, черными корнетскими усиками и
живыми черными же барсучьими глазами, напоминающими, впрочем, более глаза сваренного рака.
Он просто обмер. Бинокля-то не может отвести от нее. В белом матовом платье, в
волосах живой цветок и полуоткрытая шея. Опустил наконец бинокль и все смотрит на нее. А с подмосток ему слышится страстный шепот актрисы, в сцене третьего акта, в овраге волжского прибрежья, и ему представляется, что это она ему так говорит.
Платонов (после паузы). Вот они, последствия… Доигрался малый! Исковеркал женщину,
живое существо, так, без толку, без всякой на то надобности… Прроклятый язык! Довел до чего… Что теперь делать? А ну-ка, мудрая ты голова, подумай! Брани себя теперь, рви
волосы… (Думает.) Ехать! Сейчас же ехать и не сметь показываться сюда до самого страшного суда! Марш отсюда на все четыре стороны, в ежовые рукавицы нужды, труда! Лучше худшая жизнь, чем эта с глупой историей!
Ей от роду шел всего двадцать четвертый год; росту она была невысокого, но стройная, шея точно из мрамора выточенная, плечи круглые, грудь крепкая, носик прямой, тоненький, глаза черные,
живые, белый высокий лоб и черные, аж досиня черные
волосы.
Художника застали еще в том положении, в каком оставил его Андрюша. Голова его не была покрыта, ветерок развевал беспорядочно длинные
волосы, в мутных глазах изображалось отчаяние; золотая цепь с гривною, дар великого князя, лежала задом наперед. Между грудами камня он казался
живою развалиной. С приходом лекаря ироническая улыбка пробежала по губам его.
Уцепясь за него крючьями своих пальцев, вплелся туда ж, как нарочно для контраста,
живой скелет, обтянутый кожею, опушенный на голове и подбородке тощими отрывками седых
волос, окутанный в шубу.
На президентском месте, отличенном от прочих нарядными креслами, сел офицер средних лет, с русыми
волосами, зачесанными на одну сторону,
живой вертлявый, в мундире генерального штаба, на котором красовались капитанские погоны. Он начал свою речь ровным, размеренным голосом...
Я быстро оглянулась. У горящего очага сидела старая дама в черном платье, с черным же мечаком, [Мечак — покрывало.] наброшенным на седые, белые, как снег,
волосы. Я увидела худое, морщинистое, но на редкость величественное лицо, орлиный крючковатый нос и проницательные, не по летам
живые черные глаза.
В ее черных
волосах, высоко приподнятых на затылке и низко спускающихся на лоб, вместо всякого украшения была приколота
живая роза.
Она за два часа до отъезда в театр начала одеваться и вышла в хорошеньком розовом платье и с двумя
живыми розами в
волосах.
Старик Минаич рассказывал, что в молодые годы Петровна была первая красавица по всему Труфанову, и можно этому верить, потому что и в пятьдесят лет она была очень приятная старуха: росту высокого, сухая,
волосы совсем почти седые, а глаза черные, как угольки, и такие
живые, умные и добрые.
Мы с девочкой Кларой двое оставались сторонними зрителями этой сцены, и на нас никто не обращал ровно никакого внимания. Маню обнимали, целовали, ощупывали ее платьице,
волосы, трогали ее за ручки, за шейку, ласково трепали по щечкам и вообще как бы старались удостовериться, не сон ли все это? не привидение ли? действительно ли это она,
живая Маня, с своей маленькой и слабою плотью?
— Горожане! братия! — начала снова Марфа. — Время наступает, отныне я забываю, что нарядилась женщиной, прочь эти
волосы, чтоб они не напоминали мне этого, голова моя просит шлема, а руки меча; окуйте тело мое доспехами ратными, и, если я немного отступлю от клятв моих, залейте меня
живую волнами реки Волхова, я не стою земли.
Верочка снова откинула назад
волосы, наклонилась к афишке и прочла с особенным жаром: «Гуттаперчевый мальчик. Воздушные упражнения на конце шеста вышиною в шесть аршин!..» Нет, душечка тетя, это уж ты нам расскажешь!.. Это уж расскажешь!.. Какой же это мальчик? Он настоящий?
живой?.. Что такое: гуттаперчевый?
В синем платье, в нарядном белом чепчике с большой трехцветной кокардой сбоку, с выбившимися из-под его белой оборки густыми волнующими меня прядями темно-каштановых
волос, она смотрит на меня, как
живая.
— Горожане! братия! — начала снова Марфа. — Время наступает, отныне я забываю, что я родилась женщиной; прочь эти
волосы, чтобы они не напоминали мне этого; голова моя просит шлема, а рука меча; окуйте тело мое доспехами ратными, и, если я хоть малость отступлю от клятв моих, — залейте меня
живую волнами реки Волхова, я не стою земли.
Узница отнеслась к своей воле совершенно равнодушно и даже точно не поняла, что ей говорил атаман. Это была средних лет женщина с преждевременно седыми
волосами и точно выцветшим от долгого сидения в затворе лицом.
Живыми оставались одни глаза, большие, темные, сердитые… Сообразив что-то, узница ответила с гордостью...