Неточные совпадения
Русский возница имеет
доброе чутье вместо
глаз; от этого случается, что он, зажмуря
глаза, качает иногда во весь дух и всегда куда-нибудь да приезжает.
— Мое
добро! — кричит Миколка, с ломом в руках и с налитыми кровью
глазами. Он стоит, будто жалея, что уж некого больше бить.
Волосы у нее были темно-русые, немного светлей, чем у брата;
глаза почти черные, сверкающие, гордые и в то же время иногда, минутами, необыкновенно
добрые.
Ее даже нельзя было назвать и хорошенькою, но зато голубые
глаза ее были такие ясные, и когда оживлялись они, выражение лица ее становилось такое
доброе и простодушное, что невольно привлекало к ней.
— Умер, — отвечал Раскольников. — Был доктор, был священник, все в порядке. Не беспокойте очень бедную женщину, она и без того в чахотке. Ободрите ее, если чем можете… Ведь вы
добрый человек, я знаю… — прибавил он с усмешкой, смотря ему прямо в
глаза.
— Да, смуглая такая, точно солдат переряженный, но знаешь, совсем не урод. У нее такое
доброе лицо и
глаза. Очень даже. Доказательство — многим нравится. Тихая такая, кроткая, безответная, согласная, на все согласная. А улыбка у ней даже очень хороша.
Ушли все на минуту, мы с нею как есть одни остались, вдруг бросается мне на шею (сама в первый раз), обнимает меня обеими ручонками, целует и клянется, что она будет мне послушною, верною и
доброю женой, что она сделает меня счастливым, что она употребит всю жизнь, всякую минуту своей жизни, всем, всем пожертвует, а за все это желает иметь от меня только одно мое уважение и более мне, говорит, «ничего, ничего не надо, никаких подарков!» Согласитесь сами, что выслушать подобное признание наедине от такого шестнадцатилетнего ангельчика с краскою девичьего стыда и со слезинками энтузиазма в
глазах, — согласитесь сами, оно довольно заманчиво.
На ниве, зыблемый погодой, Колосок,
Увидя за стеклом в теплице
И в неге, и в
добре взлелеянный цветок,
Меж тем, как он и мошек веренице,
И бурям, и жарам, и холоду открыт,
Хозяину с досадой говорит:
«За что́ вы, люди, так всегда несправедливы,
Что кто умеет ваш утешить вкус иль
глаз,
Тому ни в чём отказа нет у вас,
А кто полезен вам, к тому вы нерадивы?
Таких примеров есть немало:
Коль слабый сильному, хоть движимый
добром,
Открыть
глаза на правду покусится,
Того и жди, что то же с ним случится,
Что с Комаром.
Сидишь, не заботясь, не думая ни о чем, знаешь, что около тебя есть человек… конечно, немудрый, поменяться с ним идеей нечего и думать, зато нехитрый,
добрый, радушный, без претензий и не уязвит тебя за
глаза!
Вдруг
глаза его остановились на знакомых предметах: вся комната завалена была его
добром. Столы в пыли; стулья, грудой наваленные на кровать; тюфяки, посуда в беспорядке, шкафы.
Она искала, отчего происходит эта неполнота, неудовлетворенность счастья? Чего недостает ей? Что еще нужно? Ведь это судьба — назначение любить Обломова? Любовь эта оправдывается его кротостью, чистой верой в
добро, а пуще всего нежностью, нежностью, какой она не видала никогда в
глазах мужчины.
Теперь, без вас, совсем не то: ваших кротких
глаз,
доброго, хорошенького личика нет передо мной; бумага терпит и молчит, и я пишу покойно (лгу): мы не увидимся больше (не лгу).
Спустили с возу дедушку.
Солдат был хрупок на ноги,
Высок и тощ до крайности;
На нем сюртук с медалями
Висел, как на шесте.
Нельзя сказать, чтоб
доброеЛицо имел, особенно
Когда сводило старого —
Черт чертом! Рот ощерится.
Глаза — что угольки!
Добрый старик Фока, украдкой взглянув на нас, опустил
глаза и, отворяя дверь в переднюю, отвернувшись, отвечал...
Когда все сели, Фока тоже присел на кончике стула; но только что он это сделал, дверь скрипнула, и все оглянулись. В комнату торопливо вошла Наталья Савишна и, не поднимая
глаз, приютилась около двери на одном стуле с Фокой. Как теперь вижу я плешивую голову, морщинистое неподвижное лицо Фоки и сгорбленную
добрую фигурку в чепце, из-под которого виднеются седые волосы. Они жмутся на одном стуле, и им обоим неловко.
— О нет, — сказала она, но в
глазах ее он видел усилие над собой, не обещавшее ему ничего
доброго.
— Чтобы делать
добро, вероятно, — сказал князь, смеясь
глазами.
И знаешь, Костя, я тебе правду скажу, — продолжал он, облокотившись на стол и положив на руку свое красивое румяное лицо, из которого светились, как звезды, масляные,
добрые и сонные
глаза.
Отослав телеграмму, она пошла одеваться. Уже одетая и в шляпе, она опять взглянула в таза потолстевшей, спокойной Аннушки. Явное сострадание было видно в этих маленьких
добрых серых
глазах.
Это нехорошо! — сказал он и остановился, склонив голову набок и глядя на Левина
добрыми, кроткими
глазами.
Степана Аркадьича не только любили все знавшие его за его
добрый, веселый нрав и несомненную честность, но в нем, в его красивой, светлой наружности, блестящих
глазах, черных бровях, волосах, белизне и румянце лица, было что-то физически действовавшее дружелюбно и весело на людей, встречавшихся с ним.
— Ты мне окончательно открыл
глаза! — воскликнул он. — Я недаром всегда утверждал, что ты самый
добрый и умный человек в мире; а теперь я вижу, что ты такой же благоразумный, как и великодушный…
Как нравились тебе тогда всякие стихи и всякие повести, как легко навертывались слезы на твои
глаза, с каким удовольствием ты смеялся, какою искреннею любовью к людям, каким благородным сочувствием ко всему
доброму и прекрасному проникалась твоя младенчески чистая душа!
А то возьмет меня за руку и держит, глядит на меня, долго, долго глядит, отвернется, вздохнет и скажет: «Какой вы
добрый!» Руки у ней такие горячие,
глаза большие, томные.
Дикий-Барин посмеивался каким-то
добрым смехом, которого я никак не ожидал встретить на его лице; серый мужичок то и дело твердил в своем уголку, утирая обоими рукавами
глаза, щеки, нос и бороду: «А хорошо, ей-богу хорошо, ну, вот будь я собачий сын, хорошо!», а жена Николая Иваныча, вся раскрасневшаяся, быстро встала и удалилась.
Но он не мог оторвать взгляда своего от игры морщин на измятом,
добром лице, от изумительного блеска детских
глаз, которые, красноречиво договаривая каждую строку стихов, придавали древним словам живой блеск и обаятельный, мягкий звон.
Рассказывал он вполголоса, таинственно, и на широком лице его, в
добрых серых
глазах, таилась радостная улыбка.
Мне кажется, что у меня было два отца: до семи лет — один, — у него
доброе, бритое лицо с большими усами и веселые, светлые
глаза.
Он человек среднего роста, грузный, двигается осторожно и почти каждое движение сопровождает покрякиванием. У него, должно быть, нездоровое сердце, под
добрыми серого цвета
глазами набухли мешки. На лысом его черепе, над ушами, поднимаются, как рога, седые клочья, остатки пышных волос; бороду он бреет; из-под мягкого носа его уныло свисают толстые, казацкие усы, под губою — остренький хвостик эспаньолки. К Алексею и Татьяне он относится с нескрываемой, грустной нежностью.
Он рассматривал сотни лохматых, гладко причесанных и лысых голов, курносые, бородатые, здоровые лица, такие солидные, с хорошими
глазами, ласковыми и строгими,
добрыми и умными.
Остаток дня Клим прожил в состоянии отчуждения от действительности, память настойчиво подсказывала древние слова и стихи, пред
глазами качалась кукольная фигура, плавала мягкая, ватная рука, играли морщины на
добром и умном лице, улыбались большие, очень ясные
глаза.
Напротив — рыжеватый мужчина с растрепанной бородкой на лице, изъеденном оспой, с веселым взглядом темных
глаз, —
глаза как будто чужие на его сухом и грязноватом лице; рядом с ним, очевидно, жена его, большая, беременная, в бархатной черной кофте, с длинной золотой цепочкой на шее и на груди; лицо у нее широкое,
доброе,
глаза серые, ласковые.
— А что такое —
добро? — спросила она вполголоса, нахмурясь и глядя в
глаза его. Пока он, пожимая плечами, собирался ответить ей, она сказала...
Он был как-то особенно чисто вымыт, выглажен, скромно одет, туго застегнут, как будто он час тому назад мылся в бане. Говоря, он поглаживал бороду, бедра, лацканы толстого пиджака,
доброе лицо его выражало смущение, жалость, а в
глазах жуликовато играла улыбочка.
Толстенькая и нескладная, она часто говорила о любви, рассказывала о романах, ее похорошевшее личико возбужденно румянилось, в
добрых, серых
глазах светилось тихое умиление старушки, которая повествует о чудесах, о житии святых, великомучеников.
Г-жа Простакова. Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из
глаз теперь не выпущу. Как скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век тебе, моему другу, не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все
добрые люди увидят, что мама и что мать родная. (Отходит с Митрофаном.)
Там молодой, черный как деготь, негр, лет двадцати и красавец собой, то есть с крутыми щеками, выпуклым лбом и висками, толстогубый, с
добрым выражением в
глазах, прекрасно сложенный, накрывал на стол.
Один только отец Аввакум, наш
добрый и почтенный архимандрит, относился ко всем этим ожиданиям, как почти и ко всему, невозмутимо-покойно и даже скептически. Как он сам лично не имел врагов, всеми любимый и сам всех любивший, то и не предполагал их нигде и ни в ком: ни на море, ни на суше, ни в людях, ни в кораблях. У него была вражда только к одной большой пушке, как совершенно ненужному в его
глазах предмету, которая стояла в его каюте и отнимала у него много простора и свету.
— Бог знает что вы выдумываете, Афанасий Иванович! — сказала Хивря, стыдливо потупив
глаза свои. — Чего
доброго! вы, пожалуй, затеете еще целоваться!
—
Добро ты, одноглазый сатана! — вскричала она, приступив к голове, который попятился назад и все еще продолжал ее мерять своим
глазом. — Я знаю твой умысел: ты хотел, ты рад был случаю сжечь меня, чтобы свободнее было волочиться за дивчатами, чтобы некому было видеть, как дурачится седой дед. Ты думаешь, я не знаю, о чем говорил ты сего вечера с Ганною? О! я знаю все. Меня трудно провесть и не твоей бестолковой башке. Я долго терплю, но после не прогневайся…
А пойдет ли, бывало, Солоха в праздник в церковь, надевши яркую плахту с китайчатою запаскою, а сверх ее синюю юбку, на которой сзади нашиты были золотые усы, и станет прямо близ правого крылоса, то дьяк уже верно закашливался и прищуривал невольно в ту сторону
глаза; голова гладил усы, заматывал за ухо оселедец и говорил стоявшему близ его соседу: «Эх,
добрая баба! черт-баба!»
Тетка покойного деда немного изумилась, увидевши Петруся в шинке, да еще в такую пору, когда
добрый человек идет к заутрене, и выпучила на него
глаза, как будто спросонья, когда потребовал он кухоль сивухи мало не с полведра.
Добряк наговорил много лишнего, но горе Грушеньки, горе человеческое, проникло в его
добрую душу, и даже слезы стояли в
глазах его. Митя вскочил и бросился к нему.
Тарас говорил про себя, что когда он не выпьет, у него слов нет, а что у него от вина находятся слова хорошие, и он всё сказать может. И действительно, в трезвом состоянии Тарас больше молчал; когда же выпивал, что случалось с ним редко и и только в особенных случаях, то делался особенно приятно разговорчив. Он говорил тогда и много и хорошо, с большой простотою, правдивостью и, главное, ласковостью, которая так и светилась из его
добрых голубых
глаз и не сходящей с губ приветливой улыбки.
Молодой с длинной шеей мускулистый человек с
добрыми круглыми
глазами и маленькой бородкой стоял подле койки и с испуганным лицом, поспешно надевая халат, смотрел на входивших.
Только бы всегда вовремя успеть увидать бревно в своем
глазу, как бы мы были
добрее».
Когда же она услыхала
доброе, жалостливое тцыканье старушки и, главное, когда встретилась
глазами с мальчишкой, переведшим свои серьезные
глаза с калачей на нее, она уже не могла удерживаться.
Началось это еще в тюрьме, когда при общем свидании политических она заметила на себе особенно упорный из-под нависшего лба и бровей взгляд его невинных,
добрых темно-синих
глаз.
Доброе лицо Тараса было изуродовано синебагровыми подтеками на носу и под
глазом.