Неточные совпадения
— Вероятно, выше, — отвечал кротко и серьезно Марфин: он с твердостию выдерживал урок смирения, частию чтобы загладить свою вчерашнюю раздражительность, под влиянием которой он был на бале, а
частью и вследствие наглядного примера, сейчас только данного ему его старым камердинером; Марфин, по его словам, имел привычку часто всматриваться
в поступки Антипа Ильича, как
в правдивое и непогрешимое нравственное зеркало.
По большей
части часов еще с четырех утра
в нем появлялся огонек: это значило, что адмиральша собиралась к заутрени, и ее
в этом случае всегда сопровождала Сусанна.
Старуха-адмиральша и все ее дочери встречали обыкновенно этих, иногда очень запоздавших, посетителей, радушно, и барышни сейчас же затевали с ними или танцы, или разные petits jeux [светские игры (франц.).], а на святках так и жмурки, причем Сусанна краснела донельзя и больше всего остерегалась, чтобы как-нибудь до нее не дотронулся неосторожно кто-либо из молодых людей; а тем временем повар Рыжовых, бывший постоянно к вечеру пьян, бежал
в погребок и мясные лавки, выпрашивал там, по большей
части в долг, вина и провизии и принимался стряпать ужин.
Начитавшись потом, по выходе из института, романов, и по большей
части рыцарских, которых Людмила нашла огромное количество
в библиотеке покойного отца, она не преминула составить себе идеал мужчины, который, по ее фантазии, непременно долженствовал быть или рыцарь, или сарацин какой-нибудь, вроде Малек-Аделя, или, по крайней мере, красивый кавалерийский офицер.
Если бы кто спросил,
в чем собственно состоял гений Крапчика, то можно безошибочно отвечать, что, будучи, как большая
часть полувосточных человеков, от природы зол, честолюбив, умен внешним образом, без всяких о чем бы то ни было твердых личных убеждений.
Он не прямо из лавры поступил
в монашество, но лет десять профессорствовал и, только уж овдовев, постригся, а потому жизнь светскую ведал хорошо; кроме того, по характеру, был человек общительный, умный, довольно свободомыслящий для монаха и при этом еще весьма ученый, особенно по
части церковной истории.
Сколько ни досадно было Крапчику выслушать такой ответ дочери, но он скрыл это и вообще за последнее время стал заметно пасовать перед Катрин, и не столько по любви и снисходительности к своему отпрыску, сколько потому, что отпрыск этот начал обнаруживать характер вряд ли не посердитей и не поупрямей папенькина, и при этом еще Крапчик не мог не принимать
в расчет, что значительная
часть состояния, на которое он, живя дурно с женою, не успел у нее выцарапать духовной, принадлежала Катрин, а не ему.
Граф остался
в размышлении: тысячи соображений у него прошли
в голове, и яснее всего ему определилось, что взятая им на себя ревизия губернии отзовется не легко для него
в Петербурге и что главный исполнитель всех его предначертаний, Звездкин, — плут великий, которого надобно опасаться. Чтобы рассеять себя хоть сколько-нибудь от таких неприятных мыслей, граф уехал к m-me Клавской на весь остальной день и даже на значительную
часть ночи.
Не выходя никуда, кроме церкви, она большую
часть времени проводила
в уединении и
в совершенном бездействии, все что-то шепча сама с собой и только иногда принималась разбирать свой сундук с почти уже истлевшими светскими платьями и вдруг одевалась
в самое нарядное из них, садилась перед небольшим зеркальцем, начинала улыбаться, разводила руками и тоже шептала.
«Прощайте, позвольте и прикажите Сусанне Николаевне писать мне
чаще в Петербург обо всех вас. Адресуйте письма на имя князя Александра Николаевича, с передачею мне. Непременно же пишите, иначе я рассержусь на вас на всю жизнь».
Мужчины весьма разнообразных возрастов почти все были
в круглых пуховых шляпах, под коими они хранили свои завитые у парикмахеров алякоки, и самые франтоватые из них были облечены
в длинные и по большей
части из белого сукна сюртуки с выпущенными из задних карманов кончиками красных фуляровых носовых платков; тросточки у всех были тоненькие, из жимолости, более пригодные для того, чтобы отдуть своего ближнего, чем иметь
в сих посохах опору для себя.
— Вашего губернатора я отчасти знаю, потому что сам был губернатором
в смежной с ним губернии, и мне всегда казалось странным: как только я откажу от места какому-нибудь плутоватому господину, ваш губернатор сейчас же примет его к себе, и наоборот: когда он выгонял от себя чиновника, я часто брал того к себе, и по большей
части оказывалось, что чиновник был честный и умный.
Распавшись
в Адаме, существо наше снова воссоединилось во всех
частях своих, человечество стало церковию и, как вновь обретенная невеста, сочеталась с небесным женихом своим.
Вечера молодые супруги проводили по большей
части в театрах и по преимуществу
в балетах, откуда, возвращаясь прямо домой, они садились за прекрасно приготовленный им старым поваром ужин, за которым, мучимые возбужденною
в театре жаждою, выпивали значительное количество шампанского.
Иван Петрович Артасьев, у которого, как мы знаем, жил
в деревне Пилецкий, прислал
в конце фоминой недели Егору Егорычу письмо, где благодарил его за оказанное им участие и гостеприимство Мартыну Степанычу, который действительно, поправившись
в здоровье, несколько раз приезжал
в Кузьмищево и прогащивал там почти по неделе, проводя все время
в горячих разговорах с Егором Егорычем и Сверстовым о самых отвлеченных предметах по
части морали и философии.
Случившийся у Ченцовых скандал возбудил сильные толки
в губернском городе; рассказывалось об нем разно и с разных точек зрения; при этом, впрочем, можно было заметить одно, что либеральная
часть публики, то есть молодые дамы, безусловно обвиняли Катрин, говоря, что она сама довела мужа до такого ужасного поступка с ней своей сумасшедшей ревностью, и что если бы, например, им, дамам, случилось узнать, что их супруги унизились до какой-нибудь крестьянки, так они постарались бы пренебречь этим, потому что это только гадко и больше ничего!
Тулузов не расспрашивал далее и пошел к Екатерине Петровне
в боскетную, где она по большей
части пребывала. Здесь я не могу не заметить, что Тулузов
в настоящие минуты совершенно не походил на того, например, Тулузова, который являлся, приехав из губернского города после похорон Петра Григорьича, то был почти лакей, а ныне шел барин; походка его была смела, важна; вид надменен; голову свою он держал высоко, как бы предвкушая Владимира не
в петлице, а на шее.
«Ах, говорит, братец, на тебе записку, ступай ты к частному приставу Адмиралтейской
части, — я теперь, говорит, ему дом строю на Васильевском острову, — и попроси ты его от моего имени разыскать твою жену!..» Господин частный пристав расспросил меня, как и что, и приказал мне явиться к ним дня через два, а тем временем, говорит, пока разыщут; туточе же, словно нарочно, наш один мужик встретился со мной
в трактире и говорит мне: «Я, говорит, Савелий, твою жену встретил, идет нарядная-пренарядная!..
Тот сел; руки у него при этом ходили ходенем, да и не мудрено: Аггей Никитич, раздосадованный тем, что был прерван
в своих размышлениях о Беме, представлял собою весьма грозную фигуру. Несмотря на то, однако, робкий почтмейстер, что бы там ни произошло из того, решился прибегнуть к средству, которое по большей
части укрощает начальствующих лиц и делает их более добрыми.
— На этот вопрос вам можно будет ответить, когда вы сами удостоитесь узнать хотя
часть этих тайн, а теперь могу вам объяснить одно, что я и тем более Егор Егорыч, как люди, давно подвизающиеся
в масонстве, способны и имеем главной для себя целью исправлять сердца ищущих, очищать и просвещать их разум теми средствами, которые нам открыты,
в свою очередь, нашими предшественниками, тоже потрудившимися
в искании сего таинства.
Губернский же предводитель молчал. Он, видимо, не благословлял такого намерения Тулузова, который из предыдущего разговора очень хорошо понял, что почтенному маршалу дворянства просто-напросто хотелось жертвуемые на дворянский пансион деньги прицарапать
в свое распоряжение, и тогда, уж конечно бы, большая
часть его капитала была израсходована не по прямому своему назначению. Впрочем, не желая выводить губернского предводителя из его приятных чаяний, Тулузов поспешил ему сказать...
Те приехали
в заседание и единогласно объявили, что полезнее бы всего было раздать деньги на руки самим голодающим; однако члены комитета, поняв заднюю мысль, руководившую сих мытарей,
в глаза им объявили, что при подобном способе большая
часть денег бедняками будет употреблена не на покупку хлеба, а на водку откупщицкую.
Того, что причиною
частых посещений Углакова была Сусанна Николаевна, Егор Егорыч нисколько не подозревал, как не подозревал он некогда и Ченцова
в любви к Людмиле Николаевне.
Наконец, как бы для придачи большей пестроты этому разнокалиберному обществу, посреди его находился тот самый толстенький частный пристав, который опрашивал свидетелей по делу Тулузова и который, по своей вожеватости, состоял на дружеской ноге с большею
частью актеров, во всякое свободное от службы время являлся
в кофейную.
— Почти, — произнес с усмешкой частный пристав, — и чтобы оправдать полицию, я должен начать издалека, — года два тому назад
в Лефортовской
части устроился и существовал так называемый Евин клуб, куда, понимаете, не мужчины приглашали дам, а дамы мужчин, которые им нравились; клуб этот, однако, по предписанию из Петербурга, был закрыт; но на днях господин Тулузов
в прошении своем объяснил, что Евин клуб снова открылся.
— Наконец, — сказал он, — муж ваш, имея
в виду седьмую
часть вашего состояния, способен отравить вас!
Таким образом, пьяный поручик, рывший для другого яму, сам прежде попал
в оную и прямо из дома генерал-губернатора был отведен
в одну из
частей, где его поместили довольно удобно
в особой комнате и с матрацем на кровати.
Предполагаемые собрания начались
в уездном городе, и осуществились они действительно благодаря нравственному и материальному содействию Рамзаевых, так как они дали бесплатно для этих собраний свой крепостной оркестр, человек
в двадцать, и оркестр весьма недурной по той причине, что Рамзаев был страстный любитель музыки и по большей
части сам являлся дирижером своих музыкантов, причем с неустанным вниманием глядел
в развернутые перед ним ноты, строго
в известных местах взмахивал капельмейстерской палочкой, а
в пассажах тихих и мелодических широко разводил руки и понижал их, поспешно утирая иногда пот с своего лица, весьма напоминавшего облик барана.
Квартира была им приискана у одной просвирни, недорогая, очень чистенькая и
в совершенно уединенной
части города.
Платить за эту квартиру Аггей Никитич предположил из своего кармана и вообще большую
часть жалованья издерживать на пани Вибель, а не на домашний обиход, что ему
в настоящее время удобно было сделать, ибо Миропа Дмитриевна накануне перед тем уехала
в Малороссию, чтобы продать тамошнее именьице свое, а потом намеревалась проехать
в Москву, чтобы и тут развязаться с своим домишком, который год от году все более разваливался и не приносил ей почти никакого дохода.
— То есть как он мне помогал! — отвечал, усмехнувшись и покраснев немного
в лице Лябьев. — Он мне советовал и даже учил меня играть наверняка, говоря, что если меня по большей
части обыгрывали таким способом, так почему и мне не прибегнуть к подобному же средству.
Священники были облачены
в черные ризы, а равно и большая
часть публики являла на себе признаки траура.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось
чаще и сильней.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где дни мои текли
в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, //
В мой угол
чаще прилетай, // Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть //
В мертвящем упоенье света, //
В сем омуте, где с вами я // Купаюсь, милые друзья!
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные
части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Учителей у него было немного: большую
часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел
в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
Частями стал выказываться господский дом и наконец глянул весь
в том месте, где цепь изб прервалась и наместо их остался пустырем огород или капустник, обнесенный низкою, местами изломанною городьбою.