Неточные совпадения
На середине реки ей захотелось напиться, и для
этого она вдруг опустила голову; но Павел дернул поводьями и даже выругался: «
Ну, черт, запалишься!» В такого рода приключениях он доезжает до села, объезжает там кругом церковной ограды, кланяется с сидящею у окна матушкой-попадьею и, видимо гарцуя перед нею, проскакивает село и возвращается домой…
—
Ну, об
этом разговор уже кончен: довольно! — перебил его, с совершенно вспыхнувшим лицом, полковник.
— Подайте
это прошение,
ну, и там подмажьте, где нужно будет! — заключила она, вероятно воображая, что говорит самую обыкновенную вещь.
—
Ну, теперь, сударыня, — продолжал Еспер Иваныч, снова обращаясь к Анне Гавриловне, — собери ты с
этого дивана книги и картины и постели на нем Февей-царевичу постельку. Он полежит, и я полежу.
—
Ну, все
это не то!.. Я тебе Вальтера Скотта дам. Прочитаешь — только пальчики оближешь!..
—
Ну,
этого пока тебе еще нельзя растолковать, — отвечал Еспер Иваныч с улыбкой, — а ты вот зажги свечи и закрой опять крышку.
В губернии Имплев пользовался большим весом: его ум, его хорошее состояние, — у него было около шестисот душ, — его способность сочинять изворотливые, и всегда несколько колкого свойства, деловые бумаги, — так что их узнавали в присутственных местах без подписи: «
Ну,
это имплевские шпильки!» — говорили там обыкновенно, — все
это внушало к нему огромное уважение.
— Герои романа французской писательницы Мари Коттен (1770—1807): «Матильда или Воспоминания, касающиеся истории Крестовых походов».], о странном трепете Жозефины, когда она, бесчувственная, лежала на руках адъютанта, уносившего ее после объявления ей Наполеоном развода; но так как во всем
этом весьма мало осязаемого, а женщины, вряд ли еще не более мужчин, склонны в чем бы то ни было реализировать свое чувство (
ну, хоть подушку шерстями начнет вышивать для милого), — так и княгиня наконец начала чувствовать необходимую потребность наполнить чем-нибудь
эту пустоту.
—
Ну, какая же
это буква? — спросил его наконец Павел.
—
Ну, что же из всего
этого выйдет?
— А вы, chere amie, сегодня очень злы! — сказала ей Мари и сама при
этом покраснела. Она, кажется, наследовала от Еспера Иваныча его стыдливость, потому что от всякой малости краснела. —
Ну, извольте хорошенько играть, иначе я рассержусь! — прибавила она, обращаясь к Павлу.
«
Ну, бог с ним, в первый еще раз
эта маленькая подкупочка учителям будет!» — подумал полковник и разрешил сыну.
—
Ну как уж не мешает, кто за
этим пошел… Епитимью бы надо на вас положить за то… «Ныне отпущаеши раба твоего, господи…»
Ну, целуйте крест и ступайте. Посылайте, кто там еще есть.
—
Ну да, я знал, что
это дяденька все! — произнес он. — Одни ведь у него наставленья-то тебе: отец у тебя — дурак… невежда…
—
Ну и прекрасно, значит! — произнес Павел, не зная — радоваться
этому или нет.
— Что ж вам за дело до людей!.. — воскликнул он сколь возможно более убедительным тоном. —
Ну и пусть себе судят, как хотят! — А что, Мари, скажите, знает
эту грустную вашу повесть? — прибавил он: ему давно уже хотелось поговорить о своем сокровище Мари.
— Грамоте-то, чай, изволите знать, — начал он гораздо более добрым и только несколько насмешливым голосом, — подите по улицам и глядите, где записка есть, а то ино ступайте в трактир, спросите там газету и читайте ее: сколько хошь — в ней всяких объявлений есть. Мне ведь не жаль помещения, но никак невозможно
этого:
ну, я пьяный домой приду, разве хорошо господину
это видеть?
—
Ну вот и хорошо
это, — произнес Еспер Иваныч.
— Вероятно… Машу Кривцову, помните, я к вам приводила… хорошенькая такая… фрейлиной ее сделали. Она старухе Тучковой как-то внучкой приходится;
ну, а у
этой ведь три сына под Бородиным были убиты, она и писала государю, просила за внучку; ту и сделали для нее фрейлиной.
—
Ну, уж
это ее спросите, — произнес Неведомов и улыбнулся.
— Д-да, — протянул тот. — Убранство комнат, — продолжал он с обычной своей мягкой улыбкой, — тоже, как и одежда, может быть двоякое: или очень богатое и изящное —
ну, на
это у меня денег нет; а потом другое, составленное только с некоторым смыслом, или, как вы очень ловко выразились, символическое.
—
Ну,
это что же? — произнес Павел, совершенно, кажется, несогласный с
этим.
—
Ну, вам Неведомова, кажется, не срезать
этим, — возразил Павел.
—
Ну, вот
этого мы и сами не знаем — как, — отвечал инженер и, пользуясь тем, что Салов в
это время вышел зачем-то по хозяйству, начал объяснять. —
Это история довольно странная. Вы, конечно, знакомы с здешним хозяином и знаете, кто он такой?
— Песню он, говорят, какую-то сочинил с припевом этаким. Во Франции он тоже был с войсками нашими,
ну и понабрался там
этого духу глупого.
— Нет, не был! Со всеми с ними дружен был, а тут как-то перед самым их заговором, на счастье свое, перессорился с ними! Когда государю подали список всех
этих злодеев, первое слово его было: «А Коптин — тут, в числе их?» — «Нет», — говорят. — «
Ну, говорит, слава богу!» Любил, знаешь, его, дорожил им. Вскоре после того в флигель-адъютанты было предложено ему — отказался: «Я, говорит, желаю служить отечеству, а не на паркете!» Его и послали на Кавказ: на, служи там отечеству!
—
Ну, а я признаюсь, немножко в
этом сомневаюсь…
Госпожа Татьяна
эта, я уверен, в то время, как встретилась с Онегиным на бале, была в замшевых башмаках —
ну, и ему она могла показаться и светской, и неприступной, но как же поэт-то не видел тут обмана и увлечения?
—
Ну, не видишь, так и прекрасно! — проговорила обиженная
этим m-lle Прыхина, — и, в самом деле, досадно: за все участие ее хоть бы малою откровенностью ее вознаградили!
—
Ну, я на
это не так смотрю, — сказал Павел, невольно вспомнив при
этом про m-me Фатееву.
— Вы не должны никогда более встречаться с
этой противной Мари!..
Ну, подите сюда, я вас поцелую.
—
Ну, а
эта госпожа не такого сорта, а
это несчастная жертва, которой, конечно, камень не отказал бы в участии, и я вас прошу на будущее время, — продолжал Павел несколько уже и строгим голосом, — если вам кто-нибудь что-нибудь скажет про меня, то прежде, чем самой страдать и меня обвинять, расспросите лучше меня. Угодно ли вам теперь знать, в чем было вчера дело, или нет?
—
Ну, извините, я уж
этого не догадался, — произнес Павел.
—
Ну,
это вряд ли так, — возразил Вихров, но в душе почти согласился с m-me Фатеевой, хорошо, как видно, знавшей и понимавшей сердце мужчин.
«
Ну, и с
этой стороны пошла бомбардировка!» — подумал Павел.
— Вот как-с! Столоначальник департамента.
Это уж ранг не малый! — говорил Павел и сам с собой думал: «
Ну, теперь я понимаю, зачем он приехал! Чтобы поважничать передо мною».
—
Ну, и черт с тобой! — произнес Павел, когда Плавин ушел. — Но каков, однако, пролаза, — прибавил он, — на два дня приехал в Москву, успел уже съездить к генерал-губернатору и получить от него приглашение на бал. У него и маменька такая была, шлендой и звали; по всем важным господам таскалась, вот и он наследовал от нее
это милое свойство.
—
Ну, вот
этого не знаю, постараюсь! — отвечала Анна Ивановна и развела ручками. — А ведь как, Вихров, мне в девушках-то оставаться: все волочатся за мной, проходу не дают, точно я — какая дрянная совсем. Все, кроме вас, волочились, ей-богу! — заключила она и надула даже губки; ей, в самом деле, несносно даже было, что все считали точно какою-то обязанностью поухаживать за ней!
—
Ну, что же делать, очень жаль! — говорил Павел, находя и со своей стороны совершенно невозможным, чтобы она в
этом положении появилась на сцене. — До свиданья! — сказал он и ушел опять к Анне Ивановне, которая была уже в шляпке. Он посадил ее на нарочно взятого лихача, и они понеслись на Никитскую. Фатееву Павел в
эту минуту совершенно забыл. Впереди у него было искусство и мысль о том, как бы хорошенько выучить Анну Ивановну сыграть роль Юлии.
—
Ну, будет на сегодня! — сказал, не вытерпев более
этой пытки, Павел. — Я вас, Анна Ивановна, довезу до дому, — прибавил он нарочно громко.
—
Ну вот, зачем
это? А домой, я думаю, приедете, сейчас ручки и ножки начнете целовать.
Ну, и господа так говорили: раны закрылись, в голову и ударило, — вред от
этого после вышел!
—
Ну, так ты меня научи! — сказал Павел. Макар Григорьев казался ему великолепен в
эти минуты.
—
Ну, Яков, завтра ты мне рысачка получше давай! — сказал Вихров, когда Яков вечером пришел в горницу чай пить. Павел всегда его
этим угощал и ужасно любил с ним разговаривать: Яков был мужик умный.
— Ну-с, Яков Петрович, — сказал он, усаживаясь в пролетке, — какого
это завода конь?
—
Ну, а мне больше
этого и знать ничего не надо! — произнес Павел.
— А вот
этот господин, — продолжал Салов, показывая на проходящего молодого человека в перчатках и во фраке, но не совсем складного станом, — он вон и выбрит, и подчищен, а такой же скотина, как и батька;
это вот он из Замоскворечья сюда в собрание приехал и танцует, пожалуй, а как перевалился за Москву-реку, опять все свое пошло в погребок, — давай ему мадеры, чтобы зубы ломило, — и если тут в погребе сидит поп или дьякон: — «
Ну, ты, говорит, батюшка, прочти Апостола, как Мочалов, одним голосам!»
—
Ну,
это как-нибудь она уж сама его насильно приспособила к себе… Вы, однако, не скажите ему как-нибудь того, что я вам говорил; что, бог с ним! Я все-таки хочу оставаться с ним в приязненных отношениях.
«Ах, там, друг сердечный, благодетель великий, заставь за себя вечно богу молить, — возьмем подряд вместе!» А подряд ему расхвалит, расскажет ему турусы на колесах и ладит так, чтобы выбрать какого-нибудь человека со слабостью, чтобы хмелем пошибче зашибался;
ну, а ведь из нас, подрядчиков, как в силу-то мы войдем, редкий, который бы не запойный пьяница был, и сидит
это он в трактире, ломается, куражится перед своим младшим пайщиком…
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый
этот генерал?»
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду
эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «
Ну, что тут хорошего, — думал Платонов, — в
этой заунывной песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все
это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все
это навело на него порядочный испуг. «
Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
—
Ну, вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да не нужно ли еще чего? Может, ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без
этого никак не засыпал.