Неточные совпадения
От этих мыслей Паша, взглянув на красный двор, перешел к другим: сколько раз он по нему бегал, сидя на палочке верхом, и крепко-крепко тянул веревочку, которою,
как бы уздою, была взнуздана палочка, и воображал, что это
лошадь под ним бесится и разбивает его…
Лошадь идет, навострив уши, вздрагивая и
как бы прислушиваясь к чему-то.
Полковник был мрачен,
как перед боем; стали укладывать вещи в экипаж; закладывать
лошадей, — и заложили!
Мари вся покраснела, и надо полагать, что разговор этот она передала от слова до слова Фатеевой, потому что в первый же раз,
как та поехала с Павлом в одном экипаже (по величайшему своему невниманию, муж часто за ней не присылал
лошадей, и в таком случае Имплевы провожали ее в своем экипаже, и Павел всегда сопровождал ее), — в первый же раз,
как они таким образом поехали, m-me Фатеева своим тихим и едва слышным голосом спросила его...
Павел дал шпоры своей
лошади и поехал. Вся жизнь, которую он видел в стану, показалась ему, с одной стороны, какою-то простою, а с другой — тяжелою, безобразною и исковерканною, точно кривулина
какая.
Лесу, вместе с тем,
как бы и конца не было, и, к довершению всего, они подъехали к такому месту, от которого шли две дороги, одинаково торные; куда надо было ехать, направо или налево? Кучер Петр остановил
лошадей и недоумевал.
Яков тронул:
лошадь до самой Тверской шла покорной и самой легкой рысцой, но,
как въехали на эту улицу, Яков посмотрел глазами, что впереди никто очень не мешает, слегка щелкнул только языком, тронул немного вожжами, и рысак начал забирать; они обогнали несколько колясок, карет, всех попадавшихся извозчиков, даже самого обер-полицеймейстера; у Павла в глазах даже зарябило от быстрой езды, и его слегка только прикидывало на эластической подушке пролетки.
— А черт его знает! — отвечал тот. — И вот тоже дворовая эта шаварда, — продолжал он, показывая головой в ту сторону, куда ушел Иван, — все завидует теперь, что нам, мужикам, жизнь хороша, а им — нет. «Вы, говорит, живете
как вольные, а мы —
как каторжные». — «Да есть ли, говорю, у вас разум-то на воле жить: — ежели, говорю, лошадь-то с рожденья своего взнуздана была, так, по-моему, ей взнузданной и околевать приходится».
Ванька вспомнил, что в лесу этом да и вообще в их стороне волков много, и страшно струсил при этой мысли: сначала он все Богородицу читал, а потом стал гагайкать на весь лес, да
как будто бы человек десять кричали, и в то же время что есть духу гнал
лошадь, и таким точно способом доехал до самой усадьбы; но тут сообразил, что Петр, пожалуй, увидит, что
лошадь очень потна, — сам сейчас разложил ее и, поставив в конюшню, пошел к барину.
—
Как ему можно
лошадь какую-нибудь доверять; приехал тоже пьяный; я стал ему сегодня говорить, так лается и ругается.
— Ты
как это лошадь-то загнал до смерти? — спросил Вихров.
— Первое-то время, — продолжал зубоскалить Живин, —
как он покинул ее, видеть его не могла; если
лошадь его проедет мимо окна, сейчас в обморок упадет.
Петр, видимо, выбился из сил, не зная,
как и куда направлять
лошадей; те, в свою очередь, были все в пене; но в воздухе было превосходно: солнце сильно пекло, повсюду пахнуло каким-то теплом и весной.
В почти совершенно еще темном храме Вихров застал казначея, служившего заутреню, несколько стариков-монахов и старика Захаревского. Вскоре после того пришла и Юлия. Она стала рядом с отцом и заметно была
как бы чем-то недовольна Вихровым. Живин проспал и пришел уж к концу заутрени. Когда наши путники, отслушав службу, отправились домой, солнце уже взошло, и мельница со своими амбарами, гатью и берегами реки, на которых гуляли монастырские коровы и
лошади,
как бы тонула в тумане росы.
— Это, может, ваше высокородие, скотина на нее наступила,
как упала она в бесчувствии;
лошадь какая или корова на нее наступила.
— Убил, ваше благородие,
как легли мы с ней спать, я и стал ее бранить, пошто она мне
лошадь не подсобила отпрячь; она молчит; я ударил ее по щеке, она заплакала навзрыд. Это мне еще пуще досадней стало; я взял да стал ей ухо рвать; она вырвалась и убежала от меня на двор, я нагнал ее, сшиб с ног и начал ее душить.
— И мне уж позвольте, — сказал кучер. Он был старик, но еще крепкий и довольно красивый из себя. — Не знаю,
как вашего табаку, а нашего так они не любят, — продолжал он, выпуская изо рта клубы зеленоватого дыма, и комары действительно полетели от него в разные стороны; он потом пустил струю и на
лошадей, и с тех комары слетели.
Подошли мы таким манером часов в пять утра к селенью, выстроились там солдаты в ширингу; мне велели стать в стороне и
лошадей отпрячь; чтобы, знаете, они не испугались,
как стрелять будут; только вдруг это и видим: от селенья-то идет громада народу… икону, знаете, свою несут перед собой… с кольями, с вилами и с ружьями многие!..
— У нас лошади-то в
какую хочешь темь едут, словно человек, понимают, — вмешался в разговор Мелков.
Луна, поднимаясь вверх, действительно все светлей и светлей начала освещать окрестность. Стало видно прежде всего дорогу, потом — лесок по сторонам; потом уж можно было различать поля и даже
какой хлеб на них рос.
Лошади все веселей и веселей бежали, кучер только посвистывал на них.
Юноша, должно быть, побаивался своего дяденьки, потому что, чем ближе они стали подъезжать к жилищу, тем беспокойнее он становился, и когда, наконец, въехали в самую усадьбу (которая,
как успел заметить Вихров, была даже каменная), он, не дав еще хорошенько кучеру остановить
лошадей и несмотря на свои слабые ноги, проворно выскочил из тарантаса и побежал в дом, а потом через несколько времени снова появился на крыльце и каким-то довольным и успокоительным голосом сказал Вихрову...
Лошади Мелкова были на этот раз какие-то чистые, выкормленные; кучер его также
как бы повеселел и прибодрился. Словом, видно было, что все это получило отличное угощение.
Было часов шесть вечера. По главной улице уездного городка шибко ехала на четверке почтовых
лошадей небольшая, но красивая дорожная карета. Рядом с кучером, на широких козлах, помещался благообразный лакей в военной форме. Он,
как только еще въехали в город, обернулся и спросил ямщика...
В карете генерал, когда они поехали, тоже все как-то поеживался, откашливался; хотел,
как видно, что-то такое сказать и не находился; впрочем, и пространство, которое им надобно было проехать до квартиры Плавина, было слишком небольшое, а
лошади несли их быстро, так что через какие-нибудь минуты они очутились уже у подъезда знакомого нам казенного дома.
Неточные совпадения
Хлестаков (пишет).Ну, хорошо. Отнеси только наперед это письмо; пожалуй, вместе и подорожную возьми. Да зато, смотри, чтоб
лошади хорошие были! Ямщикам скажи, что я буду давать по целковому; чтобы так,
как фельдъегеря, катили и песни бы пели!.. (Продолжает писать.)Воображаю, Тряпичкин умрет со смеху…
— Да
как теперь прикажете: // У нас по положению // Три дня в неделю барские, // С тягла: работник с
лошадью, // Подросток или женщина, // Да полстарухи в день, // Господский срок кончается…
Дорога многолюдная // Что позже — безобразнее: // Все чаще попадаются // Избитые, ползущие, // Лежащие пластом. // Без ругани,
как водится, // Словечко не промолвится, // Шальная, непотребная, // Слышней всего она! // У кабаков смятение, // Подводы перепутались, // Испуганные
лошади // Без седоков бегут; // Тут плачут дети малые. // Тоскуют жены, матери: // Легко ли из питейного // Дозваться мужиков?..
Жена попова толстая, // Попова дочка белая, // Попова
лошадь жирная, // Пчела попова сытая, //
Как колокол гудёт!» // — Ну, вот тебе хваленое // Поповское житье!
Первое время в Москве Левина занимали
лошади, приведенные из деревни. Ему хотелось устроить эту часть
как можно лучше и дешевле; но оказалось, что свои
лошади обходились дороже извозчичьих, и извозчика всё-таки брали.