Помните дом этот серый двухэтажный, так вот и чудится, что в нем разные злодейства происходили; в стороне этот лесок так
и ныне еще называется «палочник», потому что барин резал в нем палки и крестьян своих ими наказывал; озерко какое-то около усадьбы тинистое и нечистое; поля, прах их знает, какие-то ровные, луга больше все болотина, — так за сердце и щемит, а ночью так я и миновать его всегда стараюсь, привидений боюсь, покажутся, — ей-богу!..
Неточные совпадения
— Да чего тут, — продолжал он: — поп в приходе у нее… порассорилась, что ли, она с ним… вышел в Христов день за обедней на проповедь, да
и говорит: «Православные христиане! Где
ныне Христос пребывает? Между нищей братией, христиане, в именьи генеральши Абреевой!» Так вся церковь
и грохнула.
— А что, ты слыхал, — говорил тот, как бы совершенно случайно
и как бы более осматривая окрестность, — почем
ныне хлеб покупают?
— Ну как уж не мешает, кто за этим пошел… Епитимью бы надо на вас положить за то… «
Ныне отпущаеши раба твоего, господи…» Ну, целуйте крест
и ступайте. Посылайте, кто там еще есть.
—
И то сяду, — сказал тот, сейчас же садясь. — Стар
ныне уж стал; вот тоже иной раз по подряду куда придешь — постоишь маненько
и сядешь. «Нет-мо, баря, будет; постоял я перед вами довольно!..»
— Благодарю покорно…
Ныне я могу это принять, а прежде бы, пожалуй,
и не смог.
—
И здесь
ныне стало чудо что такое, — проговорил доктор.
— Всего
ныне в умаленьи стало:
и рыбы
и птицы, — продолжал первый монах.
Ныне сослали меня почти в ссылку, отняли у меня право предаваться самому дорогому
и самому приятному для меня занятию — сочинительству; наконец, что тяжеле мне всего, меня снова разлучили с вами.
— Сильно раскольничье! — отвечал кучер. —
И там не один раскол, а всего есть. Ныне-то вот потише маленько стало, а прежде они фальшивую монету делали; все едино, как на монетном дворе в Питере… я еще, так доложить, молодым мальчиком был, как переловили их на этом.
— Тогда они устно слышали от него учение, а мы
ныне из книг божественных оное почерпаем: нас, священников,
и философии греческой учили,
и риторике,
и истории церкви христианской, — нам можно разуметь священное писание; а что же их поп
и учитель — какое ученье имел? Он — такой же мужик, только плутоватей других!
« Я три раза ранен —
и вот причина моего молчания; но
ныне, благодаря бога, я уже поправляюсь,
и знакомая твоя девица, госпожа Прыхина, теперешняя наша сестра милосердия, ходит за мной, как дочь родная; недельки через три я думаю выехать в Петербург, куда
и тебя, моя Машурочка, прошу прибыть
и уврачевать раны старика.
Вихров с любопытством взглянул на дверь,
и это, в самом деле, входил Петр Петрович Кнопов, а за ним следовал самолюбивый Дмитрий Дмитрич, бывший совестный судья, а
ныне председатель палаты.
— О, господи! Про какие вы ветхие времена говорите!..
Ныне не то-с! Надобно являть в себе человека, сочувствующего всем предстоящим переменам, понимающего их, но в то же время не выпускающего из виду
и другие государственные цели, — каков
и есть господин Плавин.
И ныне музу я впервые // На светский раут привожу; // На прелести ее степные // С ревнивой робостью гляжу. // Сквозь тесный ряд аристократов, // Военных франтов, дипломатов // И гордых дам она скользит; // Вот села тихо и глядит, // Любуясь шумной теснотою, // Мельканьем платьев и речей, // Явленьем медленным гостей // Перед хозяйкой молодою, // И темной рамою мужчин // Вкруг дам, как около картин.
Однажды Лебедь, Рак да Щука // Везти с поклажей воз взялись, // И вместе трое все в него впряглись; // Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу! // Поклажа бы для них казалась и легка: // Да Лебедь рвётся в облака, // Рак пятится назад, а Щука тянет в воду. // Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам; // Да только воз
и ныне там.
Неточные совпадения
Всё тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем
ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Так, полдень мой настал,
и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так
и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог
и в тишине, // Я насладился…
и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь
ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Враги! Давно ли друг от друга // Их жажда крови отвела? // Давно ль они часы досуга, // Трапезу, мысли
и дела // Делили дружно?
Ныне злобно, // Врагам наследственным подобно, // Как в страшном, непонятном сне, // Они друг другу в тишине // Готовят гибель хладнокровно… // Не засмеяться ль им, пока // Не обагрилась их рука, // Не разойтиться ль полюбовно?.. // Но дико светская вражда // Боится ложного стыда.
Когда ж
и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы
ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал //
И жажду славы
и похвал, //
И край отцов,
и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах ваш легкий след.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж
ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата
и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен //
И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?