Неточные совпадения
— Да, но ко мне почему-то не зашла; о тебе только спросила… — Слова
эти княгиня тоже заметно старалась произнести равнодушно; но все-таки они у ней вышли как-то суше обыкновенного. — Очень уж тебя ждали здесь все твои любимые дамы! — присовокупила она, улыбаясь и как бы желая тем скрыть то, что думала.
Происходя из духовного звания и имея смолоду сильный бас, Елпидифор Мартыныч как-то необыкновенно громко и сильно откашливался и даже почему-то ужасно любил
это делать.
«Но
почему же
эта женщина, — рассуждала и в
этом случае Елена, — не постаралась сохранить любовь мужа?» Князь сам ей рассказывал, что он давно разлюбил жену, потому что она никогда не разделяла ни одного из его убеждений; значит, Елена тут ничем не была виновата.
— Et pourquoi le croyez vous? [
Почему же вы
это думаете? (франц.).] — спросил князь, уже рассмеявшись.
Елена затруднилась несколько отвечать на
этот вопрос. Она отчасти догадывалась о причине,
почему мать так надзирает за ней, но ей самой себе даже было стыдно признаться в том.
— Ну, там кому знаете! — произнесла госпожа Жиглинская почти повелительно: она предчувствовала, что Елпидифор Мартыныч непременно пожелает об
этом довести до сведения князя, и он действительно пожелал, во-первых, потому, что
этим он мог досадить князю, которого он в настоящее время считал за злейшего врага себе, а во-вторых, сделать неприятность Елене, которую он вдруг почему-то счел себя вправе ревновать.
—
Почему же я говорю утопию? — спросила Елена удивленным голосом: ее больше всего поразило то, с какой
это стати и в каком значении употребила тут Анна Юрьевна слово «утопия».
— Как
это мило! — почему-то произнес он, останавливаясь перед царь-колоколом.
— Нет, оно более чем одной только формы утверждения законов касается, — возразила ему Елена, — а потому я все-таки буду держаться моего определения, что законы суть договоры [Законы суть договоры — юридическое и социологическое учение, возникшее в XVIII веке и разрабатывавшееся передовыми мыслителями своего времени — Беккариа, Руссо и другими.]; и вообразите, я родилась в известном государстве, когда договоры
эти уже были написаны и утверждены, но
почему же я, вовсе не подписавшаяся к ним, должна исполнять их?
— Как подчиняются слепые зрячему — не
почему более, и пусть он даже насиловать их будет:
это зло временное, за которым последует благо жизни, — отвечала Елена.
— Ха-ха-ха! — почему-то засмеялся на
это его молодой товарищ.
В конце Каменки Елене почему-то вообразилось, что князь, может быть, прошел в Свиблово к Анне Юрьевне и, прельщенный каким-нибудь ее пудингом, остался у нее обедать. С
этою мыслию она пошла в Свиблово: шла-шла, наконец, силы ее начали оставлять. Елена увидала на дороге едущего мужика в телеге.
—
Почему ж она знает
это? — спросил он.
—
Почему же
это?.. Я полагаю, напротив! — сказала с некоторою колкостью княгиня.
— D'apres quoi est-ce qu'il pense cela? [
Почему он так думает? (франц.).] — воскликнула Анна Юрьевна, заметно обеспокоенная
этим известием.
— Но
почему же вы так строго судите?..
Это почему? — отнеслась к нему г-жа Петицкая. — Неужели вы сами совершенно безгрешны?
—
Это почему ты не желаешь? Нельзя же иметь какое-то беспричинное нежелание!.. — спросила она.
—
Это почему? — воскликнула Елена.
—
Это почему? — спросила г-жа Петицкая с удивлением.
Но всего
этого она не хотела открывать Миклакову и сказала ему несколько иную причину,
почему пригласила Петицкую.
—
Почему ж всю жизнь? — спросил Жуквич, опять немного ухмыляясь: он полагал, что в
этом случае Елена преувеличивает.
«Положим даже, — рассуждал он, — что и в Елене
этот польский патриотизм прирожденное ей чувство, спавшее и дремавшее в ней до времени; но
почему же она не хочет уважить
этого чувства в другом и, действуя сама как полька, возмущается, когда князь поступает как русский».
— Я почти ожидала
этого заранее… — проговорила Елена как бы спокойно. — Князь всегда очень любил жену свою, и
почему думал, что разлюбил ее, удивляться тому надо!.. Они совершенная ровня и пара!
— Как
это?..
Почему?.. — спросил тот, не понимая сына.
— Да мне
почему знать
это? — отвечал опять грустно-насмешливым тоном Феодосий Иваныч и тоже ушел.
— Один очень и очень достоверный человек! — подхватила Елена. — Но вы мне
этого не говорили; значит, вы или сами не знаете
этого, чего вам, как агенту их, не подобает не знать, или знаете, но мне почему-то не доверяете.
— Прежде всего-с, — продолжал полковник, — я должен вам сказать, что я вдовец… Дочерей у меня две… Я очень хорошо понимаю, что никакая гувернантка не может им заменить матери, но тем не менее желаю, чтобы они твердо были укреплены в правилах веры, послушания и нравственности!.. Дочерям-с моим предстоит со временем светская, рассеянная жизнь; а свет, вы знаете, полон соблазна для юных и неопытных умов, — вот
почему я хотел бы, чтоб дочери мои закалены были и, так сказать, вооружены против всего
этого…
— Бедность, больше ничего, что бедность! — отвечал тот. — А тут еще к
этому случилось, что сама и ребенок заболели. Ко мне она почему-то не соблаговолила прислать, и ее уж один молодой врач, мой знакомый, навещал; он сказывал мне, что ей не на что было не то что себе и ребенку лекарства купить, но даже булки к чаю, чтобы поесть чего-нибудь.
— Но где же Жуквич?
Почему он не помог ей? — спросил он, и голос у него при
этом как бы выходил не из гортани, а откуда-то из глубины груди.
—
Это почему? — произнес с удивлением Миклаков.
Неточные совпадения
Городничий. Вам тоже посоветовал бы, Аммос Федорович, обратить внимание на присутственные места. У вас там в передней, куда обыкновенно являются просители, сторожа завели домашних гусей с маленькими гусенками, которые так и шныряют под ногами. Оно, конечно, домашним хозяйством заводиться всякому похвально, и
почему ж сторожу и не завесть его? только, знаете, в таком месте неприлично… Я и прежде хотел вам
это заметить, но все как-то позабывал.
Но никто не задается вопросом:
почему же народная фантазия произвела именно
этот, а не иной плод?
Она думала теперь именно, когда он застал ее, вот о чем: она думала,
почему для других, для Бетси, например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), всё
это было легко, а для нее так мучительно?
— Нет, — сказала она, раздражаясь тем, что он так очевидно
этой переменой разговора показывал ей, что она раздражена, —
почему же ты думаешь, что
это известие так интересует меня, что надо даже скрывать? Я сказала, что не хочу об
этом думать, и желала бы, чтобы ты
этим так же мало интересовался, как и я.
Кити отвечала, что ничего не было между ними и что она решительно не понимает,
почему Анна Павловна как будто недовольна ею. Кити ответила совершенную правду. Она не знала причины перемены к себе Анны Павловны, но догадывалась. Она догадывалась в такой вещи, которую она не могла сказать матери, которой она не говорила и себе.
Это была одна из тех вещей, которые знаешь, но которые нельзя сказать даже самой себе; так страшно и постыдно ошибиться.