Неточные совпадения
«Мне, — говаривал он, — ничего не
надо, ей
бы только, голубушке, побольше припасти, чтоб не ведала нужды, не знавала недостатков».
Икорки
бы надо к блинкам — купила б исправской, хорошенькой, да купил-то, Сергевнушка, нет, так я уж пробоечек думала взять — и те восьмнадцать да двадцать копеек, самы последние…
Закалякалась я с тобой, Сергевнушка, а у меня квашня поставлена, творить
надо — хлебы-то не перекисли
бы…
— Что ты, сударыня?.. — с ужасом почти вскликнула Анисья Терентьевна. — Как сметь старый завет преставлять!.. Спокон веку водится, что кашу да полтину мастерицам родители посылали… От сторонних книжных дач не положено брать. Опять же
надо ведь мальчонке-то по улице кашу в плате нести — все
бы видели да знали, что за новую книгу садится. Вот, мать моя, принялась ты за наше мастерство, учишь Дунюшку, а старых-то порядков по ученью и не ведаешь!.. Ладно ли так? А?
— Да, Марко Данилыч, вот уж и восемь годков минуло Дунюшке, — сказала Дарья Сергевна, только что встали они из-за стола, — пора
бы теперь ее хорошенько учить. Грамоту знает, часослов прошла, втору кафизму читает, с завтрашнего дня думаю ее за письмо посадить… Да этого мало…
Надо вам подумать, кому
бы отдать ее в настоящее ученье.
— Зачем певицу? Брать так уж пяток либо полдюжину.
Надо, чтоб и пение, и служба вся были как следует, по чину, по уставу, — сказал Смолокуров. — Дунюшки ради хоть целый скит приволоку́, денег не пожалею… Хорошо
бы старца какого ни на есть, да где его сыщешь? Шатаются, шут их возьми, волочатся из деревни в деревню — шатуны, так шатуны и есть… Нечего делать, и со старочкой, Бог даст, попразднуем… Только вот беда, знакомства-то у меня большого нет на Керженце. Послать-то не знаю к кому.
Отписать только
надо, чтобы тот лес, коли хорош, тотчас
бы купили и на место перевезли.
— С тетей-то и дома насиделась
бы, — молвил Марко Данилыч. — Коль на месте сидеть, так незачем было и на ярманку ехать… Не на то привезена, чтоб взаперти сидеть. Людей
надо смотреть, себя показывать.
— Деньжонок
бы надо, ваше степенство, — сказал Карп Егоров. — Расчетец
бы получить. Шутка ли?.. Четвертый день, как мы твой караван на место поставили.
— Будет с тебя, милый человек, ей-Богу, будет, — продолжал Архип, переминаясь и вертя в руках оборванную шляпенку. — Мы
бы сейчас же разверстали, по скольку на брата придется, и велели
бы Софронке в книге расписаться: получили, мол, в Казани по стольку-то, аль там в Симбирске, что ли, что уж, тебе виднее, как
надо писать.
— Еще не знаю, — мрачно отвечал ему Смолокуров. — Гости к нам будут, да еще мне съездить
надо кое-куда… Ненадолго, а надобно съездить… Хотелось
бы повеселить мою баловницу, — прибавил Марко Данилыч после короткого молчанья, — да не знай, удосужусь ли.
— Да могло ль прийти в голову, что вы эдак деньгами швырять станете? Ведь за все зá это на плохой конец ста полтора либо два
надо было заплатить!.. Ежели б мы с Зиновеем Алексеичем знали это наперед, неужто
бы согласились ехать с вами кататься?
— А ты приходи-ка завтра пораньше ко мне, а не то я к тебе зайду. С тюленем
бы надо покончить. Время тянуть нечего.
— Мне
бы штафету
надо послать, — сказал Корней, войдя в контору.
— Как же мне быть? — молвил Корней, вынимая письмо. — Мне
бы надо было еще словечка два приписать хозяину.
Так ли
бы еще
надо было обойтись тогда с этим злым, с этим обманщиком?» Ничего не видя, ничего не слыша, сидела Дуня; у ней на душе своя заботная дума была, своя горькая кручина.
— Марью Ивановну? Ну вот, сударь! — молвил Василий Петрович. — Так впрямь она в гостинице пристала?
Надо думать, что из своих никого здесь не отыскала… Не любят ведь они на многолюдстве жить, им
бы все покой да затишье. И говорят все больше шепотком да втихомолку; громкого слова никто от них не слыхивал.
— Пальто-то просушить
бы надо, да и брюки тоже… Пойдемте-ка, я вас раздену. Ишь как изгрязнились.
— Хорошо
бы теперь холодненького. Поздравить
бы надо тебя с нареченной… Как думаешь?
— Знать-то знают. Только мне уж лучше в иное время у них побывать… А сегодня
бы мне поговорить с тобой
надо.
— Что это с тобой, Лизанька? — в тревожном удивленье она спросила ее. — В кои-то веки жениха дождалась, чем
бы радоваться да веселиться, шагу от него не отходить, а она, поди-ка вот, забилась в угол да плачет… Поди, поди, бесстыдница! Ступай к жениху… Я ему рядную сейчас стану показывать… Тебе
надо быть при этом беспременно.
То
бы, кажись,
надо было принять в расчет, что вокруг каждого скита по скольку деревень кормится…
Нет,
надо, во что
бы ни стало
надо вырвать ее из обители, пока совсем она не погибла…
— Решись, Фленушка, поспеши, — ласково продолжала свои речи Манефа. — Не видишь разве, каково мое здоровье?.. Помру, куда пойдешь, где голову приклонишь? А тогда
бы властной хозяйкой
надо всем была, и никто
бы из твоей воли не вышел.
— Поди ты, голубчик! — с горькой усмешкой молвила Фленушка. — Не знаешь ты, как
надо любить… Тебе
бы все мимоходом, только
бы побаловать…
— Какая досада! — молвил Дмитрий Петрович и с нетерпеньем мотнул головой. — А как
бы нужно мне повидать его. Просто сказать — до зарезу
надо…
— Нет, — молвил Веденеев, — на беспутство я не дал
бы, он мне тогда говорил, что дело у него какое-то есть… По судам, говорил,
надо ему хлопотать. Раздел какой-то поминал.
— Известно что, — ухмыльнулся Васютка. — Соловьев по ночам вместе слушают-с, по грибы да по ягоды по лесочкам похаживают. Были у них ахи, были и махи,
надо полагать, всего бывало. На эти дела в скитах оченно просто. Житье там разлюли-малина, век
бы оттоле не вышел.
— Марье Ивановне наше наиглубочайшее! — входя в комнату, весело молвил Марко Данилыч. — А я сегодня, матушка, на радостях: останную рыбку, целых две баржи, продал и цену взял порядочную. Теперь еще
бы полбаржи спустить с рук, совсем
бы отделался и домой
бы сейчас. У меня же там стройка к концу подходит… избы для работников ставлю, хозяйский глаз тут нужен беспременно. За всем самому
надо присмотреть, а то народец-от у нас теплый. Чуть чего недоглядел, мигом растащут.
— Ну, невестушка, — сказал по уходе брата Герасим, — ты
бы теперь мне маленько местечка где-нибудь опростала. Одну-то телегу
надо скорей опростать.
— Не
надо, не трудись, — не трогаясь с места, молвил Марко Данилыч. — Неважных мне надобно, таких, чтобы только можно было в красный угол поставить. Холуйских давай да сортом пониже, лишь
бы по отеческому преданию были писаны, да не было б малаксы на них.
— Да как в тот раз, — сказал Пахом. — В радельной рубахе к попу на село не побежал
бы. Долго ль до огласки? И то, слышь, поп-от грозил тогда. «До архиерея, — говорил, —
надо довести, что у господ по ночам какие-то сборища бывают… и на них монахов в рубахи тонкого полотна одевают».
— Приду, — ответил дьякон, — чаю давно не пивал. Скажи там: целый
бы самовар на мою долю сготовили. Новую песню за то вам спою. Третий день на уме копошится, только
надо завершить.
— Бог-от лучше нас с тобой знает, Мемнонушка, как
надо миром управлять, в кое время послать дождик, в кое жар, зной и засуху, — заметил Пахом. — Не след
бы тебе на небесную волю жалиться.
— Нет, друг, нет… Уж извини… Этого я сделать никак не могу. Хоть монастырь наш и убогий, а без хлеба без соли из него не уходят. Обедня на исходе, отпоют, и тотчас за трапезу. Утешай гостя, отец Анатолий, угости хорошенько его, потчуй скудным нашим брашном. Да мне ж
надо к господам письмецо написать… Да вели, отец Анатолий, Софрония-то одеть: свитку
бы дали ему чистую, подрясник, рясу, чоботы какие-нибудь. Не годится в господском доме в таком развращении быть.
— Да полно вам тут! — во всю мочь запищал Седов. — Чем
бы дело судить, они на брань лезут. У Бога впереди дней много, успеете набраниться, а теперь
надо решать, как помогать делу. У доронинских зятьев видели каков караван! Страсть!.. Как им цен не сбить? Как раз собьют, тогда мы и сиди у праздника.
И стали все просить Орошина, сказал
бы свое слово о том, что
надо делать. Один Марко Данилыч сидел молча. Отвернувшись от Орошина, барабанил он по столу пухлыми красными пальцами.
— А по-моему, вот
бы как. Складчи́ны не
надо, ну ее совсем!.. Пущай всяк при своем остается. Смекнемте-ка, много ль денег потребуется на закуп всего каравана и сколь у кого наличных. Можем ли собрать столько, чтобы все закупить? Кто знает, чего стоит весь товар по заявленным ценам?
— Пущай каждый подпишет, сколько кто может внести доронинским зятьям наличными деньгами. Когда подпишетесь, тогда и смекнем, как
надо делом орудовать. А по-моему
бы, так: пущай завтра пораньше едет кто-нибудь к Меркулову да к Веденееву и каждый свою часть покупает. Складчины тогда не будет, всяк останется при своем, а товар весь целиком из наших рук все-таки не уйдет, и тогда какие цены ни захотим, такие и поставим… Ладно ль придумано?
— Ничего пока не известно, — отвечал Патап Максимыч. — Думать
надо, по-старому все останется. Видно, попугали матерей, чтобы жили посмирней. А то уж паче меры возлюбили они пространное житие. Вот хоть
бы сестрица моя родимая — знать никого не хотела, в ус никому не дула, вот за это их маленько и шугнули. Еще не так
бы надо. Что живут? Только небо коптят.
— Один я не вскрою, — громко сказал Патап Максимыч. — Другое дело, когда будет налицо́ Авдотья Марковна… И тогда
надо будет вскрыть при сторонних, а еще
бы лучше при ком из начальства, наветов
бы после не было.
— И не
надо, — перебил ее Патап Максимыч. — Без них управимся. А вот покамест до приезда Авдотьи Марковны извольте-ка получить от меня на домашнее хозяйство, — сказал Патап Максимыч. — Да денег-то не жалейте, чтобы все шло по-прежнему. А приказчику сейчас же велите прийти ко мне. Да лошадок готовили
бы, Груне ехать пора. Изготовьте что нужно на дорогу Авдотье Марковне.
—
Надо, мне кажется, скорей к отцу ее отвезти, чтобы чего-нибудь не вышло, — сказал Андрей Александрыч. — Главное, огласки
бы не вышло. Помните, что было с батюшкой, может то же и с нами случиться. Наверху глаза зоркие. Самой пустой молвы довольно, чтобы весь корабль погубить. Увози ее, Машенька, скорей до греха.
Во что
бы ни стало, как можно крепче
надо привязать ее к нашему союзу, для того прежде всего нужно уничтожить в ней сомненья, чтобы не думала она, что мы хотели обмануть ее.
— Мне
бы надо было знать о девушке, третьего дня, никак, приехавшей со священником, отцом Прохором, — проговорила Аграфена Петровна.
— В окошках не видно свету,
надо думать, что спать полегли, а то
бы прямо к Поликарпу Андреичу пошла, — сказала Аграфена Петровна.
Поэтому и думал
бы я так распорядиться — к Покрову, а может, и раньше, все работы будут кончены; отпустивши работных людей,
надо будет счета очистить.
Не уезжай он перед тем, не наругайся
надо мной, не бывать
бы мне близкой с Марьей Ивановной!..
—
Надо хорошенько будет попросить Герасима Силыча, — сказал Патап Максимыч. — Он за всем присмотрит. Да вот еще что думаю — для чего вам оставаться в здешнем городе, не лучше ль в ином месте устроиться домком? Из близких у вас здесь ведь нет никого. Ни единого человека нет, кого
бы можно было пожалеть, с кем
бы прощаться было тяжело.
— Теперь
бы надо сундук вскрыть, а то толкуем мы, толкуем, а все равно в потемках бродим.
Надо узнать, сколько наличного капитала, сколько векселей, опять же там и счетá, покойник-то сам ведь их вел, своей рукой писал. А может статься, найдется и последняя его воля.