Неточные совпадения
Года полтора от свах отбоя не было, до тех самых пор,
как Зиновий Алексеич со всей семьей на целую зиму в Москву уехал. Выгодное дельце у него подошло, но, чтобы хорошенько его обладить, надо было месяцев пять в Москве безвыездно прожить. И задумал Доронин всей семьей катить в Белокаменную, кстати ж, ни Татьяна Андревна, ни Лиза с Наташей
никогда Москвы не видали и на Рогожском кладбище сроду не маливались.
Затем в палатках богатых ревнителей древлего благочестия и в лавках, где ведется торговля иконами, старыми книгами и лестовками, сходятся собравшиеся с разных концов России старообрядцы, передают друг другу свои новости, личные невзгоды, общие опасенья и под конец вступают в нескончаемые, ни к чему, однако,
никогда не ведущие споры о догматах веры, вроде того: с
какой лестовкой надо стоять на молитве — с кожаной али с холщовой.
—
Как не знать, Никифор Васильич, — сказала Маргарита. — Старинные благодетели
никогда не оставляли нас, убогих, великими своими милостями. Благодарим вас покорно.
Изумилась Фленушка.
Никогда не видала она такою Манефу… И следа нет той величавости, что при всяких житейских невзгодах ни на минуту ее не покидала… движенья порывисты, голос дрожит, глаза слезами наполнены, а протянутые к Фленушке руки трясутся,
как осиновый лист.
«Ведай, Флена Васильевна, что ты мне не токмо дщерь о Господе, но и по плоти родная дочь. Моли Бога о грешной твоей матери, а покрыет он, Пресвятый, своим милосердием прегрешения ея вольные и невольные, явные и тайные. Родителя твоего имени не поведаю, нет тебе в том никакой надобности. Сохрани тайну в сердце своем, никому
никогда ее не повеждь. Господом Богом в том заклинаю тебя. А записку сию тем же часом,
как прочитаешь, огню предай».
— Кому
как, — молвила Марья Ивановна. — Я своей участью довольна…
Никогда не жалею о том, что замуж не вышла.
—
Никогда, мой друг, не помышляйте о земной, страстной любви к
какому бы то ни было мужчине, — с жаром заговорила Марья Ивановна.
Нефедыч надивиться не мог,
как это скоро сумел мальчуган все понять и, что раз учил,
никогда того не забывал…
Девочки, глядя на братишку, тоже прыгали, хохотали и лепетали о пряниках, хоть вкусу в них
никогда и не знавали. Старшие дети, услыхав о пряниках, тоже стали друг на дружку веселенько поглядывать и посмеиваться… Даже дикий Максимушка перестал реветь и поднял из-под грязных тряпок белокурую свою головку… Пряники! Да это такое счастье нищим, голодным детям,
какого они и во сне не видывали…
Но чудное дело: бывало, ночи напролет на молитве стаивал, до одуренья земных поклонов сот до двенадцати отвешивал, все, бывало, двадцать кафизм псалтыря зараз прочитывал, железные вериги, ради умерщвления плоти, одно время носил, не едал по неделям; но
никогда еще молитва так благотворно на его душу не действовала,
как теперь после свиданья с братом и голодной семьей его.
—
Как же мне об нем не задуматься? — грустно ответил Абрам. — Теперь хоть по крестьянству его взять — пахать ли, боронить ли — первый мастак, сеять даже уж выучился. Опять же насчет лошадей… О прядильном деле и поминать нечего, кого хошь спроси, всяк тебе скажет, что супротив Харлама нет другого работника, нет, да
никогда и не бывало. У Марка Данилыча вся его нитка на отбор идет, и продает он ее, слышь, дороже против всякой другой.
Дня через три отправил он на баржу Марка Данилыча короба с книгами. Медной полушки
никогда не упускал Смолокуров и потому наперед заявил Герасиму Силычу, что при случае вычтет с него
какую следует плату за провоз клади и за проезд его самого.
Истинно евангельское слово, что сам Соломон
никогда не украшался столь драгоценными одеждами,
как эти Господни созданья…
Ругает мысленно Марко Данилыч Веденеева за его несговорчивость, злобится на Орошина, что того и гляди выхватит он у него из рук выгодное дело, такое,
какого на Гребновской
никогда еще не бывало, а пуще всего свирепеет на Седова, на Сусалина и других рыбников, что не дали ему столько денег, на сколько подписались.
— А кто их знает, что они делают, — отвечала Аграфена Ивановна. — А надо думать, что у них нéспроста что-нибудь… Недоброе что-то у них кроется, потому что доброму человеку с
какой же стати от людей хорониться? А они всегда на запоре, днем ли, ночью ли —
никогда не пущают к себе. Мудреные!..
Говорил о бывшем землетрясенье на горе Араратской,
как вершина ее сизыми тучами облеклась,
как из туч лились ярые молнии потоками,
как стонала земля и возгремели до той поры не слыханные
никогда громы.
—
Как какое? — возразила Дуня. — Тятенька при смерти, а она со своими рассказами про Самоквасова. И на память-то ему, думаю,
никогда я не приходила.
— Хотела его совсем позабыть,
как будто
никогда его и не видывала.
— Забыл, что ли,
как он в прошлом году два раза обидел тебя — здесь да у Макарья в ярманке? — говорил Абрам Силыч. — Не сам ли ты говорил, что твоей ноги у него в дому
никогда не будет? А теперь вдруг ехать туда.
— Что вы, что вы, Патап Максимыч!.. — с живостью вскочив с дивана, вскликнул Чубалов. —
Как это возможно? Да и что я за хозяин? Век такими делами
никогда не занимался. Не могу,
как хотите, не могу; не моего ума это дело. Еще напорчу, пожалуй.
На другой же день Чапурин послал к Субханкулову эстафету, уведомляя о кончине Марка Данилыча и о том, что, будучи теперь душеприказчиком при единственной его дочери, просит Махмета Бактемирыча постараться
как можно скорее высвободить Мокея Данилыча из плена, и ежель он это сделает, то получит и другую тысячу. На этом настояла Дуня; очень хотелось ей поскорей увидеться с дядей, еще
никогда ею не виданным, хотелось и Дарью Сергевну порадовать.
— Ни слуху ни духу про него у нас
никогда по бывало, вдруг ровно из земли вырос,
как из ведьминой трубы вылетел, и ну чужим добром распоряжаться!
— Тут в том главное дело, что совсем должна стать моя торговлишка, и в разъезды за стариной ездить мне не удастся, — сказал Чубалов. — Конечно, Иванушку бы можно посылать, да все уж это не то,
как я сам. Да он же в дальних отлучках без меня и не бывал
никогда. Парень молодой, иной раз может и прошибиться.
Чубалов ошеломлен был такими милостями, о
каких и в голову
никогда ему не приходило. Особенно поразили его обещанные проценты с продажной цены. «Ведь это мало-мало, десять тысяч целковых. Буду богаче, чем тогда,
как воротился в Сосновку, да к тому же и расходов таких,
как тогда были, не предвидится. Истинно Божеская милость мне, грешному, выпала!»
—
Как? С Марьей Ивановной рознь у тебя? — промолвила она. — Слава Богу!
Никогда я не чаяла в ней толку.
Смотрит Василий Борисыч на Лизавету Трофимовну — такая она беленькая, такая чистенькая и миловидная, что другие девушки перед ней уроды уродами. И приемы у отецкой дочери не те, что у тех, и все обхожденье, — с первого же взгляда видно, что не в избе она росла, не в деревне заневестилась. Руки нежные, не
как у деревенских чупах, тотчас видно, что
никогда Лизаветины руки черной работой не бывали огрублены.
Очень уж прельстился он
никогда до тех пор не виданными городскими любавушками, что поют на всякие голоса, ровно райские птицы, а в пляске порхают,
как ласточки, что обнимают дружка таково горячо, что инда дух занимается.
—
Как же это при таком ближнем соседстве
никогда ты не бывал у Патапа Максимыча, — он ведь в здешней стороне человек на виду, — молвил Никифор Захарыч.
Долго взад и вперед ходил по келье Семен Петрович. Это была та сама келья, где в прежнее время жила Фленушка. Сколько проказ тут бывало, сколько хохота и веселья, а теперь все стало могилой, с самих стен, казалось, веяло какой-то скукой. Порядочно-таки прошло времени,
как вошла в келью молодая, пригожая, но угрюмая и сумрачная белица. Ее
никогда не видывал саратовец, бывая прежде в Комарове.
Дело,
как надобно полагать, еще не кончено, берут то того, то другого из бывавших у нас и других совершенно не известных нам людей, мужчин и женщин, и притом из таких городов и селений, которых никто из наших
никогда и не знавал.
А
какая была покойница, теперь и сказать нельзя: страстная, горячо увлекалась всем, сама такая тихая, ровная и передо мной
никогда, бывало, противного слова не молвит.