Неточные совпадения
Свиридов с любопытством следил глазами
за движениями князя. Увидев, что
тот вынул из кармана маленькую записку, он стал шарить в своем кармане и вынул такую же, во
всем похожую на первую, которую и поднес к документу, представленному его соперником.
— Впечатление беседы, — говорил между
тем Иван Иванович, — для него было очень тяжелое…
Все заметили, что
за эти проведенные с глазу на глаз с ее величеством часы у него появилась седина на висках. Завтра утром он уезжает в действующую армию.
Таково было житье-бытье Густава Бирона в Польше во
все то время, пока в Курляндии одинаково неуспешно боролись
за герцогскую корону Мориц Саксонский и князь Меншиков, а в России оканчивал и кончил свои баснословные подвиги Петр, которого сменили на престоле Екатерина и другой Петр.
За отсутствием
всех господ «штапов» (штаб-офицеров) он оставался старшим,
то есть командовал Измайловским полком.
— Как не быть известным, да и не мне одному, гвардия, народ,
все это знают и почитают тебя, царевна,
за то еще пуще.
Тем скорее она поспешит вознаградить
за упущенное, если дела примут счастливый оборот; ни о чем тогда не будет заботиться сильнее, как о
том, чтобы
всю свою жизнь представлять доказательства своей благодарности королю.
Одному ему отпускалось рыбное кушанье, в
то время, когда государыня и
весь двор держали строгий пост, а граф Бестужев принужден был обратиться к патриарху Константинопольскому
за разрешением не есть грибное.
Все шло как нельзя лучше, как вдруг случилось событие, неожиданно положившее конец
всем этим планам.
За много лет до
того один из родственников Зиновьевых по женской линии — Менгден, неисправимый кутила, бежал от долгов из России в Польшу, где и принял должность управляющего в именье одного богатого помещика. По смерти владельца ему удалось получить руку вдовы, и таким образом он снова достиг положения в жизни, которое он когда-то так легкомысленно пустил по ветру.
В
то же время он начал дело о разводе. Станислава Феликсовна не выказала ни малейшего сопротивления. Вообще она не смела даже приблизиться к мужу, так как дрожала перед ним с
того часа, как он потребовал ее к ответу. Но она делала отчаянные попытки удержать
за собой ребенка и вела из-за него борьбу не на жизнь, а на смерть.
Все оказалось напрасно.
Мы уже имели случай заметить, что Алексей Григорьевич Разумовский в государственные дела вмешиваться не любил. Он понимал, что высшие правительственные соображения не при нем писаны, что он к этому делу не подготовлен, и поэтому ограничивался
тем, что передавал государыне бумаги Бестужева да не пропускал случая замолвить
за него доброе словцо. К
тому же свойственная
всем истым малороссиянам лень еще более отстраняла его от головоломных занятий.
Этим объясняется
то, что, несмотря на исключительное положение некоторых духовных лиц при дворе, во
все продолжение царствования Елизаветы Петровны и на постоянное благорасположение к ним государыни и непрестанное ходатайство
за них Разумовского, собственно для улучшения
всего духовенства и рационального усиления его влияния было сделано или ничего, или так мало, что не стоит об этом упоминать.
Первый полк, отсалютовав царице знаменами и саблями, обскакивал
весь фронт и другой полк и останавливался
за последним; второй делал
то же, и, таким образом, государыня видела неразрывную цепь полков до Глухова. Войска были одеты заново, в синих черкесках, в широких шальварах, в разноцветных, по полкам, шапках. Государыня выходила из коляски, пешком обходила
все команды и ночевала в палатках под Ясманью.
Вскоре по возвращении из «малороссийского похода» стали готовиться к бракосочетанию великого князя. И без
того безумная роскошь двора
того времени приняла особенные размеры.
Всем придворным чинам
за год вперед было выдано жалованье, так как они «по пристойности каждого свои экипажи приготовить имеют». Именным указом было повелено знатным обоего пола особам изготовить богатые платья, кареты цугом и прочее.
Бывая
за границей, он сошелся со
всеми замечательными людьми
того времени, отлично говорил в обществе, был добрый человек, весьма гостеприимный и со
всеми одинаково любезный.
На другой день после свадьбы, 28 октября, графиня Екатерина Ивановна была пожалована в статс-дамы. Между
тем малороссийские депутаты Лизогуб, Ханенко и Гудович
все еще находились при дворе, ожидая окончательного решения об избрании гетмана. Они, впрочем, сумели
за это время выхлопотать много льгот для своей родины.
Княжна Людмила, добрая, хорошая, скромная девушка, и не подозревала, какая буря подчас клокочет в душе ее «милой Тани», как называла она свою подругу-служанку, по-прежнему любя ее
всей душой, но вместе с
тем находя совершенно естественным, что она не пользуется
тем комфортом, которым окружала ее, княжну Людмилу, ее мать, и не выходит, как прежде, в гостиную, не обедает
за одним столом, как бывало тогда, когда они были маленькими девочками.
Пока что этот вопрос для наивной Тани, при которой остальные дворовые девушки
все же остерегались говорить о своих шашнях, так как, не ровен час, «сбрехнет» «дворовая барышня» — данное ими Тане насмешливое прозвище — княжне, а
то, пожалуй, и самой княгине, пойдет тогда разборка. В этих соображениях они при Татьяне держали, как говорится, язык
за зубами.
Заснуть, впрочем, она, конечно, не могла. После
всего, только что услышанного ею от Никиты, можно ли было даже думать о сне. Голова ее горела. Кровь била в висках, и она
то и дело должна была хвататься
за грудь — так билось в этой груди сердце.
Тот потянул
за скобку окованной железом двери, но она не поддавалась. Он напряг
все усилия, но они были тщетны. Князь приказал позвать на помощь рабочих, расчищавших парк. Усилиями пяти человек дверь подалась.
В
ту же минуту поднесли
всем присутствующим по такому же бокалу вина, и
все выпили
за здоровье его величества. Государь, обратившись к сопровождавшему его архиерею, сказал...
Но это еще было ничего в сравнении с
тем, что произошло между фундаментом дома и нижним этажом. Там спали шестнадцать работников, приставленных смотреть
за катальной горой.
Все они до одного погибли под осевшим зданием.
— Он отдает эту усадьбу
за бесценок, а сам уже находится в Александро-Невском монастыре послушником. В виде вклада он отдал
все имевшиеся у него деньги и
те, которые выручил от продажи дома на Васильевском острове. Покупную цену
за эту дачу тоже, по его желанию, надо будет внести в монастырскую казну.
Около полугода вела княжна Людмила Васильевна такой странный образ жизни, а затем постепенно стала его изменять, хотя просыпалась
все же далеко после полудня, а ложилась позднею ночью или, порою, даже ранним утром. Но прозвище, данное ей императрицей: «Ночная красавица», так и осталось
за ней. Благоволение государыни сделало
то, что высшее петербургское общество не только принимало княжну Полторацкую с распростертыми объятиями, но прямо заискивало в ней.
Императрица, как мы знаем, с самого начала царствования вступила на путь своего отца — Петра Великого. Она восстановила значение Сената, который пополнен был русскими членами. Сенат зорко следил
за коллегиями, штрафовал их
за нерадение, отменял несправедливые их приговоры. Вместе с
тем он усиленно работал, стараясь ввести порядок в управление и ограничить злоупотребления областных властей. Но больше
всего он занимался исполнением проектов Петра Шувалова.
Затем возник сложный германский вопрос. Война
за австрийское наследство перевернула европейскую политику. До
тех пор
все боялись могущества маститых австрийских Габсбургов и сочувствовали французским Бурбонам, боровшимся с ними. Теперь Фридрих II унизил Австрию, отхватил у нее лучшую провинцию — Силезию и застращал
всех своей находчивостью и гениальностью полководца.
Вслед
за тем Апраксин начал показавшееся
всем очень странным отступление, что и отразилось в самом Петербурге.
Он позвонил. Явился Яков,
все еще служивший у графа, так как отпуск его на волю, несмотря на уплаченные
за него графом помещику деньги, еще не состоялся,
за окончанием
всех формальностей. В его сундуке, однако, уже лежали и
те двести рублей, которые дал ему Иосиф Янович
за услугу, вместе с ранее накопленными деньгами и оставшимися от уплаты
за поимку Никиты.
— Вы хотите сказать, что этот блеск и эта атмосфера останутся, но это не
то, князь, вы, быть может, теперь под влиянием чувства обещаете мне не стеснять мою свободу, но на самом деле это невозможно, я сама буду стеснять ее, сама подчинюсь моему положению замужней женщины, мне будет казаться, что глаза мужа следят
за мной, и это будет отравлять
все мои удовольствия, которым я буду предаваться впервые, как новинке.
Этот-то ночной свет и был причиной
того, что на Васильевском острове
все были убеждены, что «чародей» по ночам справляет «шабаш», почетным гостем на котором бывает сам дьявол в образе ворона. Утверждали также, что патер Вацлав исчезает на несколько дней из своей избушки, улетая из нее в образе филина. Бывавшие у патера Вацлава днем
за лекарственными травами, по общему говору, имевшими чудодейственную силу от груди и живота, тоже оставались под тяжелым впечатлением.
А если другой пользуется такими же, как он, быть может, и большими правами,
то он вправе считать это изменой и жестоко отомстит
за нее. Отомстит смертью. Надо было убедиться в этом. Он
все равно не спал ночей под влиянием тревожных дум. Он стал проводить их у дома княжны Полторацкой, сторожа заветную калитку.
В битве при Кунерсдорфе атаку, решившую победу, повел с безумной отвагой молодой Лысенко, ставший
за короткое время кумиром солдат, не только
той части, которая была под его начальством, но и других частей. Он шел
все время вперед и упал с простреленной в нескольких местах грудью. Это не помешало ему приподняться с трудом на коленях — и крикнуть...
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово: что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А
все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и не узнали! А
все проклятое кокетство; услышала, что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с
той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает, что он
за ней волочится, а он просто тебе делает гримасу, когда ты отвернешься.
Да объяви
всем, чтоб знали: что вот, дискать, какую честь бог послал городничему, — что выдает дочь свою не
то чтобы
за какого-нибудь простого человека, а
за такого, что и на свете еще не было, что может
все сделать,
все,
все,
все!
Осип (выходит и говорит
за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб
все живее, а не
то, мол, барин сердится. Стой, еще письмо не готово.
Анна Андреевна. Тебе
все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что жизнь нужно совсем переменить, что твои знакомые будут не
то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и
все светские… Только я, право, боюсь
за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо, какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
Глеб — он жаден был — соблазняется: // Завещание сожигается! // На десятки лет, до недавних дней // Восемь тысяч душ закрепил злодей, // С родом, с племенем; что народу-то! // Что народу-то! с камнем в воду-то! //
Все прощает Бог, а Иудин грех // Не прощается. // Ой мужик! мужик! ты грешнее
всех, // И
за то тебе вечно маяться!