Неточные совпадения
Наконец, 16 октября 1749 года подписан был Елизаветой Петровной указ об отправке
графа Гендрикова для избрания гетмана и о передаче всех дел украинских из Сената в Коллегию иностранных дел. В это время были отпущены и депутаты. Дело об избрании
графа Кирилла Григорьевича было решено в Петербурге, теперь следовало исполнить обряд выбора его вольными
голосами.
Летом 1751 года, когда
граф Кирилл был уже в Малороссии, Никита Афанасьевич Бекетов, любивший литературу и занимавшийся вместе с другом своим Елагиным писанием стихотворений, стал перекладывать стихи свои на музыку. Песни, им сочиненные, певали у него молоденькие придворные певчие. Некоторых из них Бекетов полюбил за их прекрасные
голоса и в простоте душевной иногда гулял с ними по Петергофским садам.
— Что с тобой? — дрожащим
голосом спросил
граф Свиридов, который вдруг сам почувствовал какой-то инстинктивный страх, физически выразившийся в том, что по телу
графа, особенно по спине, забегали мурашки.
Для
графа Петра Игнатьевича, не говоря уже о князе Луговом, день, проведенный в Зиновьеве, показался часом. Освоившаяся быстро с другом своего жениха, княжна была обворожительно любезна, оживлена и остроумна. Она рассказывала приезжему петербуржцу о деревенском житье-бытье, в лицах представляла провинциальных кавалеров и заставляла своих собеседников хохотать до упаду. Их свежие молодые
голоса и раскатистый смех доносились в открытые окна княжеского дома и радовали материнский слух княгини Вассы Семеновны.
— Как давно мы с вами не видались,
граф? — ровным, спокойным
голосом сказала она и протянула ему руку.
«Отойдите,
граф, или я позвоню!» — раздался в его ушах
голос молодой девушки.
Так думал
граф, возвращаясь, повторяем, очарованный из дома княжны Полторацкой. Другой внутренний
голос, однако, говорил ему иное и как чудодейственный бальзам действовал на его измученное сердце.
Граф слишком любил, чтобы не надеяться, слишком желал, чтобы не рассчитывать на исполнение своих желаний.
Вот те успокоительные мысли, которые подсказывал ему внутренний
голос,
голос надежды, присущий каждому человеческому сердцу.
Граф Иосиф Янович стал надеяться и терпеливо ждать. Время летело.
Так говорил этот серьезный, властный
голос, и
граф Свянторжецкий уже стал было прислушиваться к нему. Тогда-то в уме его и стало появляться решение отказаться от услуг патера Вацлава и постараться сбросить с себя гнет страсти к княжне Людмиле, вычеркнуть из сердца ее пленительный образ.
— Однако вы заставляете себя ждать,
граф, — встретила его деланно спокойным упреком княжна Людмила, но в
голосе ее слышались сдавленные ноты, указывавшие на с трудом подавляемое волнение.
В будуаре никого не было. Дрожащим от волнения
голосом начал
граф свою исповедь. Он подробно рассказал, кто он такой, его побег от отца, принятие, по воле его матери, титула
графа, не умолчал даже об источнике их средств — старом еврее.
— Солдат в генералы не попадает в мгновение ока, а генерал в солдаты может попасть, — достигал до приемной зычный, гнусавый
голос графа, и даже сдержанный шепот ожидавших очереди мгновенно замолкал, и наступала та роковая тишина, во время которой, как говорят, слышен полет мухи.
— Где ж на воздухе, — продолжал кротким
голосом граф, — разве «Credit mobilier» [Credit mobilier (точнее Societe generale du credit mobilier) — крупный французский акционерный банк (1852–1871), широко занимавшийся рискованными спекулятивными аферами; руководители его были связаны с императором Наполеоном III.] — не то же самое?
Неточные совпадения
— Я хочу предостеречь тебя в том, — сказал он тихим
голосом, — что по неосмотрительности и легкомыслию ты можешь подать в свете повод говорить о тебе. Твой слишком оживленный разговор сегодня с
графом Вронским (он твердо и с спокойною расстановкой выговорил это имя) обратил на себя внимание.
— Я вас познакомила с ним как с Landau, — сказала она тихим
голосом, взглянув на Француза и потом тотчас на Алексея Александровича, — но он собственно
граф Беззубов, как вы, вероятно, знаете. Только он не любит этого титула.
«Ты не узнал меня,
граф?» — сказал он дрожащим
голосом. «Сильвио!» — закричал я, и признаюсь, я почувствовал, как волоса стали вдруг на мне дыбом.
Не могу утверждать — до или после меня проживал в Испании покойный
граф Салиас. Он много писал о ней в «
Голосе», но тогда, летом 1869 года, его не было; ни в Мадриде, ни в других городах, куда я попадал, я его не встречал. Думаю, однако, что если б ряд его очерков Испании стал появляться раньше моей поездки, я бы заинтересовался ими. А «
Голос» я получал как его корреспондент.
Граф Салиас в"
Голосе"проделал целую кампанию против этого варварского пережитка, который теперь начинает забирать и французскую публику. Он называл бой быков"бойней быков", и в этом он был, в общем, прав, хотя эти"корриды"и кончаются гибелью тореро. В последние годы особенно как-то часто.