Неточные совпадения
—
Вот как!
Меня объявили умершей!
Тебе не хотели оставить даже воспоминания о матери! Это неправда, Ося,
я жива,
я стою перед
тобой. Посмотри на мои черты, ведь они и твои также. Дитя мое, неужели
ты не чувствуешь, что принадлежишь
мне?..
— А,
вот как,
ты не смеешь повторять их
мне! Но
я все-таки хочу знать, отвечай,
я приказываю!
В
тебе все мое честолюбие, сделать твою будущность счастливой и великой —
вот все, чего
я еще требую от жизни.
—
Вот с тех пор, как
ты мне сказала об этом князе,
я начала думать…
— Да
вот ты увидишь его на днях. Он приедет, — закончила княжна свой рассказ. —
Ты тогда скажешь
мне, права
я или нет?..
—
Вот как, может быть,
ты мне скажешь и зачем он приедет?
— А
ты думаешь, шучу. У нас это не так водится, не для того
я его с
тобой иногда одну оставляла, чтобы он перед
тобой амуры распускал. Надо было честь честью сперва ко
мне бы обратиться,
я бы попросила время подумать и переговорить с
тобой. Протянула бы денька два-три, а потом уже и дала бы согласие. А они на, поди… Столковались без матери. Завтра приедет просить твоей руки. А
я вот возьму да завтра не приму.
—
Вот видишь ли, видишь…
Мне очень жаль расстаться с
тобой, но
я понимаю маму… Ей со
мной и
тобой сразу тяжело расстаться, и к тому же
я не хочу мешать твоей судьбе, пусть мы будем счастливы обе.
— Ишь
ты, ее сиятельство забота обо
мне одолела, — со злобным смехом заговорила она сама с собою, пробираясь по задворкам деревни за околицу, — люблю ее, дочь
мне будет напоминать… Судьбу ее устрою… Не хочешь ли замуж за дворового… Эх, ваше сиятельство,
я и за князя вашего замуж выйти не захочу.
Вот что!
—
Ты вот послушай лучше, что
я тебе скажу.
—
Вот как, ну, значит, извините, князь, поклепала на вас понапрасну. Дочка-то моя, видно, без
меня разговорчивее. Значит,
ты знаешь, — вдруг оставила она шутливый тон и обратилась к дочери, — что князь приехал просить твоей руки.
Ты согласна, согласна и
я.
—
Вот спасительная мысль, которая пришла
тебе в голову, дружище.
Я поговорю с ней об этом.
Я прямо настою на этом по праву жениха. Не может же она оставаться на год в Зиновьеве, где все ей будет напоминать ужасное происшествие.
—
Ты знай, что
я тебя всегда найду, а потому
тебе мне служить выгоднее, нежели идти против
меня. Так
вот тебе мой наказ.
Ты своей княжне-то так скажи, что
я все знаю и вас обоих погубить могу, чтобы она, значит,
мной не пренебрегала.
—
Я полагаюсь на
тебя.
Вот тебе на расходы.
— Когда же я задремал? — оправдывался Обломов, принимая Андрюшу в объятия. — Разве я не слыхал, как он ручонками карабкался ко мне? Я все слышу! Ах, шалун этакой: за нос поймал!
Вот я тебя! Вот постой, постой! — говорил он, нежа и лаская ребенка. Потом спустил его на пол и вздохнул на всю комнату.
— И
вот я тебя кликнул и перетащил сюда сегодня, сегодняшнего числа, — запомни! — с тем чтобы послать тебя, и опять-таки сегодня же, к Катерине Ивановне, и…
— Пустяки молоть мастер, — сказал ему директор, — а на экзамене не мог рассказать системы рек!
Вот я тебя высеку, погоди! Ничем не хочет серьезно заняться: пустой мальчишка! — И дернул его за ухо.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да
вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, //
Ты, от кого
я пьян бывал!
И
вот ввели в семью чужую… // Да
ты не слушаешь
меня…» — // «Ах, няня, няня,
я тоскую, //
Мне тошно, милая моя: //
Я плакать,
я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего
ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «
Я не больна: //
Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Куда? Уж эти
мне поэты!» // — Прощай, Онегин,
мне пора. // «
Я не держу
тебя; но где
ты // Свои проводишь вечера?» // — У Лариных. — «
Вот это чудно. // Помилуй! и
тебе не трудно // Там каждый вечер убивать?» // — Нимало. — «Не могу понять. // Отселе вижу, что такое: // Во-первых (слушай, прав ли
я?), // Простая, русская семья, // К гостям усердие большое, // Варенье, вечный разговор // Про дождь, про лён, про скотный двор…»
Но
вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как
я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо
мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва,
я думал о
тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще
мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да
вот… какой же
я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —