Неточные совпадения
«Куда? Уж эти
мне поэты!»
— Прощай, Онегин,
мне пора.
«
Я не держу
тебя; но где
тыСвои проводишь вечера?»
— У Лариных. — «
Вот это чудно.
Помилуй! и
тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?»
— Нимало. — «Не могу понять.
Отселе вижу, что такое:
Во-первых (слушай, прав ли
я?),
Простая, русская семья,
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный двор...
—
Я тут еще беды не вижу.
«Да скука,
вот беда, мой друг».
—
Я модный свет ваш ненавижу;
Милее
мне домашний круг,
Где
я могу… — «Опять эклога!
Да полно, милый, ради Бога.
Ну что ж?
ты едешь: очень жаль.
Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль
Увидеть
мне Филлиду эту,
Предмет и мыслей, и пера,
И слез, и рифм et cetera?..
Представь
меня». — «
Ты шутишь». — «Нету».
—
Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас
Они с охотой примут нас.
И
вот ввели в семью чужую…
Да
ты не слушаешь
меня…» —
«Ах, няня, няня,
я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать,
я рыдать готова!..» —
«Дитя мое,
ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего
ты хочешь, попроси…
Дай окроплю святой водою,
Ты вся горишь…» — «
Я не больна:
Я… знаешь, няня… влюблена».
«Дитя мое, Господь с
тобою!» —
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой.
Ты чуть вошел,
я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила:
вот он!
«Ах! няня, сделай одолженье». —
«Изволь, родная, прикажи».
«Не думай… право… подозренье…
Но видишь… ах! не откажи». —
«Мой друг,
вот Бог
тебе порука». —
«Итак, пошли тихонько внука
С запиской этой к О… к тому…
К соседу… да велеть ему,
Чтоб он не говорил ни слова,
Чтоб он не называл
меня…» —
«Кому же, милая моя?
Я нынче стала бестолкова.
Кругом соседей много есть;
Куда
мне их и перечесть...
«Ну, что соседки? Что Татьяна?
Что Ольга резвая твоя?»
— Налей еще
мне полстакана…
Довольно, милый… Вся семья
Здорова; кланяться велели.
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи, что за грудь!
Что за душа!.. Когда-нибудь
Заедем к ним;
ты их обяжешь;
А то, мой друг, суди
ты сам:
Два раза заглянул, а там
Уж к ним и носу не покажешь.
Да
вот… какой же
я болван!
Ты к ним на той неделе зван...
Конечно, не один Евгений
Смятенье Тани видеть мог;
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный);
Да
вот в бутылке засмоленной,
Между жарким и блан-манже,
Цимлянское несут уже;
За ним строй рюмок узких, длинных,
Подобно талии твоей,
Зизи, кристалл души моей,
Предмет стихов моих невинных,
Любви приманчивый фиал,
Ты, от кого
я пьян бывал!
Но
вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы.
Ах, братцы! как
я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо
мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва,
я думал о
тебе!
Москва… как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!
И
вот по родственным обедам
Развозят Таню каждый день
Представить бабушкам и дедам
Ее рассеянную лень.
Родне, прибывшей издалеча,
Повсюду ласковая встреча,
И восклицанья, и хлеб-соль.
«Как Таня выросла! Давно ль
Я, кажется,
тебя крестила?
А
я так на руки брала!
А
я так за уши драла!
А
я так пряником кормила!»
И хором бабушки твердят:
«Как наши годы-то летят...
— Когда же я задремал? — оправдывался Обломов, принимая Андрюшу в объятия. — Разве я не слыхал, как он ручонками карабкался ко мне? Я все слышу! Ах, шалун этакой: за нос поймал!
Вот я тебя! Вот постой, постой! — говорил он, нежа и лаская ребенка. Потом спустил его на пол и вздохнул на всю комнату.
Неточные совпадения
—
Вот то-то же. Поезжайте-ка вы теперь вперед, а
я за вами. Кучер,
ты, братец, возьми дорогу пониже, через огород. Побеги, телепень Фома Меньшой, снять перегородку. А
я за вами — как тут, прежде чем успеете оглянуться.
— Подпусти и брюкву, и свеклу. А к жаркому
ты сделай
мне вот какую обкладку…
Вот ты у
меня постоишь на коленях!
ты у
меня поголодаешь!» И бедный мальчишка, сам не зная за что, натирал себе колени и голодал по суткам.
— Поверите ли, ваше превосходительство, — продолжал Ноздрев, — как сказал он
мне: «Продай мертвых душ», —
я так и лопнул со смеха. Приезжаю сюда,
мне говорят, что накупил на три миллиона крестьян на вывод: каких на вывод! да он торговал у
меня мертвых. Послушай, Чичиков, да
ты скотина, ей-богу, скотина,
вот и его превосходительство здесь, не правда ли, прокурор?
— Когда
ты не хочешь на деньги, так
вот что, слушай:
я тебе дам шарманку и все, сколько ни есть у
меня, мертвые души, а
ты мне дай свою бричку и триста рублей придачи.