– Ясновельможный
пан гетман! – крикнул гонец, еле-еле отдышавшись. – На казаков напали московиты!
–
Пан полковник, нельзя идти прямо под пушки, – заметил ему гетман.
– Но не ты ли,
пан гетман, уверял нас, что его королевское величество позволил крест целовать одному токмо королевичу?
– Истинно, вельможный
пан!.. Но мы пока того не видим, чтобы вы хорошо нами управляли. Мы видим убийства, пожоги, грабежи…
Тишина за спиной
пана воеводы вдруг прорвалась сухим, отчаянным, рвущим горло и душу рыданием.
Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать
Карту слов. Я отлично
умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!
Спасибо! Я стал чуточку лучше понимать мир эмоций.
Вопрос: надеяться на лучшее — это что-то нейтральное, положительное или отрицательное?
Дрожь пробирала меня, когда я склонился и дотронулся до его тела, весь организм противился такому контакту с чудовищем, но делать было нечего – либо
пан, либо пропал.
– Совершенно точно,
пан майор. Наш человек слышал разговор немецких офицеров.
– Прошу
пана лекаря, что же наша панна… ведь мы её так любим.
Англичанин съёжился, но, глядя на то, как молодые
паны начали дружно укладываться на лавки, последовал их примеру.
Да предупреди, чтобы ни литовские
паны рады, ни церковные чины не вмешивались в наши семейные переговоры.
Сильный
пан мог отнять у более слабого соседа землю, холопов, любимую женщину, и при этом он плевать хотел на королевскую власть.
– Запевне
пан генерал есть поляк? – улыбаясь, допытывалась она.
Выпивши вдоволь, весёлые, с багровыми лицами, со сверкающими глазами
паны вскочили на коней и понеслись к турам. Завыли сигнальные трубы…
–
Пан ротмистр, видно, этот русский медведь сказал правду: кто-нибудь из наших здесь был. Всё ограблено, есть только чёрствый хлеб…
Эта свадьба была самая пышная из всех; музыканты, привезённые князем, играли такую музыку, какой ещё на свете не слышали; даже у старых
панов кровь разгорелась, да так, что они едва не пустились плясать с молодыми служанками!
– Что бы вам предложить, милостивый
пан?
– Так… И что же
пан поручик об этом думает?
Всё это привело к беспределу «шляхетских свобод», а короли стали марионетками в руках
панов, способных запросто заблокировать любой их шаг.
– Верю слову
пана полковника…
А могущественные
паны жили сами по себе.
– Спасибо,
пан профессор, – она даже улыбнулась ему. – Мне уже лучше.
– Вовсе нет, – невозмутимо ответил
пан. – Женщин я очень люблю.
– Я сделаю то, что меня просит
пан офицер, – твёрдо сказал он. – Правда, за это меня могут выгнать с работы. За то, что я без спросу ушёл…
–
Пан доктор, ну зачем вы… Мы столько говорили об этом… Я вас предупреждал, а вы меня уверяли в обратном… Это случилось… Это случилось… Они пришли за мной…
Добрый
пан дантист заметно повеселел после бритья, достал карманное зеркальце, аккуратно причесался, включил миниатюрный транзистор с наушником и застыл в блаженном просветлении.
Длинные тёмные волосы падали ему на плечи, а фигуру имел такую панскую, что не надо было показывать на него пальцем, что он тут
пан.
Уловив настроение короля в отношении вдовствующей княгини, литовские
паны стал быть нею дерзкими и наглыми.
Это наше общее воспоминание,
пан ректор, – девятнадцатилетней давности.
– Так точно, товарищу… то есть
пане начальник. Тренируемся, значит.
– Очень странно, – заметил
пан снова, я только плечами пожала.
– Если вы опять насчёт денег вашей покойной супруги, то я, проше
пана, готов на святой иконе поклясться, что…
Но теперь
пану рогоносцу станут известны подробности их страстных свиданий и слова дорогой супруги о дряхлом, опротивевшем старикашке, которому давно пора в могилу.
– Сказать, какой главный вопрос между нашими господарями? – сказал пьяным голосом
пан, икнув.
– О нет, ни в коем случае, – покровительственно покачал головой
пан маршалок, который прямо на глазах вновь обретал уверенность.
– Не больно-то и хотелось, – буркнула я на всякий случай за спину, где стоял
пан. Он предсказуемо вздохнул.
– Задержись ненадолго, я два слова только скажу
пану старосте.
– А какой у меня дом? – говорит
пан жадный.
Хутор
пана сотника, потерявшего дочь, теперь отрезан от всего мира, окружён глубоким рвом, и путь посторонним сюда заказан.
– До вас
пан кавалер, моя панна, – доложил управитель.
На простой люд, разумеется, весть о войне обрушилась как гром с ясного неба: это тебе не турку или
пана идти бить бог весть в какие пределы – ворог сам заявился непрошеный, всем миром надобно подниматься!
– Вас хочет срочно видеть
пан сыскной воевода. Прошу следовать за мной.