Эмпирические данные

Эмпирические данные (от др.-греч. εμπειρία [empeiría] «опыт») — данные, полученные через органы чувств, в частности, путём наблюдения или эксперимента. В философии после Канта полученное таким образом знание принято называть апостериорным. Оно противопоставляется априорному, доопытному знанию, доступному через чисто умозрительное мышление.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Для прохождения меж Сциллой истории и Харибдой социальной философии социологии необходим собственный метод анализа эмпирических данных, предполагающий и выделение, и описание, и объяснение существенного. Этот метод должен соответствовать требованиям научности, т. е. быть способным проверять (а не просто иллюстрировать) теорию на эмпирических данных. Следовательно, эмпирическая социология с необходимостью будет пользоваться сравнением, и это не что иное, как сравнительные методы, т. е. сравнение как косвенный эксперимент. В этом смысле можно согласиться с утверждением Дюркгейма о том, что сравнительная социология – не отдельная отрасль социологии, а сама социология, когда она ставит задачу научного объяснения фактов.

Коллектив авторов, Сравнительная социология, 2015

К. Маркс) следует относить к общенаучным, как и диалектику, моделирование и др.); б) определенные квалиметрические представления и процедуры измерения, включая способы их пополнения; в) ясная эпистемологическая норма и соответствующая логика проблематизации объекта и концептуализации предмета исследования; г) прописанные схемы интерпретации и операционализации понятий. Заметим, что по этим же причинам неправомерно отождествление марксизма с позитивизмом, которое проводится феноменологами[142], постмодернизмом[143] и др. Однако исторический материализм – и в этом была его действительно значимая интегративная методологическая функция для всех социогуманитарных наук – представлял определенную картину социальной реальности как пространство научного поиска. Да, ему не хватало открытости, восприимчивости, динамики в соответствии с изменениями жизни, но исходные предпосылки, без которых невозможно всерьез говорить о какой-либо методологии, истмат формулировал внятно и однозначно, может быть, даже излишне строго. Мы имеем в виду, во-первых, онтологические постулаты; во-вторых, эпистемологические презумпции; в третьих, культурно-исторические детерминации; в-четвертых, аксиологические основания: четыре необходимых элемента первой, предпосылочной части методологии. Не секрет, что многие направления западной социологии (феноменология, структурализм, неомарксизм, постмодернизм и др.) возникли как реакция, как явное или латентное противоборство не с выводами или эмпирическими данными, а именно с методологическими предпосылками истмата. Но на рубеже 90-х годов XX в. эта методология была подвергнута не конструктивной имманентной критике, а, можно сказать, «пролеткультовскому» отрицанию.

С. А. Шавель, Общественная миссия социологии, 2010

Попытку преодолеть возникающие в логическом позитивизме трудности, связанные с абсолютизацией роли эмпирических данных познания, предпринял критический рационализм. Его представитель Карл Поппер (1902–1994) полагал, что задача научного познания состоит не в поиске абсолютного знания, теории, а в разрешении проблемы роста знания. Рост же знания достигается в ходе рациональной дискуссии. По модели Поппера, в основе науки лежат гипотезы, из которых по методу дедукции выводятся поддающиеся эмпирическому опровержению следствия.

Владимир Калмыков, Философия, 2017

На основе эмпирических данных здесь происходит мысленное объединение исследуемых объектов, постижение их сущности, законов их существования, составляющих основное содержание теорий – «квинтэссенции» знания на данном уровне. Важнейшая задача теоретического знания – достижение объективной истины во всей ее конкретности и полноте содержания. При этом особенно широко используются такие познавательные приемы и средства как абстрагирование – отвлечение от ряда свойств и отношений предметов, идеализация – процесс создания чисто мысленных предметов, синтез – объединение полученных в результате анализа элементов в систему, дедукция – движение познания от общего к частному, восхождение от абстрактного к конкретному и др. Присутствие в познании идеализации служит показателем развитости теоретического знания как набора определенных идеальных моделей.

С. Ю. Махов, Аналитика безопасности, 2013

Таким образом, самый характер теории в области культуры нельзя себе представлять по типу физической или логико-математической. Аналитическая экспликация культурных феноменов не может быть предусмотрена какой-либо готовой теорией или ориентирована на универсальный набор элементов, структур и параметров. Мысль, анализирующая культурные феномены, должна быть на каждом шагу готова к неожиданностям и необходимости перестройки не только выстроенной концепции, но и исходных посылок. Как известно, и физическая мысль время от времени оказывается в критическом положении, когда накопленные эмпирические данные начинают на окраинах мира физического знания приходить в несоответствие с принятой теорией; тогда оказывается необходимым вносить поправки даже в исходные постулаты науки; и тогда меняется общая парадигма научного мышления. Теория и эмпирия время от времени расходятся. Но в физике это происходит редко, смена научной парадигмы начинает новую большую эпоху. В культурной же области кризис – непрерывное состояние; таково должно быть и условие здравой аналитической мысли на каждом ее шагу. Постоянный кризис требует недремлющего критического отношения к концептуальным средствам. Аналитическая мысль, занятая феноменами культуры, всегда находится на пороге неожиданного – не в смысле регистрации неизвестного факта, а в более фундаментальном смысле – в плане достаточности принципов анализа. Каждый предстоящий феномен может потребовать новых, непредусмотренных ходов мысли. В этой непредусмотренности вся прелесть гуманитарного исследования. И наоборот, каждое подведение исследуемого феномена под готовую концепцию без оглядки – сомнительно. И банально.

С. Я. Сендерович, Морфология загадки, 2008

Не буду оспаривать пользу эмпирических методов для решения частных задач. Но было бы ошибочно, на мой взгляд, преувеличивать их достаточность и надежность. Их результаты зависят от субъективного произвола исследователей и опрашиваемых, от случайностей, от априорных установок и предвзятых убеждений, от пропагандистских целей и политической ситуации. Эмпирическими данными до такой степени переполнены все сообщения средств массовой информации и профессиональная литература, что можно констатировать своего рода террор эмпиризма. Числа, величины, проценты, свидетельства отобранных граждан, отсортированные факты и т. п. – это все кажется на первый взгляд бесспорным и убедительным. А между тем ничто так не искажает реальность, как манипулирование этими «бесспорными» величинами и фактами. Эмпирические методы социальных исследований стали не столько методами научного познания, сколько методами пропаганды и идеологического оболванивания масс.

Зиновьев А. А., На пути к сверхобществу, 2008

Во второй половине ХХ в. одно из влиятельных направлений в современной философии науки – критический рационализм – претендовал на выработку новейших критериев научной рациональности. Во-первых, он стремился отграничить сферу рациональности – науку – от псевдонауки (религии, метафизики, идеологии) и осуществить демаркацию между научным знанием и ненаучным. Во-вторых, критический рационализм выдвинул на первый план гипотетико-дедуктивную модель научного познания, в которой преимущественное значение имеют рационально конструируемые схемы объяснения эмпирических данных. В-третьих, рационализм этого направления выступает не только как характеристика научного знания, но и как норма поведения ученых (в исследовательской деятельности). С точки зрения критического рационализма, рационально действует тот ученый, который строит смелые теоретические гипотезы, открытые разнообразным попыткам их опровержения. Итак, согласно критическому рационализму, основанием и залогом рациональности является соблюдение принципа бескомпромиссной критики, опирающейся на метод фальсификации. Следствием же всех этих операций было признание принципиальной гипотетичности научного знания.

Полякова Яна С., Общие проблемы философии науки, 2011

Психологический подход является близким к антропологическому, хотя выделяется в качестве самостоятельного. Общим для них является требование исходить в анализе политических отношений из человеческого фактора. Однако в отличие от антропологизма, который лишь частично подкрепляется эмпирическими данными, оставаясь во многом частью философии политики, психологизм стремится опираться на позитивные данные. В его рамках ведется разработка единиц измерения поведенческих реакций, с помощью которых становится возможным проведение широких психометрических, конкретных исследований. Кроме того, психологизм не ограничивается изучением человека как представителя рода, а обращается к анализу конкретных особенностей индивидуального развития.

Лучков Н. А., Ответы на экзаменационные вопросы по политологии, 2009

Однако подразумеваемая в последнем случае возможность ввести критерий для различения правильных и неправильных способов детерминации социального познания на основе выделения в доступной совокупности релевантных эмпирических данных, связанных или, наоборот, не связанных с социальной позицией субъекта, в свою очередь представленной как подмножество этих данных, кажется казуистической (поскольку выделение субъектом или даже другим таким же детерминированным наблюдателем последнего подмножества зависит от возможности сформулировать такой критерий в качестве не зависящего от указанных фактов и в этом смысле неэмпирического).

Коллектив авторов, Обыденное и научное знание об обществе: взаимовлияния и реконфигурации, 2015

«Комплексный подход в психологии, выражавшийся в ранних трансперсональных моделях психики, предложенных Майерсом, Джеймсом и Юнгом, в 1950-60-х годах получил неожиданное клинико-экспериментальное подтверждение в инновационных психоделических исследованиях Станислава Грофа, одного из [творческих] основателей трансперсонального движения. Эмпирические данные о воздействии ЛСД, собранные Грофом и его коллегами в Праге и впоследствии подтверждённые в ходе тысяч безнаркотических сеансов холотропного дыхания, полностью опровергли предположения Грофа, обусловленные его материалистическим, атеистическим и классическим фрейдистским образованием. Глубокое экспериментальное изучение психики, подтвердившее относительную справедливость подхода Фрейда к изучению сознания, основанного на воспоминаниях из собственной жизни, также привело к открытию более глубинных и тонких структур, включая бессознательное Ранка[65], архетипы Юнга и другое. Как пишет Гроф, человеческие существа демонстрируют особую двойственность, в некотором смысле напоминающую дихотомию “частица-волна” света и субатомной материи. Если в одних ситуациях они могут быть успешно описаны как отдельные материальные объекты или биологические механизмы, то в других они показывают характеристики огромных полей сознания, выходящих за пределы пространства, времени и обусловленности. Похоже, что между этими двумя аспектами человеческой природы существует собственное динамическое напряжение, отражающее двойственность части и целого, существующего во всех уголках Вселенной и на разных уровнях реальности»[66].

Мири С. Д., Общественная мысль Алламы Джа‘фари, -1

4. Смущает также отсутствие анализа коллективной формы собственности, в том числе и интеллектуальной; сугубо субъективный подход к пониманию творчества и преодоления эксплуатации. Бегло отмечается, что движение к постэкономическому социуму становится возможным после того, как удовлетворены материальные потребности и понята действительная роль знаний. На наш взгляд, и то и другое следует оценивать на основе эмпирических данных, привлекая не только статистику, но и социологические исследования.

Шавель С. А., Перспективы развития социума, 2015

Важной представляется также связь теории права с социологией. Социология как наука об обществе может пониматься по-разному. Ввиду ее интеграционного характера можно сказать, что она изучает различные формы и способы взаимодействия людей. Именно социология обращает внимание на различные социальные системы (группы, организации, партии, общество в целом) как особые конструкции взаимодействия. Нигде более само это взаимодействие, его механизмы, варианты, системы не становятся объектом специального анализа, безотносительно к их конкретному содержанию. С этой характеристикой связан и еще один аспект социологического анализа: все, что подвергается исследованию, изучается с точки зрения интегрированности, включенности в общество как целое. Можно сказать, что социология изучает общие принципы воспроизводства и изменений основных форм социальных взаимодействий, в том числе общество как целостную систему социальных взаимодействий на основе широкого привлечения эмпирических данных, фактов реальной жизни, выделяя повторяющееся, устойчивое в этих взаимодействиях в различных сферах общественной жизни. Как и другие науки, социология в настоящее время переживает парадигмальный поворот от психологического к коммуникативному видению социальной реальности.[12] Социология вносит свой вклад в развитие правовой теории, позволяя глубже понять природу права и его (права) социальное действие. Поскольку право немыслимо вне социума и вне социального взаимодействия, то именно социология позволяет понять характер такой связи и такого взаимодействия, вскрыть его коммуникативные механизмы.

Тимошина Е. В., Общая теория права. Учебник, 2017

Пытаясь дать целостное описание социальной жизни, эти теории стремятся осмыслить роль различных факторов и получить эмпирические данные для обоснования своих идей. Так возникают теории малых групп, социальных ролей, социальной стратификации и социальной мобильности. И особенно широкое развитие получила индустриальная социология.

Воробьев А. В., Социология, 2009

Следовательно, согласно теории социальных сравнений средний показатель удовлетворенности должен стремиться к среднему значению. Однако дальнейшие исследования показали, что на практике положение дел иное – практически во всех развитых индустриальных странах доля удовлетворенных жизнью людей существенно превышает долю неудовлетворенных (примерно три к одному), а в США она составляет 85% [84, с. 181-185]. Более того, доказано, что люди со сходными характеристиками, живущие в разном окружении – более успешном, обеспеченном, или, наоборот, менее обеспеченном – мало отличаются по уровню удовлетворенности жизнью, что случилось бы, если бы теория социальных сравнений была верна. Эмпирические данные скорее говорят о справедливости модели постоянного изменения объектов для социальных сравнений: люди специально выбирают тех, с кем себя сравнивать, и не всегда сравнивают себя с одной и той же группой [115, с. 25-40].

Морев М. В., Удовлетворенность жизнью и уровень счастья: взгляд социолога, 2016

– статистические методы, с помощью которых производятся накопление и систематизированное обобщение разнообразных эмпирических данных, сведений, отражающих различные стороны и состояния объекта;

Политология. Шпаргалки, 2012

3) отраслевые социологические теории – системы научного социологического знания, направленные на описание отдельных сфер жизни общества, обоснование программы конкретных социологических исследований, обеспечение истолкования эмпирических данных;

Давыдов С. А., Социология: конспект лекций, -1