Особенное

Осо́бенное — философская категория.

Она выражает реальный предмет как целое в единстве и соотнесении единичного и общего (всеобщего) — его противоположных моментов.

Если не углубляться в рассмотрение категории, «особенное» — это что-то, что лишь выражает опосредованным образом взаимную связь между единичным и общим.

В реальном мире особенным является то, что отличает данные материальные объекты от других, тех, с которыми их сравнивают. Общим является то, что указывает на сходство сравниваемых материальных объектов. Особенное представляет собой те черты в отдельном (его состоянии, количественных и качественных характеристиках, сущности), которые отличают его от другого рода отдельного - отдельных предметов, процессов, явлений, что составляет его специфику.

Понятие особенного шире, чем понятие единичного. В роли особенного выступает не только единичное, но и общее, когда оно указывает на отличие одного материального объекта от другого. Единичное всегда выступает в роли особенного. Общее может выступать и в своей собственной роли, и в роли особенного.

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Среди них давно и широко известные так называемые парные категории и другие. Не менее важны категории, отражающие изменчивость действительности, ее «текучий» характер. Категории «единичное, единое, различное, особенное, общее, всеобщее» позволяют представить мир и как нечто непрерывное, проявление одной и той же субстанции, и, одновременно, как состоящее из множества сущностей, систем, предметов, процессов, явлений. Особое место занимают категории, представляющие всеобщую систему координат, дающие возможность различать большое и малое, далекое и близкое, прошлое, настоящее и будущее (которые в свою очередь также могут выступать в роли категорий). Все категории и понятия философии связаны в единую логично выстроенную систему.

Николай Васильевич Михалкин, История и философия науки. Учебное пособие для аспирантов юридических специальностей, 2013

Пристальное внимание к всеобщим свойствам социального не означает, что социальная философия не занимается изучением отдельных обществ или их типов. Общефилософское понимание диалектики всеобщего и особенного раскрывает нам способ их связи, при котором общее неразрывно связано с конкретными формами своего бытия. Отсутствие на географической карте общества вообще не говорит нам, что общее не существует в реальности. Это означает лишь то, что, не обладая предметностью, телесностью бытия, общее и особенное существуют в виде реальных, а не измышленных сознанием отношений сходства и подобия между отдельными явлениями. Тем самым в философском понимании общества выделяются два взаимосвязанных, относительно самостоятельных уровня: предельно абстрактный анализ всеобщих отношений, свойств и состояний социальности в ее наиболее чистом виде и более конкретный анализ определенных типов общества или отдельных обществ. Эти уровни органично связаны, но не заменяют друг друга. Основная задача социальной философии — раскрыть сущность общества в широком понимании этого слова, охарактеризовать общество как часть мира, отличную от иных его частей и связанную с ними в единый мировой универсум. Но решить эту задачу социальная философия сможет лишь в том случае, если не ограничится широким пониманием общества как социальной реальности вообще, но установит и иной, более узкий смысл этого термина, рассмотрит общество не только как надорганическую, но и как историческую реальность, не как социум вообще, но как конкретную форму социальности, отличную от иных ее форм.

Ч. С. Кирвель, Социальная философия, 2013

Каждая наука обладает устоявшимся понятийным аппаратом, в котором фиксируются различные срезы действительности, изучаемой этой наукой. Чем элементарнее срез, тем проще понятие, отражающее сущность объектов этого уровня, тем конкретнее оно. Но это не значит, что оно может быть результатом ощущений. Понятие всегда отражает единство сущего, вычлененное при изучении многих проявлений объектов исследования. Единство же ощутить невозможно. Через понятия, отражающие единичное, наука двигается к иным, отражающим особенное, а через них – всеобщее. В то же время каждое понятие, используемое наукой, соединяет в себе единичное, особенное и всеобщее. Если же понятие не отражает всеобщее и особенное, то его единичное относится к иной системе знаний, если вообще к чему-то относится. Понимание этого позволяет не только исследователю, но и потребителю результатов исследования правильно применять понятия, что, в свою очередь, например в уголовно-процессуальной деятельности, обеспечивает возможность правильного толкования норм, исключает произвол в использовании понятия, который может перерасти в произвол в отношении участников процесса. П.С. Элькинд по этому поводу обоснованно отмечала, что правильное и единообразное толкование уголовно-процессуальных терминов исключает произвольное использование их в процессе применения норм[1].

Анатолий Барабаш, Метод российского уголовного процесса, 2013

Подобно тому, как это делают в биологической морфологии и систематике, следует рассмотреть мир исторических явлений, выделить среди них сходные, объединить в таксоны, то есть классы соподчиненных явлений. Среди целостных исторических образований – что бы под этим ни подразумевалось, особенный культурный стиль или политический институт, – следует выделить составляющие данное образование функциональные элементы (мероны) и произвести их сравнение. Только после проведения этих операций имеет смысл говорить о построенной системе исторического знания; и даже после такого исследования совсем не затронутым останется вопрос о личности в истории. Та история, которая создается деятельностью конкретных людей, выпадает из морфологического исследования. Морфология истории способна описать только более общий (и менее конкретный) пласт явлений.

Г. Ю. Любарский, Морфология истории. Сравнительный метод и историческое развитие, 2000

Как известно, потенциальной способностью быть всем обладает только то, что не является ничем в особенности. Это означает, что претендовать на всеобщность своих выводов может только область знания, не отождествляющая себя ни с одной из частных предметных областей, с ее теоретическим аппаратом, но раскрывающая такие принципы и законы мышления, которые инвариантны для каждой особенной области. Именно эта установка задает место философии в системе культуры на протяжении более чем двух тысячелетий. Философия в ее предметной и функциональной определенности имеет дело с человеческим мышлением, с бесконечно многообразными формами его субъективированного и объективированного бытия в культуре. Только философия как метарефлексивная дисциплина способна зафиксировать всеобщность структур, категорий и стилей мышления (и вытекающих из них типов социально-преобразовательных практик), сделать их основания прозрачными для самих субъектов, указать на противоречия и тупики, предложить пути совершенствования.

Коллектив авторов, Философские проблемы междисциплинарного синтеза, 2015

В основе такого деления наук, предложенного немецким философом В. Дильтеем (1833–1911), лежит различие объектов естественнонаучного и социально-гуманитарного типов познания. Впоследствии немецкие философы В. Виндельбанд (1848–1915) и Г. Риккерт (1863–1936) провели различие между естественнонаучным и социально-гуманитарным типами знания на основании используемых ими методов. Согласно В. Виндельбанду, естествознание использует номотетический метод (греч. nomos – закон; tetio – устанавливаю), т. е. законоустанавливающий; для социально-гуманитарного познания характерен идиографический метод (греч. idios – особенный, необычный; grapho – пишу), т. е. описывающий единичное, индивидуальное. Естествознание, полагал В. Виндельбанд, имеет своей целью выявление и формулировку общих законов, выражающих устойчивые и повторяющиеся связи между явлениями; гуманитарное познание (в первую очередь история) видит свою цель в фиксации и объяснении конкретных, единичных фактов. Согласно Г. Риккерту, наукам о природе присущ генерализующий (обобщающий) метод, с помощью которого исследователь отбирает из многообразия природы лишь повторяющиеся факты, свидетельствующие о наличии постоянных, устойчивых связей между явлениями. Соответственно в науках о духе используется индивидуализирующий метод, заключающийся в фиксации и объяснении единичных явлений. Рассматривая данные методы как взаимодополняющие, немецкие философы, однако, полагали, что номотетический, или генерализующий, метод в европейской культурной традиции воспринимается в качестве универсального метода научного познания, а его использование выступает критерием научности познавательной деятельности вообще.

Тимошина Е. В., Общая теория права. Учебник, 2017

Отсюда В. Б. Казаков приходит к выводу, что «за основу в исследовании генезиса права необходимо принять то общественное отношение, которое, будучи способно к саморазвитию, в определенный исторический период по необходимости обретает правовую форму, оборачивается правовым отношением. Иными словами, проблема генезиса права предстает проблемой исходного, т. е. исторически первого отношения, опосредствуемого правом».[72] В качестве такого отношения ученый выделяет «частное индивидуальное владение, владение патриархальной семьи, которое, будучи особенной формой частного владения средствами производства, является той исторически первой его формой, которая, тем не менее, содержит в себе все необходимые признаки частного владения вообще, все признаки искомой абстракции частного владения, не способного к существованию иначе, как в форме правового отношения».[73]

Оль П. А., Правопонимание: от плюрализма к двуединству, 2005

Несомненно, кодирование общего в особенном и универсального в специализированном, раскрывающее глубинную природу феномена фрактальности, имеет основания в когеренции квантовых состояний. То есть оно воспроизводит универсальную эмпатическую связь, всякий раз искажённую, ослабленную и ограниченную специализированной функциональностью структуры-носителя. Однако наличие фрактальной связи между структурами, иерархизованными по принципу часть – целое, само по себе не инициирует эволюционного процесса и является лишь одной из его предпосылок. В подавляющем большинстве случаев потенции вторичного разворачивания свёрнутой субстанции в новом материале так и остаются не реализованными. Чтобы запустить процесс их реализации, необходим ряд условий (о некоторых вкратце было сказано выше). Однако давление «спящей» потенциальности на всех уровнях фрактальных связей всегда выступает важным эволюционным фактором. Через неё ГЭВ «нащупывают» слабые звенья в цепи специализированных форм системы, дабы инициировать вертикальный прорыв на следующий уровень своего самопроявления.

Пелипенко А. А., Избранные работы по теории культуры, 2014

Именно на внешнем общении и акцентируют внимание К. Маркс и Ф. Энгельс, хотя в соответствии с их подходом «индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни, даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими проявлениями его жизни, – является проявлением и утверждением общественной жизни. Индивидуальная и родовая жизнь человека не являются чем-то различным, хотя по необходимости способ существования индивидуальной жизни бывает либо более особенным, либо более всеобщим проявлением родовой жизни, а родовая жизнь бывает либо более особенной, либо более всеобщей индивидуальной жизнью» [221, с. 36–37]. В «Немецкой идеологии» показано, что общение с самого начала вплетается в процесс деятельности. Коль скоро человек изначально есть самоустремленное, двойственное существо, он с самого начала есть социальное, общественное существо.

Лазаревич А. А., Становление информационного общества. Коммуникационно-эпистемологические и культурно-цивилизованные основания, 2015

Философская история понятия личности скорей злосчастна. Хотя этому понятию никогда не отказывали в философской глубине, в первостепенной философской важности и значимости, тем не менее, поныне не существует развитой философии личности, и даже нет, пожалуй, единой твердой основы для философской разработки понятия. Вообще, очень нелегко отыскать в теме личности какие-либо бесспорные, классические положения и выводы. Как известно, личность не входила в круг понятий античной философии; появившись вместе с христианством и будучи столь близка именно к тому центральному, сердцевинному в христианстве, что для эллинов – безумие, она, по существу, так и не нашла себе места в корпусе базовых категорий европейской мысли. Что, в самом деле, такое – личность? Это не то же, что «сущее» или «сущий», не existentia – но и не essentia; это не дух, не субстанция, не идея; не «материя» и не «сознание», не феномен и не ноумен, не общее и не особенное, не бытие, но уж, конечно, и не ничто. Разумеется, она не есть и какая-либо простая комбинация этих начал. Она не укладывается ни в одну из классических дихотомий, ни в одно из членений реальности, выработанных в традиционной метафизике, – и, следовательно, ее философское освоение требует какого-то нового членения, новой системы категорий, специально основанной на понятии личности, принимающей это понятие в качестве фундаментального онтологического принципа. Однако современная философия не проявляет заметного интереса к созданию подобной системы категорий.

Коллектив авторов, Антропологические матрицы XX века. Л. С. Выготский – П. А. Флоренский: несостоявшийся диалог – приглашение к диалогу, 2007

Национальное (этническое) воспитание – составная часть социализации личности и общего воспитания, специфика которого определяется национальной средой. Главным объектом национального воспитания является духовно-нравственная сфера ребенка, область национального (этнического) самосознания, национальных чувств, национального характера, национальной психологии и других её компонентов. Неотъемлемой частью данной системы культуры является национальная культура, с помощью которой ребенок овладевает ценностями этноса, развивая свое национальное самосознание. Поскольку культура является проекцией человеческой деятельности как целенаправленной активности субъекта, а субъект деятельности может быть индивидуальным, групповым и родовым, постольку культура обретает три масштаба модуса: культура человечества, культура социальной группы (этнос, поколение, сословие, профессиональная группа и др.) и культура личности как единичное проявление вариативного особенного и инвариативного общего. Человек выступает по отношению к культуре одновременно в нескольких социальных функциях: как «потребитель» культуры, использующий культурные нормы в своей социальной практике; как творец культуры, рождающий новые формы культуры; как «транслятор» культуры, в своих суждениях и действиях передавая культурную информацию другим людям; как продукт культуры («возделанная» личность). Следовательно, содержание культурологического подхода углубляется положениями этнопедагогического подхода, акцентирующего в исследованиях проблем современного образования единство общечеловеческого, национального и индивидуального в культуре.

Нездемковская Г. В., Зарождение и развитие этнопедагогики России, 2011

2) особенные признаки, которые присущи ему как участнику конкретных общественных отношений;

Щербакова Ю. В., Философия. Шпаргалка, 2009

Приведем пример. Типичным образцом юридической конструкции является состав преступления, т. е. законодательная модель преступления, содержащаяся в УК РФ. Как справедливо подчеркивается в литературе, наиболее полно признаки состава представлены в диспозиции[226] инкриминируемой статьи Особенной части УК. Однако часть признаков указывается в статьях Общей части[227]. В статьях с бланкетными и отсылочными диспозициями предполагается необходимость установления конкретных свойств посягательств на основании положений других отраслей права или статей УК[228]. А. Н. Трайнин говорит о ситуациях, когда диспозиция бывает шире или у́же по объему, чем состав преступления, когда отдельные элементы состава переносятся в санкцию[229]. Очевидно, что получить достаточное представление обо всех признаках такой юридической конструкции, как состав преступления, основываясь на минимальной единице текста УК, каковой является НПП, невозможно. Поэтому и отождествление двух этих понятий недопустимо[230].

Давыдова М. Л., Нормативно-правовое предписание. Природа, типология, технико-юридическое оформление, 2009

Причинный комплекс развития (источник и движущие силы) – это совокупность внутренних и внешних системных взаимодействий развивающегося объекта. Процесс развития не обеспечивается какими-то особенными материальными либо идеальными детерминантами, понимаемыми именно как самостоятельные «детерминанты развития». Он полностью детерминируется и обеспечивается следующими компонентами процесса развития: элементный состав объекта, комплекс обменных взаимодействий (внутри объекта и с окружающей средой посредством потоков энергии, вещества, информации), формирование нового (в идеальных объектах – через творчество), детерминация связи состояний, самоорганизация, самоуправление и ограничивающие воздействия окружающей среды.

Селиванов Александр, Развитие объектов. Наука управления будущим, 2016

Отдельное рассмотрение китайской цивилизации необходимо по причине ее особенной роли для всей Восточной Азии. «Роль китайской культуры для народов Азии можно сравнить с ролью античной Греции для народов Европы».[169] Кроме того, китайская мысль «сумела достичь заметного расцвета, сравнимого по своему многообразию и изяществу идей лишь с достижениями Греции и Индии».[170]

Исаев Н. А., Сексуальные преступления как объект криминологии, 2007

Сравнительное описание в социологии – метод исследования, который заключается в фиксации общих и особенных признаков объекта с помощью сравнения на одном из этапов социологического исследования.

Коллектив авторов, Сравнительная социология, 2015