Связь (философия)

Связь — философская категория, «выражающая взаимообусловленность существования явлений, разделённых в пространстве и (или) во времени», а также сами «отношения между объектами, проявляющиеся в том, что состояния или свойства любого из них меняются при изменении состояния и свойств других».

Источник: Википедия

Упоминания в литературе

Если рассматривать государство как самостоятельный системный элемент, то можно было бы только прийти к выводу о едином характере возникающих на его основе связей и отношений и существовании единой мировой системы. Следствием такого вывода стало бы признание факта существования единой системы права, являющейся надстройкой над мировой системой. Однако системы социальных отношений формируются не по признаку субъекта или объекта общественных отношений. Деление общественных отношений по критерию субъекта-объекта не позволяет выявить в предмете исследования системные свойства и в конечном итоге получить должное представление о нем как о системном явлении. Такое знание может дать только изучение объекта исследования, т. е. государства, через его системные свойства, а именно через его связи и отношения с другими явлениями социальной действительности. Причем истинную исследовательскую ценность при таком подходе представляют не сами государства, люди или социальные явления, а те связи и отношения, которые возникают между ними. И здесь мы видим вполне конкретную картину: данные связи и отношения, во-первых, имеют вполне определенную однородность; во-вторых, они не пересекаются; в-третьих, их свойства и качества, взятые в совокупности, формируют конкретную целостность, характеризуемую свойствами интегративности. В конечном итоге, все это позволяет институализировать связи и отношения в качестве вполне определенных системных явлений – систем межгосударственных отношений и систем внутригосударственных отношений.

Владимир Кудашкин, Правовое регулирование международных частных отношений, 2004

Механизм, посредством которого устанавливаются первые связи между двумя объектами внешнего и/или внутреннего пространства – ассоциация. Она носит случайный характер и ее результаты наглядно видны на уровне бытового и традиционного мышления. Селекция этих связей по принципу достоверности осуществляется путем естественного отбора. Но в любом случае, для уровня т1 можно говорить о формировании элементарных структур сознания. «Создать элементарную форму – это значит обеспечить сообщению избыточность, или предсказуемость… Поскольку это предвидение носит только статистический характер, оно не может быть абсолютным, но оно имеет количественное выражение. Существует степень предсказуемости, которая представляет собой не что иное, как степень связности данного явления с другими явлениями… [выделено мной – Д. М.]»[72]. Для т1 – это одномерная элементарная форма.

Дмитрий Михалевский, Пространство и Бытие. Сборник статей, 2017

Для обеспечения системности в исследовании истины и справедливости, выяснения степени важности их места и роли в системе ценностей, следует учесть, что они и подавляющая часть ценностей в целом определяются, исходят и являются «продуктом», функцией единого источника – человеческого сознания. Оно является целостной системой, крупным массивом, охватывающим, формирующим и определяющим окружающие человека ценности и антиценности. Правомерность выделения сознания как системной целостности и исследования на этой основе его структурных подсистем и их функций определяется тем, что оно обладает необходимыми для этого соответствующими признаками сложной системы. Эти признаки в теории систем общеизвестны. Их современное понимание Е. Князева трактует следующим образом: «Сложные системы, как правило, состоят из большого количества элементов (или подсистем). Но количество элементов, пожалуй, не главное. Определяющим фактором здесь является нетривиальность, запутанность, уникальность отношений между элементами. Именно отношения (или связи) – это тот «клей», который соединяет элементы в единое целое, делает сложное сложным. Отношения между элементами можно соотнести с функциями системы как целого. Сложными являются те объекты (системы, образования, организации), описать функции которых на порядок сложнее, чем само строение этих объектов (систем и т. д.)»[2]. С этих позиций можно утверждать, что сознание обладает сверхсложной структурой, уникальным соотношением, связями и переходами между своими подсистемами, обладает функциями системы как целого, являющегося предметом нижеследующего анализа.

Халиль Барлыбаев, Истина и справедливость как системообразующие ценности, 2014

При описании процессов физической природы понятием «организация» или «структура» системы обычно не пользуются. Для этого, оказывается, достаточно понятия «состояние». Однако по мере усложнения изучаемых систем, особенно при переходе к исследованию проблем самоорганизации сложных многомерных динамических систем, понятия «состояние» оказывается недостаточно. Возникает потребность в общих интегральных характеристиках. Одной из таких и является понятие организации структуры внутренних связей системы прежде всего. При изучении объектов биологической или общественной природы без понятий «организация» или «структура» обойтись уже невозможно.

Н. Н. Моисеев, Человек и ноосфера, 1990

В совокупности сведений, охватываемых когнитивным пространством, научных исследований, направленных на создание социально востребованных объектов, ключевое значение имеет предметное знание, добытое в ходе предшествующих дисциплинарных исследований как базовых, не заменимых другими типами исследований. Оно выражает (описывает, объясняет, предсказывает) спектр возможных и в его диапазоне допустимых взаимодействий объектов реальности, на основе которых возможно создание новых, более сложных объектов, в том числе включающих в свой состав разнокачественные фрагменты. В последнем случае на первый план выходит проблема допустимых взаимодействий. Об этой проблеме впервые заговорил Ж. Ульмо в связи с исследованием механизмов конституирования научного объекта и обоснования метода исследования. Он акцентировал недопустимость выбора в качестве средств исследования таких объектов, материальное взаимодействие которых с изучаемым объектом привело бы к его разрушению или деформации, меняющей его качество. В нашем случае следует акцентировать то, что из всего спектра допустимых взаимодействий разнокачественных фрагментов, способных войти в состав искусственно создаваемого объекта, предстоит выбрать необходимые взаимодействия, обосновывающие устойчивое существование данного объекта как целостного образования и его способность выполнять определенные функции в более широкой социальной системе.

Коллектив авторов, Философские проблемы междисциплинарного синтеза, 2015

Определенную параллель можно провести между понятиями «элементы» и «структура», с одной стороны, и философскими категориями «содержание» и «форма» – с другой. Философские категории «форма» и «содержание», используемые в рамках материалистической диалектики, служат для выявления внутренних источников единства, целостности и развития материальных объектов. Под содержанием понимается совокупность тех элементов и процессов, которые составляют основу объектов и обусловливают существование, развитие и смену их форм. Категория формы выражает внутреннюю связь и способ организации, взаимодействия элементов и процессов явления как между собой, так и с внешней средой. Несмотря на очевидную аналогию между рассматриваемыми системными понятиями и философскими категориями, их отождествление представляется некорректным с точки зрения научной методологии. Отличительной чертой философских категорий является возможность формулирования с их помощью той или иной универсальной закономерности. С помощью категорий содержания и формы формулируется известная диалектическая закономерность, согласно которой содержание определяет форму. Через понятия «элементы» и «структура» какую-либо закономерность сформулировать нельзя, однозначная зависимость между структурой и элементами в рамках системного подхода не постулируется.

Кузьменко А. В., Предмет трудового права России, 2005

Дальнейшее развитие понятия информации, рассматриваемого в широком смысле в качестве абстракции, относящейся к определенному ряду закономерностей материального мира и его отражения в человеческом сознании, происходило в зависимости от областей научных исследований и классов решаемых задач. Получили признание определения информации, данные выдающимися учеными, стоявшими у истоков становления теории информации, как «связь, в процессе которой устраняется неопределенность» (К. Шеннон)[2], «разнообразие» (У. Р. Эшби)[3], «оригинальность и мера сложности» (А. Моль)[4], «знание» (Ф. Махлуп)[5], «всеобщая методология науки» (Л. Бриллюэн)[6], «обозначение содержания, полученного из внешнего мира, в процессе нашего приспособления к нему и приспособления к нему наших чувств» (Н. Винер)[7].

Городов О. А., Основы информационного права России, 2003

На наш взгляд, речь действительно должна вестись не только об общем научном понятии феномена «право», но и о выработке именно общего определения.[100] Понятие представляет собой мысль, отражающую в обобщенной форме явления действительности и связи между ними посредством фиксации общих и специфических признаков, в качестве которых выступают свойства явлений и отношения между ними.[101] Особенность же определения заключается в его роли как «инструмента опосредованного, дискурсивного познания, осуществляющегося с помощью языка».[102] Поэтому точное и научно обоснованное определение должно представлять собой, с одной стороны, некий итог познавательной деятельности, а с другой стороны, оно становится определенной отправной точкой в познании иных явлений и научном обосновании новых понятий и определений. Именно поэтому разрешение вопроса, связанного с формулировкой определения права, имеет существенное значение для дальнейшего исследования правовых явлений, для выявления закономерностей и перспектив развития права, а также для развития соответствующей правовой теории в целом. «Как в семени дано определенное будущее растения, – очень точно подмечает в этой связи В. С. Нерсесянц, – так и в понятии права в научно-абстрактном виде содержится определенная правовая теория, теоретико-правовой смысл и содержание определенной концепции (и типа) учения о праве. Если, таким образом, понятие права – это сжатая правовая теория, то правовая теория – это развернутое понятие права. Ведь только некое целостное учение о праве (в виде определенной концепции философии права или юриспруденции) способно дать систематическое и полное раскрытие понятия права в виде соответствующей научной теории».[103]

Оль П. А., Правопонимание: от плюрализма к двуединству, 2005

Диалектически понятое соотношение государства и гражданского общества является «своим-другим» проблемы соотношения атрибутивного и функционального в информационном процессе. Чаще всего они идут бок о бок. Эта мысль в ракурсе понимания человека, как социоприродного существа, подчеркивается Д. Чалмерсом, концепция которого критически проанализирована в одной из статей Д. И. Дубровского [125]. Известный западный философ, автор многих работ по проблеме сознания и мозга связывает информацию с количеством разнообразия, заключенного в некоторой физической системе и образующего определенное «информационное пространство» (информация воплощена в «пространстве различных физических состояний»), Чалмерс, в частности, пишет, что «информация (или, по крайней мере, некоторая информация) имеет два базисных аспекта – физический и феноменальный аспект. Это положение имеет статус базисного принципа, который может лежать в основе объяснения, происхождения (emergence) субъективного опыта из физического процесса» (цит. по: [125, с. 93]). И далее уже следует, как нам кажется, указание на непосредственную связь атрибутивного и функционального подходов к пониманию информационных процессов. «Существует прямой изоморфизм, – отмечает Чалмерс, – между определенным физически воплощенным информационным пространством и определенным феноменальным (субъективно переживаемым) информационным пространством» (цит. по: [125, с. 93]).

Лазаревич А. А., Становление информационного общества. Коммуникационно-эпистемологические и культурно-цивилизованные основания, 2015

Подытоживая, могу утверждать, что ВЭС берёт начало на квантовом уровне (если не глубже) и не сводится к каким-либо частным дискретным причинам и проявлениям. Строго говоря, сила холономного притяжения вообще не имеет конечной физической причины в классическом понимании (финальной в Аристотелевском). В эмпирическом мире она сама выступает причинопорождающим началом. Поэтому направленность к рекогеренции – достижению вторичного когерентно-целостного состояния, универсальна для всех форм существования. Рекогеренция, даже самая слабая и краткосрочная (не заметная для сознания), не осуществляется без выхода на квантовые уровни, что особенно важно помнить, переходя от макроуровней к анализу культурных феноменов. Мера эмпирического проявления универсальной интегрирующей интенции зависит от онтологических свойств агентов связи, что, разумеется, в свою очередь, определяется степенью сложности всей системы. Чем она выше, тем труднее путь к достижению вторичной целостности, ибо вместе со сложностью нарастает и сила отпадения и обособления (сепарирования). Кроме того, не следует забывать, что всеобщая интегрирующая интенция представлена бесчисленным множеством разнонаправленных локальных интенциальных векторов, несовпадающих и «конкурирующих» меж собой энергетических потоков, что в эмпирическом мире создаёт пёструю амальгаму несинхронных и взаимопротиворечивых процессов и взаимодействий.

Пелипенко А. А., Избранные работы по теории культуры, 2014

Сознательно ограниченные нами, лимиты данной главы монографии, не позволяют дать исчерпывающих сведений по поднятой проблеме интеграции системы индивидуальности. Так, за пределами главы, остались вопросы более глубокого освещения особенностей интегрального метода, тождества двух основных типов детерминации и связи, и, в частности, важнейшая проблема новой «локализации» много-многозначной, а также однозначной «разноуровневой» сопряженности. Не представляется возможным раскрыть такой существенный пласт интегрального исследования, как разноуровневые каузальные и стохастические типы в плане развития системы; вообще – проблемы динамики конституционального типа: функционирования, развития и главное, генетической изменчивости его, что, собственно и является кардинальной задачей изучения индивидуальности.

Буланов М. М., Политическая генетика. Интегральная индивидуальность как генотип, 2012

Значение математических методов в теории организации стало особенно наглядным в последние годы, когда были обнаружены удивительные свойства «универсальности» систем различной природы, испытавших многократные бифуркации. Изученные сначала на относительно простых явлениях, таких, например, как отображение отрезка в себя, они, как оказалось, свойственны и процессам неизмеримо более сложной природы9. Конечно, бессмысленно говорить об организации, не называя ее материального носителя. Но ведь похожая ситуация возникла и после открытия общей теории относительности. Теперь трудно оспаривать, что пространство вне времени, вне связи с распределением вещества и изучения и характером их движения есть некая фикция, некая абстракция. Но это вовсе не означает, что нельзя изучать свойства и особенности того же пространства, той же организации самих по себе. Изучение таких абстракций чрезвычайно важно для науки и составляет основу целого ряда теоретических дисциплин (и не только теоретических!). Теоретическая наука в отличие от эмпирии всегда имеет дело с идеализациями реальных объектов. И не только наука. Ведь изучаем же мы законы архитектуры, не вдаваясь особенно в изучение физических свойств тех материалов, из которых построены те или другие шедевры зодчества, и изучаем их архитектурные формы, мало беспокоясь о том, как используются здания.

Моисеев Н. Н., Алгоритмы развития, 1987

§ 29. Развитие объекта – процесс, имеющий сложную внутреннюю (сущностную) и внешнюю (феноменальную, явленческую) природу. Явленческая (феноменальная) сложность процессов развития определяет то и определяется тем, что всякий процесс развития имеет следующие феноменальные характеристики: а) как и всякий процесс, имеет двойственную (корпускулярно-континуальную) природу, обладает диалектикой прерывности и непрерывности; б) обладает свойствами последовательности состояний и следующими характеристиками связи состояний – интегральность изменений, преемственность, наличие памяти, необратимость, кумулятивность (направленность), законосообразность; в) является активным, самоорганизующим и вовне-организующим началом по отношению к объектам и компонентам внутренней и внешней среды; г) предполагает возникновение нового и переходы в иные качественные состояния; д) является самоподдерживаемым и самостимулируемым процессом.

Селиванов Александр, Развитие объектов. Наука управления будущим, 2016

Свойства региона как единого целого определяются не только и не столько свойствами его отдельных элементов, сколько свойствами его структуры, особыми интегративными свойствами рассматриваемой структуры. В различных своих взаимодействиях такие элементы и формируют структуру региона. В общем случае структура (от латинского «structure», что значит «строение, расположение, порядок») – совокупность внутренних устойчивых связей между элементами системы, определяющая ее основные свойства – отражает взаимосвязи, взаиморасположение составных частей системы [223]. Структурные связи обладают относительной независимостью от элементов и могут выступать как инвариант при переходе от одной системы к другой, перенося закономерности, выявленные и отраженные в структуре одной из них, на другие. Именно поэтому одна и та же система может быть представлена разными структурами, а в зависимости от стадии познания объектов или процессов, от аспекта рассмотрения. Мы разделяет точку зрения авторов работы [95] относительно того, что этим объясняется, в частности, многообразие, зачастую противоречивость в попытках определения структуры региона как сложной социально-экономической системы.

Ускова Т. В., Управление устойчивым развитием региона, 2009

Следует подчеркнуть неразрывную связь изменчивости с устойчивостью, которая является столь же фундаментальной, существенной чертой мира. Изменчивость и устойчивость выступают в универсуме в качестве различных сторон единой сущности – определенного состояния объектов. Они взаимно полагают и дополняют друг друга, образуя при этом континуум – непрерывную совокупность, неразрывное единство и целостность. С этой точки зрения любой объект выступает как единство состояний изменения и покоя, каждое из которых не существует без другого, возможно лишь по отношению к другому и может быть выделено и рассмотрено отдельно лишь при логическом анализе.

Коллектив авторов, Концепции современного естествознания. Учебное пособие, 2009

В качестве исходной для всей структуры построения соответствующего категориального ряда используем одну из многочисленных, мягко говоря, ошибок представителей отечественного ответвления мировой «радикальной криминологии» – так называемой «критической криминологии». Так, определяя методологические параметры криминологии как сферы научного знания, профессор Я. И. Гилинский указывает на трудности исследования причинно-следственных связей. «Это, – подчеркивает девиантолог, – обусловлено рядом обстоятельств. Мир очень сложен, взаимосвязи между системами и их элементами чрезвычайно сложны и многообразны. Очень трудно (а чаще невозможно) выделить причинно-следственную связь из всей совокупности взаимодействий даже в физических и биологических системах, не говоря уже о социальных, тем более, когда сам объект – как преступность – не имеет естественных границ в реальности, а суть социальный конструкт».[76]

Голик Ю. В., Коррупция как механизм социальной деградации, 2005

Системный подход – методологический подход, основанный на рассмотрении исследуемого явления или предмета как системы, т. е. совокупности элементов, взаимосвязанных друг с другом и средой. Типы систем разнообразны: материальные, духовные, биологические и социальные, открытые и замкнутые и др. Множество разнообразных элементов какой-либо системы определенным образом организованы и подчинены определенной структуре. Структурой системы называют относительно устойчивые закономерности связи элементов сложного целого, обеспечивающие его единство и тождественность самому себе. Следовательно, системный подход применяется в случае необходимости раскрытия механизмов, обеспечивающих целостность исследуемого явления; выявления типов связей сложного объекта.

Пушнова Ю. Б., Культурология. Учебное пособие для вузов, 2009

Собственно анализ и синтез есть мысленное расчленение и соединение предметов в указанном выше смысле. Однако необходимо при этом учесть, что исторически содержание этого процесса логической деятельности формируется впервые в предметно-вещественной деятельности человека (то есть отнюдь не в созерцании) и только впоследствии распространяется на предметы, связанные отношением «целое – часть», независимо от практики человека. На этом основаны как связь, так и различие вещественной и логической деятельности.

Махов С. Ю., Аналитика безопасности, 2013

Опыт применения системного подхода при изучении состояния преступности показывает, что его значение состоит главным образом в понимании единой теоретико-методологической установки как совокупности общих принципов и рекомендаций, определяющих научную и практическую деятельность исследователя при анализе и синтезе сложных объектов. При этом важной методологической особенностью является то, что сущность системного подхода выражается одновременно в двух аспектах: в понимании объекта исследования как системы и самого процесса исследования как системного по своей логике и применяемым средствам.[26] Именно в этих двух аспектах и предлагается использовать системный подход в данном исследовании. По нашему мнению, ценность представляют не только общие идеи (принципы) научного исследования, но и возможность по-новому взглянуть на объект исследования, его структурные элементы и причинно-следственные связи. Эти идеи (принципы) выполняют познавательную роль как в отдельности (идея сложности и целостности, идея иерархически организованных подсистем, идея динамичности и т. д.), так и в совокупности. Очевидно, что совокупное использование принципов системного подхода приводит к системному представлению самого объекта.

Чернов А. В., Криминогенная обстановка в Сибирском федеральном округе, 2006

Теоретизирование относительно собственных действий означает, что как социальная теория не была изобретением профессиональных социальных ученых, так и идеи ученых неизбежно возвращаются и влияют на социальную жизнь. Одним из аспектов этого является попытка отслеживать и, таким образом, контролировать обобщенные условия системного воспроизводства – явление огромной важности в современном мире. Для концептуализации таких отслеживаемых процессов воспроизводства необходимо ввести определенные нюансы понимания, что «представляют собой» социальные системы как воспроизводимые практики в ситуации взаимодействия. Отношения, предполагаемые или актуализируемые в социальных системах, разумеется, сильно различаются по степени «открытости». Но, приняв это положение, мы можем выделить два уровня в отношении средств, которыми достигается некий элемент «системности» во взаимодействии. Один из уровней, широко разрабатываемый в функционализме, как уже отмечалось выше, – это когда взаимозависимость понимается как гомеостатический процесс, сродни действующим в организме механизмам саморегуляции. Против этого нет возражений, если признается, что «открытость» большинства систем делает организмическую аналогию весьма условной, и что такой относительно «механизированный» способ системного воспроизводства – не единственный, который мы можем найти в обществах. Гомеостатическое системное воспроизводство в обществе может быть рассмотрено на основе действия причинных петель, в которых непредвиденные последствия действия через механизм обратной связи перестраивают первоначальные условия. Но во многих контекстах социальной жизни встречаются процессы селективного «информационного отфильтровывания», посредством которого акторы на стратегически важных местах пытаются рефлексивно регулировать общие условия системного воспроизводства для того, чтобы либо поддерживать существующее положение вещей, либо изменить его.

Коллектив авторов, Западная социология: современные парадигмы. Антология, 2015

Неокантианство в лице В. Виндельбанда и Г. Риккерта внесло значительный вклад в разработку проблем специфики социального познания, особо подчеркнув ценностную природу социального знания. Однако противопоставление общего и единичного при определении особенностей наук о природе и культуре имеет свои пределы. Абсолютизация единичного, равно как и общего, для науки недопустима. Не может быть наук, игнорирующих общие связи и рассматривающих только какие-либо конкретные и уникальные факты сами по себе. Уникальное в истории не исключает повторяющегося в ней. Нагромождение фактов, просто их описание не есть еще история. В истории имеются различные виды соотношения общего и единичного. Так, в исторических науках, например, единичное событие не может рассматриваться как феномен, который будет исчерпан до конца фиксацией во времени и пространстве и не будет более сводим ни к каким другим общим отношениям. Скажем, отмечая уникальность войны 1812 г., мы не можем не видеть, что она несет в себе и родовую определенность войны вообще, т. е. совокупность существенных и повторяющихся признаков, присущих этому историческому явлению в целом. Собственно поэтому и в истории, и в других подобных науках основным является не подчинение отдельного феномена виду явлений, а включенность частного явления в более объемлющее, но столь же единичное целое.

Кирвель Ч. С., Социальная философия, 2013

Особенно сближает диалектическое познание с экономическим анализом философская проблема количества и качества. Количество как философскую категорию определяют внешним, формальным взаимоотношением предметов и их частей, свойств и связей, выражающихся числом, величиной, объемом, множеством других измерителей степени проявления того или иного свойства.

Экономический анализ. Шпаргалки, 2009

Недостаток этого перечня не в том, что данные положения не верны, а в том, что они не образуют внутренне связанную систему и что остается нераскрытой их связь с общественной сущностью сознания. В самом деле, почему и как коллективная деятельность и речевое общение должны были привести к тому, что объекты «даны» субъекту в качестве субъективных образов? Есть ли какая-либо связь между этой характеристикой сознания и наличием структур или схем сознания? Число подобных вопросов можно значительно увеличить.

Чуприкова Н. И., Психика и психические процессы. Система понятий общей психологии, 2015