Автономия

  • Автоно́мия (др.-греч. αὐτονομία — «самозаконие») — самостоятельность, способность или право субъекта действовать на основании установленных (сделанных, составленных им самим) принципов.

Источник: Википедия

Связанные понятия

Права́ челове́ка — такие правила, которые обеспечивают защиту достоинства и свободы каждого отдельного человека. В своей совокупности основные права образуют основу правового статуса личности.
Госуда́рство — политическая форма организации общества на определённой территории, политико-территориальная суверенная организация публичной власти, обладающая аппаратом управления и принуждения, которому подчиняется всё население страны.
Субсидиарность является организующий принципом, согласно которому решение вопросов/проблем должно осуществляться на самом низком, малом или наименее централизованном уровне власти. Если возможно, то политические решения должны приниматься на местном/локальном уровне, а не центральными властями. Центральная власть же должна играть «субсидиарную» (вспомогательную), а не «субортинативную» (подчинительную) роль, решая только те задачи, которые не могут быть эффективно выполнены на местном/локальном уровне...
Пра́во — понятие юриспруденции, один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, принимаемых в установленном порядке гарантированных государством правил поведения, которые регулируют общественные отношения.
Теории происхождения государства — теории, объясняющие смысл и характер изменений, условия и причины возникновения государства. Входят в предмет исследования теории государства и права.

Упоминания в литературе

Думается, что эффективность права заложена уже в самом факте его существования. Нельзя не согласиться с мнением, что «юридическое изначально присуще человеку в нормативности, или в проявлении им меры его бытия в мироздании, где человек представляет в его генерализованной конституции как рационально чувственное, незавершенное по своим онтологическим параметрам существо»[215]. Юридическая норма, независимо от своего закрепления в законодательстве, «представляет собой фиксацию правового качества социальной действительности, а в свернутом виде – фундаментальное базовое начало совмещения двух динамических составляющих этого качества: свободы и порядка»[216]. В то же время необходимо учитывать, что решающую роль в установлении, формулировании норм законодательства играет государство, имеющее известную автономию от общества, даже в известной мере противостоящее ему. И если право как социально-духовный регулятор существует в сознании членов общества, то законодательство и его нормы создаются государством, в идеале – с закреплением правовых начал социально-духовной жизни. Следует согласиться с мнением, что государство и общество являются различными принципами организации. Под государством в контексте нашего исследования понимается организованная по принципам верховной власти и господства сфера социальной системы, которая принимает обязательные для других ее сфер решения и обладает привилегией на узаконенное принуждение[217]. Такое «обособление» государства и общества, несомненно, придает проблеме эффективности государственных установлений общего характера дополнительную остроту и актуальность.
При всей актуализации и акцентировании на доминантных началах индивидуальности, невозможно отрицать идею народа как источника власти, народного представительства, народного суверенитета. «Индивид как источник власти» неприемлем, даже учитывая крайне радикальные персоналистские взгляды на данную проблему. «Общество не может отказаться ни от народного суверенитета, воплощенного в Российском государстве, ни от демократической правовой государственности и прав человека, как они отражены в Конституции России. Именно в этом – соединение принципа сильного и дееспособного государства, стабильного в своих конституционных устоях и способного эффективно и правовым образом воздействовать на все сферы социальной действительности, с принципом прочной гарантированности конституционного статуса личности, способной в том числе эффективно и правовым образом противостоять государственным институтам в случае их неправомерного вторжения в сферу индивидуальной автономии человека или неисполнения своих обязанностей перед личностью, – заданный Конституцией Российской Федерации два десятилетия назад вектор отечественного государственно-правового строительства»[3]. Крайне важно укрепление именно конституционных основ государственности, а не просто придание государству неограниченной и неконтролируемой надобщественной силы. В этом отношении мы должны четко представлять используемый часто и в последнее время в особенности, термин «сильное государство». Возникает вопрос: чем оно сильно? Каковы основания такой силы и, каким образом эта «государственная сила» влияет на осуществление прав и свобод человека и гражданина и главное, на эффективность гарантии этих прав? Нам необходимо здоровое государство, которое основывает свою силу принуждения на совокупном интересе своих граждан. Пусть оно будет сильным и в отношении исполнения адекватных обязанностей перед гражданами, аккумулируя эту силу, выступает мощным субъектом международных отношений. Как представляется в основе возможного варианта взаимодействия личности и государства могут быть следующие положения:
Сегодня в мире существуют различные виды территориальной автономии: от административной (издание газет, радиовещание, судопроизводство на местном языке, некоторые дополнительные полномочия для местных органов) до государственной. В некоторых государствах автономные права предоставляются всем административным единицам, и в результате возникает так называемое «государство областей» (региональное государство). Такими региональными государствами сегодня являются Италия (по Конституции 1947 г.), Испания (по Конституции 1978 г.), Шри Ланка (согласно поправкам к Конституции 1978 г.) и ЮАР (после реформ 1994–1996 гг.). При этом речь не идет о детальном совпадении прав у всех автономных образований. В Испании территориальная автономия, имеющая некоторые черты национально-территориального характера (Арагон, Андалузия, Галисия, Страна басков), сочетается с автономией, обладающей чертами и областного районирования (Астурия, Леон, Валенсия). В Италии пять выделенных автономных областей имеют определенные особенности национального, лингвистического, бытового характера, остальные 15 созданы по территориальному признаку. Иногда высказываются утверждения, что создание регионального государства – новое явление современности[41]. На самом деле такие «государства автономий» вовсе не являются порождением только нашего времени. Сто лет тому назад аналогичным образом именовали Австрию, точнее, австрийскую часть Австро-Венгерской империи. Г. Еллинек прямо именовал ее «государством областей или земель, своего рода федерацией»[42], а З. Авалов утверждал: «Благодаря областному самоуправлению, которым уже сорок лет наделены австрийские земли, народности монархии получили возможность быстро развиваться во всех отношениях. Благодаря ему нашла применение созидательная энергия национальной солидарности»[43].
В разных местах знаменитого сочинения оно определяется то как «система обеспеченных принуждением общественных целей», то как «обеспечение жизненных условий общества в форме принуждения»; много позже к защищенному интересу прибавился еще новый признак – наличие возможности у субъекта интереса самому защищать его судебным иском. Субъект так понимаемого права – все общество, интересы целого. Вследствие этого личная автономия, естественно, игнорируется, частные интересы принимаются в расчет лишь постольку, поскольку они соответствуют социальным целям. Оставаясь юристом, Иеринг не решался довести этой мысли до конца, ограничив лишь права собственника и установив «общественный характер всех частных прав». Но, продолженная и развитая, эта мысль означает, что ради общественной цели все может стать со временем предметом государственного принуждения. «Лицо, общество, государство – такова историческая лестница человеческих целей. Государство поглощает в себе все общественные цели и, если правильно заключение от прошедшего к будущему, то, в конце концов, оно воспримет в себя все человечество». Изложенное учение телеологического утилитаризма сам автор называл «историко-реалистическим».
В Российской империи все вершилось от имени монарха, в СССР – от имени рабочих и крестьян, в обновленной демократической России субъект, обладающий этим правом, не вполне определен. Ссылки на некое чисто гражданское общество, которое якобы не должно иметь этнических, языковых, культурных интересов отдельных групп, совершенно несостоятельны, так как только при наличии законов, которые гарантируют защиту этнических прав, и возможно гражданское общество. Люди изначально равны, следовательно, каждый вправе получать образование на родном языке, развивать свою культуру, соблюдать традиции и требовать удовлетворения этих потребностей от государства. Этнические права – это неотъемлемая часть прав человека, и только соблюдая их, государство становится благом. В ином случае люди вынуждены создавать общественные институты для защиты своих интересов в виде национально-культурной автономии, территориальных образований, республик[111].

Связанные понятия (продолжение)

Субсидиа́рность (от лат. subsidiarius — вспомогательный) — принцип социальной организации, возникший в Римско-католической церкви и получивший своё развитие после Первого Ватиканского собора. Многие ассоциируют его с идеей децентрализации. Согласно данному принципу социальные проблемы должны решаться на самом низком, малом или удалённом от центра уровне, на котором их разрешение возможно и эффективно: центральная власть должна играть "субсидиарную" (вспомогательную), а не "субординативную" (подчинительную...
Правово́е госуда́рство (нем. Rechtsstaat) — государство, вся деятельность которого подчинена нормам права, а также фундаментальным правовым принципам, направленным на защиту достоинства, свободы и прав человека. Подчинённость деятельности верховных органов власти стабильным законам или судебным решениям является отличительным признаком конституционных политических режимов. Принцип соблюдения предписаний права всеми его субъектами, в том числе обладающими властью лицами или органами, называется законностью...
Правовая семья — одно из центральных понятий сравнительного правоведения; представляет собой более или менее широкую совокупность национальных правовых систем, которые объединяет общность источников права, основных понятий, структуры права и исторического пути его формирования.
Демокра́тия (др.-греч. δημοκρατία «народовла́стие» от δῆμος «народ» + κράτος «власть») — политический режим, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии. Хотя такой метод применим к любым общественным структурам, на сегодняшний день его важнейшим приложением является государство, так как оно обладает большой властью. В этом случае определение демократии обычно сужается до политического режима, в котором...
Полити́ческая вла́сть — способность одного человека или группы лиц контролировать поведение и действия граждан и общества, исходя из общенациональных или общегосударственных задач.
Суверенитет (через нем. Souveränität от фр. souveraineté — верховная власть, верховенство, господство) — независимость государства во внешних делах и верховенство государственной власти во внутренних делах.
Поли́тика (др.-греч. πολιτική «государственная деятельность») — понятие, включающее в себя деятельность органов государственной власти и государственного управления, а также вопросы и события общественной жизни, связанные с функционированием государства. Научное изучение политики ведётся в рамках политологии.
Национа́льное госуда́рство (госуда́рство-на́ция) — конституционно-правовой тип государства, означающий, что оно (государство) — форма самоопределения и организации той или иной нации на определённой суверенной территории и выражает волю этой нации.
Права́ большинства́ — это право человека как результат перехода прав человека из субъективного права (признаваемые притязания личности) к объективному праву (социальные нормы и регуляторы).
Верхове́нство пра́ва (верхове́нство зако́на, англ. rule of law) — правовая доктрина, согласно которой никто не может быть выше закона, все равны перед законом, никто не может быть наказан иначе как в установленном законом порядке и только за его нарушение. Верховенство закона подразумевает, что все подзаконные акты и акты правоприменения подчиняются и не противоречат закону. Согласно естественно-правовой теории верховенство права требует, чтобы все нормативные правовые акты (в том числе, конституция...
Французское право (фр. droit français) как понятие возникло в XV веке. Правовая система современной Франции относится к группе романо-германского права. В основных чертах она сформировалась в период Великой французской революции 1789—1794 гг. и в первые последовавшие за нею десятилетия, особенно в годы правления Наполеона (1799—1814 гг.).

Подробнее: Правовая система Франции
Право народов на самоопределение — один из основных принципов международного права, означающий право каждого народа самостоятельно решать вопрос о форме своего государственного существования, свободно устанавливать свой политический статус и осуществлять своё экономическое и культурное развитие.
Автономия воли — в традиционном понимании международного частного права институт, согласно которому стороны в сделке, имеющей юридическую связь с правопорядками различных государств, могут избрать по своему усмотрению то право, которое будет регулировать их взаимоотношения и применяться ими самими либо судебным учреждением или другими компетентными органами к данной сделке (лат. lex voluntatis).
Вла́сть — это возможность навязать свою волю другим людям, даже вопреки их сопротивлению.
Частное право — часть системы права, функционально-структурная подсистема права, совокупность правовых норм, охраняющих и регулирующих отношения между частными лицами, основой которых является частная собственность. Тем самым частное право — это совокупность норм права, защищающих интересы лица в его взаимоотношениях с другими лицами.
Теория демократии — совокупность утверждений и предположений описательного, аналитического и нормативного характера, которые фокусируются на основах демократии и демократических институтах. В современной теории демократии есть три основных направления: феноменологическое, объяснительное и нормативное. Феноменологическая теория описывает и классифицирует существующие демократические системы. Объяснительная теория пытается установить, чьи предпочтения играют роль при демократии, какими должны быть...
Мирное время, в отличие от военного времени — состояние отношений между различными социальными субъектами, использующими невооружённые средства для разрешения имеющихся между ними противоречий.
Правовая культура — общий уровень знаний и объективное отношение общества к праву; совокупность правовых знаний в виде норм, убеждений и установок, создаваемых в процессе жизнедеятельности. Проявляется в труде, общении и поведении субъектов взаимодействия. Формируется под воздействием системы культурного и правового воспитания и обучения.
Прямая, также непосредственная, демократия — форма политической организации и устройства общества, при которой основные решения инициируются, принимаются и исполняются непосредственно гражданами; прямое осуществление принятия решений самим населением общего и местного характера; непосредственное правотворчество народа.
Правовой позитивизм, юридический позитивизм состоит в том, чтобы признавать в качестве правовых только нормы позитивного права и сводить любое право к нормам, действующим в данную эпоху и в данном обществе, не обращая внимания на то, справедливо это право или нет.
Свобо́да сло́ва — право человека свободно выражать свои мысли. В настоящее время включает свободу выражения, как в устной, так и в письменной форме (свобода печати и средств массовой информации); в меньшей степени относится к политической и социальной рекламе (агитации). Это право упомянуто в ряде международных и российских документов, среди которых: «Всеобщая декларация прав человека» (ст. 19), «Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод» (ст. 10) и Конституция Российской Федерации...
Конституционная экономика — научно-практическое направление на стыке экономики и конституционализма, описывающее и анализирующее взаимное влияние правовых и экономических факторов при принятии государственных решений, которые затрагивают экономические и социальные права, гарантированные в Конституции, а также взаимоотношения проблем применения Конституции со структурой и функционированием экономики.
Исто́рия междунаро́дного пра́ва — отрасль науки международного права, изучающая возникновение и развитие международного публичного права как комплекса правовых норм, регулирующих межгосударственные и иные международные отношения.
Общественный договор (социальный контракт) — понятие общественного договора подразумевает, что люди полностью откажутся от своих суверенных прав в пользу государства, чтобы обеспечивать свои интересы через его посредство. Общественный договор и означает тем самым соглашение, достигаемое гражданами по вопросам правил и принципов государственного управления с соответствующим им правовым оформлением.
Японское право является одной из составных частей дальневосточного права (право стран Дальнего Востока) и состоит из современных правовых понятий с элементами, взятыми из глубокой древности.
Политическая свобода — естественное, неотчуждаемое от человека и социальных общностей качество, выражающееся в отсутствии вмешательства в суверенитет человека на взаимодействие с политической системой при помощи принуждения или агрессии. Политические права и свободы принципиально отличаются от личных, социальных, экономических и других прав и свобод тем, что, как правило, тесно связаны с принадлежностью к гражданству данного государства.
Материалисти́ческая (маркси́стская, исто́рико-материалисти́ческая, диале́ктико-материалисти́ческая) тео́рия происхожде́ния госуда́рства связывает возникновение государства с появлением частной собственности, расколом общества на классы и классовыми противоречиями. По мнению сторонников данной теории, «государство есть продукт и проявление непримиримых классовых противоречий».

Подробнее: Материалистическая теория происхождения государства
В широком использовании термин «мировое гражданство» или «глобальное гражданство», как правило, означает лицо, которое ставит свою принадлежность к «мировому сообществу» выше своей принадлежности как гражданина той или иной нации, а также местности. Смысл заключается в том, что принадлежность какого-либо лица выходит за пределы географии или политических границ, и что планетарное человеческое сообщество является взаимозависимым и целостным; человечество по существу является единым. Этот термин использовался...

Подробнее: Мировое гражданство
Есте́ственное пра́во (лат. jus naturale) — понятие философии права и юриспруденции, означающее совокупность неотъемлемых принципов и прав, вытекающих из природы человека и независимых от субъективной точки зрения. Естественное право противопоставляется позитивному праву, во-первых, как совершенная идеальная норма — несовершенной существующей, и во-вторых, как норма, вытекающая из самой природы и потому неизменная — изменчивой и зависящей от человеческого установления.
Дистрибутизм — идеология, которая зародилась и развивалась в Европе в конце XIX — начале XX века. Основанием для неё послужило социальное учение католической церкви, изложенное, в частности, в папских энцикликах Льва XIII Rerum Novarum и Quadragesimo Anno Пия XI.
Либерали́зм (от лат. liberalis — свободный) — философское и общественно-политическое течение, провозглашающее незыблемость прав и индивидуальных свобод человека.
Доктри́на (лат. doctrina «учение, наука, обучение, образованность») — философская, политическая либо правовая теория, религиозная концепция, учение, система воззрений, руководящий теоретический или политический принцип.
Исто́чник (фо́рма) пра́ва — способ, с помощью которого закрепляются (находят внешнее выражение) нормы права.
Скандинавское право — группа правовых систем или правовая семья стран Северной Европы — Швеции, Норвегии, Дании, Исландии и Финляндии. В сравнительном правоведении по ряду признаков либо включается в состав романо-германской правовой семьи, либо выделяется как самостоятельная правовая семья, часто рассматриваемая как промежуточная по ряду признаков между романо-германской и англосаксонской (англо-американской) правовой семьёй общего права.

Подробнее: Скандинавская правовая система
Незави́симость, госуда́рственная незави́симость — политическая самостоятельность, суверенитет, отсутствие подчинённости и зависимости нации, народа, государства или страны.
Дискуссия о правовом положении Великого княжества Финляндского — полемика в научных и политических кругах Российской империи о юридическом статусе Финляндии, продолжавшаяся с первой половины XIX века по 1917 год.
Герма́нское гражда́нское уложе́ние (нем. Bürgerliches Gesetzbuch, BGB; более точный перевод — Гражда́нский ко́декс, БГБ) — крупнейший и основополагающий закон Германии, регулирующий гражданские правоотношения. Разработан и принят в кайзеровскую эпоху, на излёте «юридического столетия», действует с изменениями и дополнениями вплоть до настоящего времени. В соответствии с принципами пандектной системы состоит из пяти книг (общая часть, обязательственное право, вещное право, семейное право, наследственное...
Конститу́ция (от лат. constitutio «устройство, установление, сложение») — основной закон государства, особый нормативный правовой акт, имеющий высшую юридическую силу. Конституция определяет основы политической, правовой и экономической систем государства. Конститу́ция — учредительный документ государства, в котором изложены основные цели создания государства. В подавляющем большинстве стран Конституция принимается учредительным собранием либо путём референдума.
На́ция до́брой во́ли (от нем. Willensnation) — государство, постоянно проживающие граждане которого добровольно и сознательно объединились в общность, имея при этом различное этническое происхождение. Создание нации доброй воли восходит к Эрнесту Ренану. В общественнонаучной литературе нация доброй воли является одним из трёх типов наций, наряду с нацией государства (см. национальное государство) и нацией культуры.
Отделение церкви от государства — принцип взаимоотношений государства и церкви, предполагающий отказ государства от вмешательства в дела церкви; свободу граждан от принуждения к исповеданию той или иной религии; отсутствие закрепленных за церковью государственных функций.
Этнократия (от др.-греч. ἔθνος — народ и κράτος — власть) — общественный строй, при котором власть принадлежит элите, сформированной из представителей определённого народа, строй, порождённый господством элиты какого-либо этноса...
Глобальное управление (англ. Global Governance) — система институтов, принципов, политических и правовых норм, поведенческих стандартов, которыми определяется регулирование по проблемам транснационального и глобального характера в природных и социальных пространствах. Такое регулирование осуществляется взаимодействием государств (прежде всего через сформированные ими многосторонние структуры и механизмы), а также негосударственных субъектов международной жизни.
Принципы международного права — это основополагающие принципы и нормы права, содержащиеся в международных и межгосударственных договорах, уставах международных организаций, в решениях международных судов, а также в международных обычаях, в отношении которых имеются доказательства наличия всеобщей практики и обязательности их применения международным сообществом. Наиболее важные и общепризнанные нормы поведения субъектов международных отношений по поводу наиболее важных вопросов международной жизни...
Позитивное право, положительное право (лат. ius positivum) — система общеобязательных норм, формализованных государством, выражающих волю суверена (в роли суверена может выступать народ или монарх), либо не противоречащих данной воле, посредством которых регулируется жизнь субъектов права на некой территории, которые являются регуляторами общественных отношений и которые поддерживаются силой государственного принуждения. Может как соблюдать, так и нарушать моральные права человека с позиции моральной...
Теория элит — концепция, предполагающая, что народ в целом не может управлять государством и эту функцию берёт на себя элита общества.

Упоминания в литературе (продолжение)

Приведенный выше обзор теорий «автономии», конечно, не претендует на то, чтобы считаться исчерпывающим (слишком много по данной тематике высказано мнений и обосновано позиций). Следует также учитывать, что внимание к проблеме автономии налогового права, теоретическое осмысление данного вопроса характерны, прежде всего, для правовых систем, относящихся к романо-германской правовой семье. В странах общего права в большей степени уделяется внимание практической стороне этой проблемы. В качестве примера разрешения коллизий, связанных с проявлением автономии и «реализма» налогового права в этих странах, можно указать на специальные судебные доктрины, практикуемые при признании сделок не соответствующими закону по мотиву их заключения с целью уклонения от уплаты налогов: доктрина «существо над формой» (equity above the form), доктрина «деловой цели» (business purpose), доктрина «сделки по шагам» (step transactions)[94]. Однако, на наш взгляд, можно говорить о том, что идеи «реализма» и автономии налогового права имеют меньшее влияние в странах общего права[95]. Тем не менее налоговое право, безусловно, признается самостоятельной сферой научных исследований. В частности, американские ученые Дж. М. Джекобстен, Р. М. Мэрски выделяют федеральное налоговое право как относительно особую проблематику, основанную на специфических правовых источниках и техниках исследования правового материала[96]. В связи с этим надо иметь в виду, что проблемы так называемой автономии налогового права могут обсуждаться как в плане формирования самостоятельной отрасли объективного права, так и в плане становления одноименной науки и научной дисциплины.
Сочетание соответствующих уровней свободы в процессе развертывания отношений саморегулирования, самоорганизации населения и последующего их правового оформления и позволяет отразить, с одной стороны, автономию личности, ее самостоятельное значение как высшей ценности и, с другой – возвести свободу (во всем многообразии этого явления) в основу всех сфер жизнедеятельности общества; свобода должна стать главным принципом организации экономики, социального развития, всей системы общественных отношений, это сердцевина конституционного строя всякого демократически организованного общества и государства.[119]
Значительную роль в формировании идеологии либерализма сыграла философия И. Канта и его принцип «категорического императива», требующий от индивида руководствоваться в своей жизни правилом, которое человек хотел бы видеть в качестве всеобщего закона поведения. При этом в теоретических воззрениях И. Канта[33] человек предстает как свободная личность, несущая моральную ответственность перед самим собой. Другие же члены общества не имеют права на насилие по отношению к нему. Иначе говоря, он не может служить реализации каких-либо внешних по отношению к нему целей, включая цели достижения общественного блага. В результате этических рассуждений в философии И. Канта возникает в значительной мере юридическое понятие «правовой порядок».[34] По мнению И. Канта, «гражданское состояние, рассматриваемое только как состояние правовое, основано на следующих априорных принципах: 1) свободе каждого члена общества как человека; 2) равенстве его с каждым другим как подданного; 3) самостоятельности каждого члена общности как гражданина».[35] Другими словами, понятие свободы как признанной автономии личности он разделил на три взаимосвязанных типа норм: 1) права человека; 2) законодательные гарантии равенства; 3) демократические права. При этом в соответствии с идеями И. Канта и всей классической философии основной задачей права как особой нормативной системы является обеспечение понимаемого именно таким образом «правового порядка».[36]
Правовая политика, выражающаяся в законодательстве, реагирует в странах Запада на претензии все большего числа групп на юридические закрепление их автономии и предоставления особого правового статуса двояко. Политика ФРГ, например, состоит в интегрировании гастарбайтеров в правовую систему, но не в силу их членства в конкретной этнической группе, а на основании их правового статуса как индивидов. Отдельные права им предоставляются как работникам и личностям. Конституция ФРГ, таким образом, предоставляет отдельным индивидам определенные права просто потому, что они человеческие существа. Именно эта корпоративная стутусная идентичность обеспечивает таким людям определенные наборы прав и льгот.[27] Иная система существует в Нидерландах. С 1982 г. там законодательно определена группа этнических «официальных меньшинств». Когда этническая группа добивается статуса официального меньшинства, получают удовлетворение ее претензии на социальную поддержку в жилищной и образовательной областях, в сфере занятости и др. Одновременно эти группы приобретают права на учреждение культурных, религиозных и образовательных организаций, а также обучение своим родным языком в качестве второго языка. Таким образом, голландцы практикуют модель «культурных анклавов» и «сохранения культур».[28]
В силу отмеченных противоречий идеи, провозглашавшие абсолютное противопоставление общины государству, можно отнести к разряду спорных. В связи с этим теоретики местного самоуправления постепенно приходят к выводу о том, что правильнее будет рассматривать местное самоуправление как форму распределения обязанностей по решению государственных дел между центральными и местными властями. По мнению П. А. Ашлей, это было обусловлено тем, что «опыт, прежний и новый, убедительно показал, что вполне централизованная бюрократия – т. е. самовосполняющаяся группа должностных лиц, действующая из одного центра и ответственная лишь сама перед собой, – не может вести управление обширной страны: она склонна игнорировать различия в местных условиях, застыть в своих идеях и приемах и казаться перегруженною; рано или поздно неизбежным становится ее крушение, поэтому необходимость определенной автономии мест не вызывает сомнений»[26].
«Исходя из содержания предмета отрасли, особенностей составляющих его общественных отношений, – отмечают исследователи, – определяется и характер основных теоретических концепций науки конституционного права. К ним относятся такие крупные теоретические проблемы, как проблемы народного представительства, государственного, национального и народного суверенитета, федерализма, автономии. Важное место занимают исследование проблем правового статуса личности, прав человека и гражданина, взаимной связи государства и личности, конституционных основ организации гражданского общества, а также теоретические выводы, связанные с познанием системы государственной власти и системы местного самоуправления, принципа разделения властей и других начал. Изучение указанных выше проблем составляет предмет науки, сами же выводы и теоретические положения – ее содержание»[118].
Примером извращенного понимания функционирования гражданского общества является искренняя убежденность целого ряда известных российских «общественников» в том, что основная задача гражданского общества состоит в тотальном противостоянии государственной власти. Этот тезис дополняет стремление к приватизации самих понятий «гражданское общество» и «неправительственный сектор» наряду с отсутствием практики и желания к согласованию интересов. Между тем в американской традиции понятие гражданского общества не исчерпывается ни автономией индивидов, ни совокупностью отношений институтов, функционирующих независимо от государственной власти.
Другой представитель английской школы, британский ученый А. Уотсон, увязывает эволюцию порядка в международной политике с разной степенью политической автономии акторов, составляющих международную систему. Он рассматривает все исторические международные системы в границах континуума, на одном конце которого находятся «системы независимых государств» (каждый актор обладает полной автономией в области принятия как внешних, так и внутренних решений), а на другом – «империи» (основанные на прямом управлении периферийными акторами из имперского центра). В промежутке располагаются «гегемонистские системы», внутри которых существует держава, способная устанавливать «правила игры» и контролировать внешнюю политику других государств, «сюзеренные системы», предполагающие согласие (хотя бы частичное) второстепенных государств с гегемонистским правлением, и «доминионы», в рамках которых правительства менее могущественных держав, несмотря на зависимость от доминирующего государства, сохраняют собственную идентичность и суверенитет во внутренней политике[22].
Вместе с тем в ст. 64 Конституции Российской Федерации имеется указание на то, что положения главы 2 составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации. Таким образом, основы правового положения человека и гражданина объединяются единым термином «основы правового положения личности». Это объясняется тем, что личность – категория духовная, это человек, являющийся членом общества, обладающий определенными социальными качествами, образовавшимися в процессе его взаимодействия с другими индивидами. Личностью не рождаются, ею становятся. Личность обладает определенной автономией, самостоятельностью и самоопределением, необходимыми для формирования и проявления творческого потенциала человека. Исходя из того, что «в праве каждый человек признается юридической личностью или субъектом права», полагаем возможным считать этот термин обобщающим для категорий «человек» и «гражданин».[23]
Социальная ценность выборов состоит еще и в том, что они являются одним из существенных моментов политического самоутверждения граждан, политической самоорганизации гражданского общества, обеспечивающим его автономию, юридически признанной за гражданами и их политическими объединениями возможностью быть субъектами государственной власти. Выборам посвящено большое количество научных изысканий, существует достаточно много определений данного понятия.
Единство образовательного пространства на территории Российской Федерации, защита и развитие этнокультурных особенностей и традиций народов Российской Федерации в условиях многонационального государства обозначены в качестве двухсоставного принципа государственной образовательной политики в п. 4 ч. 1 ст. 3 Закона. Схожая по своему содержанию норма была также закреплена в п. 2 ст. 2 Закона РФ от 10 июля 1992 г. № 3266–1. Указанный тезис еще раз подчеркивает значение образования как системы сохранения и воспроизводства социально-профессиональной структуры общества, основанной на исторических и культурных традициях республик, краев и областей, входящих в Российскую Федерацию. Эта норма, с одной стороны, предоставляет право на самостоятельное культурное развитие всех народностей и социальных групп, а с другой – создает условия и предпосылки для повышения профессиональных возможностей и социальной мобильности граждан в рамках единого образовательного пространства, пределы которого значительно шире территориальных границ России. Федеральный закон от 24 мая 1999 г. № 99–ФЗ «О государственной политике Российской Федерации в отношении соотечественников за рубежом»98 гарантирует находящимся в иностранных государствах гражданам государственную поддержку в области информации, образования и культуры, закрепляет право использования русского языка и родных языков народов Российской Федерации для развития духовного и интеллектуального потенциала, определяет возможность создания национально-культурных автономий, общественных объединений и религиозных организаций соотечественников, средств массовой информации и участия в их деятельности. Следует согласиться с мнением Н. Ф. Ефремовой, указывающей на актуальность включения в состав данного принципа толерантности, как фактора, позволяющего сгладить межнациональные противоречия, стабилизировать развитие этнических групп и устранить административные барьеры в передаче культурных достояний из поколения в поколение99.
В нашу задачу не входят обстоятельный обзор дебатов вокруг «статусной» концепции гражданства Т. Х. Маршалла и описание всех направлений ее трансформации. Более того, два из них, отождествляемых с «нормативным подходом» к гражданству, останутся за рамками нашего исследования. Речь идет о юридических и так называемых «моральных» концепциях гражданства. Первые представляют собой описания и трактовки соответствующих правовых положений, регулирующих вопросы гражданства на государствен ном, региональном и международном уровнях. Вторые являются экспликацией требований «морального разума» применительно к политической жизни индивидов. Д. Ролз отчетливо формулирует основы такого подхода следующим образом: «политическая концепция личности», или концепция гражданина», является «средством репрезентации [схем мышления] индивида как участника исходной ситуации», которая и выступает у Д. Ролза «естественно-договорной» моделью развертывания «морального разума». Автономия свободных и равных граждан как глашатаев правовых требований, таким образом, просто постулируется вне какого-либо содержательного отношения к реальным историко-политическим контекстам. Однако только эти контексты определяют то, осуществляются ли данные требования в действительности и как это происходит. Они определяют и то, какими конкретными смыслами наполняются (или не наполняются) правовые требования в той или иной исторической ситуации[75]. С точки зрения нашего исследования такие концепции неинтересны уже потому, что гражданство, идеалистически представленное ими всего лишь как должное, не нуждается в гражданском обществе в качестве условия и формы своей реализации. Поэтому такие морально-идеалистические концепции гражданства прекрасно обходятся без понятия гражданского общества[76].
Еще Кант ввел понятие «моральная автономия», согласно которому о правовом порядке можно говорить лишь там, где признается что общество независимо от государства, располагает средствами и санкциями, с помощью которых оно может заставить отдельного индивида соблюдать общепринятые нравственные нормы. Именно институты гражданского общества (семья, школа, церковь, добровольные организации и союзы) способны играть подобную роль. Такая функция, в сущности, чужда государству, и оно прибегает к ее выполнению лишь в случае, если институты гражданского общества демонстрируют свою неспособность к этому. Если институты гражданского общества оказываются неспособными обеспечить правопорядок в указанном выше кантовском смысле, эту роль берет на себя государство, его правоохранительные органы, что в последующем может вести к подмене безопасности гражданского общества безопасностью государства. Однако данные понятия не совпадают: в определенном смысле они противоположны.
России требовалось разрешить проблемы, разделенные в истории Западной Европы целыми столетиями: формирование ценностей свободы, суверенитета гражданина и гражданского общества; развитие новых представлений о нормах справедливости, личностной автономии; создание нации-государства, демократизации государственного строя, федерализма, местного самоуправления и т.д.
В демократическом обществе создаются реальные возможности для расширения сферы применения правового поощрения. Познание роли поощрения в праве вызвано потребностями общественной практики. В современной России выдвинуто в качестве первоочередной задачи – построение правового государства и свободного гражданского общества. Ее реализация предполагает признание самостоятельности, определенной конституционно установленной меры свободы гражданского общества и автономии индивида. Само общество не может быть свободным, не освободив каждого отдельного человека.
Автономией воли называют свободу выбора участниками правоотношения правовой системы для регулирования отношений, в которых они участвуют. Принцип автономии воли санкционируется государством и включает в себя возможность определять подсудность. Суть автономии воли состоит в предоставлении сторонам возможности выбирать право, в соответствии с которым будут регулироваться отношения, а в случае возникновения спора он будет разрешаться в соответствии с избранным ранее правом.
Требование об автономии воли как одном из обязательных условий гражданско-правового регулирования имущественных и личных неимущественных отношений непосредственно базируется на Конституции Российской Федерации. Оно основано конкретно на ст. 29 (каждому гарантируется свобода мысли и слова) и ст. 30 (каждый имеет право на объединение).
В XIX в. широкую известность получило экономическое объяснение политики. Наиболее полно оно представлено в марксизме, где политика наряду с правом, моралью, культурой, религией характеризуется как надстройка над экономическим базисом. Политика – специфическая область общественной жизни, которая не обладает самостоятельностью, а сохраняет лишь относительную автономию. В целом же она определяется объективными экономическими законами, не зависящими от воли субъектов. Данный подход в последующем был подвергнут критике за односторонность интерпретации взаимоотношений экономики и политики. Как свидетельствует опыт истории, не только экономика оказывает определяющее влияние на политику, но и последняя может выступать по отношению к экономике определяющим фактором. Ныне в обществоведении утверждается понимание того, что взаимоотношение экономики и политики есть взаимодействие равнозначных и равноправных областей общественной жизни, каждая из которых обладает собственной спецификой.
Либерализм характеризуется следующими чертами взаимоотношений «человек – государство»: постулируется абсолютная ценность человеческой жизни; признается автономия индивидуальной воли; утверждается договорный характер отношений между государством и личностью; компетенция государства и объем его вмешательства в частную жизнь ограничены только минимально необходимыми для интересов общества и человека функциями.
Автономия воли – это свобода выбора участниками правоотношения какой-либо правовой системы для регулирования отношений, в которых они участвуют. Как правило, это договорные отношения. Принцип автономии воли санкционируется государством. Его сущность состоит в предоставлении сторонам договора возможности выбрать право, в соответствии с которым будут регулироваться отношения, возникающие в связи с договором; восполняться пробелы в нем; будет дано толкование его условий; в случае возникновения спора он будет рассматриваться в соответствии с избранным сторонами правом.
О соотношении понятий и содержания автономии и самоуправления известный российский ученый Н. И. Лазаревский в начале XX в. отмечал, что «автономия, будучи, подобно самоуправлению, известным видом свободы в делах местного управления, есть понятие, охватывающее большее число сторон государственной деятельности. Под самоуправлением разумеют известную самостоятельность (или известный род самостоятельности) местных учреждений в делах административных. Понятие автономии обнимает не только администрацию, но и самостоятельное осуществление местными учреждениями известной доли законодательной власти. Тем, что в понятие автономии входит осуществление известной доли именно законодательной власти, обусловливаются отличительные черты между автономией и самоуправлением»15.
Что же касается международного признания исключительных прав государства, то впервые их закрепил Вестфальский мир 1648 года. Этот принцип пространственной организации суверенных сообществ как отдельных независимых территориальных единиц Европы эпохи Модерна пережил несколько веков. Несмотря на всевозможные трансформации, конфликты и войны, суверенитет государства (в его внутреннем и внешнем измерениях, а именно, в поддержании баланса сил) оставался до конца XX века основным условием, императивом сохранения мирового порядка. В то же время уже с конца 1940-х годов суверенитет постепенно стал утрачивать свою политическую сущность, а к концу века превратился прежде всего в синоним территориального (не сущностного) государства вне зависимости от степени его реальной автономии.
Либеральное государство формируется под влиянием либеральных идей и доктрин, которые принижают роль и значение государства в жизни общества. Здесь создаются условия для правовой автономии личности, не допускающей необоснованного вмешательства государства в личную сферу, законодательно закреплены, но не всегда гарантированы права и свободы граждан, действует правовой режим «Разрешено все, что не запрещено законом». Однако в политическом плане не допускаются действия, направленные на изменение государственного и общественного строя.
Золотым веком университетов, когда они в наибольшей степени соответствовали понятию исследовательских, можно считать их существование в рамках так называемой гумбольдтовской модели. «Гумбольдтовская модель» характеризуется особыми принципами: чем тверже они соблюдаются, тем больше университет соответствует своему назначению в качестве научно-образовательного учреждения. Сами эти принципы являются не только теоретическими, но и практическими, воплощая конкретную рецептуру сохранения институциональной полноценности. Не случайно основным является принцип университетской автономии, тесно сопряженный с идеей науки ради науки, которую, однако, провозглашают не исследователи, а их символические представители – преподаватели. Вся деятельность последних выступает субститутом исследования, но вместе с тем именно они, выступая не вполне легитимными репрезентантами исследователей, узаконивают систему образования таким образом, что любое сомнение в ее компетентности требует подтверждения от самой этой системы.
Автономия власти заключается в том, что иерархия власти, бюрократическая и политическая вертикаль сегодня существуют отдельно от общественной иерархии и не совпадают с нею. Профессиональные политики и чиновники оформились в достаточно автономную социальную группу, с собственными внутренними отношениями, иерархией, интересами и целями, далеко не всегда совпадающими с интересами и целями общества. Как следствие стал возможен конфликт власти и общества, который нельзя рассматривать как, например, классовый (хотя обычно классовая составляющая в нем присутствует).
О фактическом суверенитете следует говорить как о претензии, имеющей божественную санкцию, ибо всякая власть – от Бога[40], и Он пожелал и позволил, чтобы государства существовали. Претензии политической организации на территориальное верховенство, независимость и самостоятельность во внешних и внутренних делах. Претензии на статус высшей земной инстанции, на принятие конечных и последних решений. Претензии, выражающейся в том числе в провозглашении формального суверенитета. Претензии, которая в полном (то есть в описанном в классической теории суверенитета) объеме никогда не реализуется и реализоваться не может, однако все равно должна непременно отстаиваться всеми возможными и допустимыми способами. Претензии, дающей при ее успешном подтверждении и внешнем признании ту или иную степень автономии.
Принято считать, что в отличие от либерализма и социализма, охранительная правовая доктрина отрицает демократические идеалы. В действительности, консервативное юридическое мировоззрение выступает против республиканских институтов – парламентаризма, безграничной свободы слова и СМИ, выборов, принципа разделения властей, отделения церкви от государства. Однако, демократические идеалы разделяются консервативными мыслителями. Так, славянофилы, почвенники, Л.А. Тихомиров, И.Л. Солоневич наряду с самодержавием считали необходимым восстановить Земские Соборы как органический, стихийный, корпоративный орган народного представительства, а также предлагали вернуться к автономии местного самоуправления Московской Руси. Все без исключения консерваторы – поборники свободы личности, слова, труда и других прав человека. В большей степени чем либералы, охранители – защитники особого, самостоятельного общинного быта – земского дела по терминологии славянофилов. Причем речь идет не о частной жизни или экономических отношениях, как в случае с теорией гражданского общества И. Канта. Консервативная правовая доктрина исходит из неподконтрольности духовной жизни людей государственной власти, объективной ограниченности функций государства – военным делом, поддержанием порядка и стабильности.
Данное качество канадской теории федерализма образует контраст с до сих пор преобладающим в науке конституционного права стран семьи континентально-европейского, а также смешанного права перманентной настроенностью на позитивное восприятие проблемы прав национальностей и этнических групп. Исключение из данного правила составляет, пожалуй, только недавно опубликованная работа начинающего юриста-конституционалиста М. Тирни из университета Западного Онтарио «Конституционное право и национальный плюрализм». Она в значительной степени посвящена попыткам глубже осмыслить наблюдающуюся в 1990–2000-х годах эволюцию подхода федерального центра к национально-этническим требованиям франкоязычного Квебека и к запросам англоязычного аборигенного населения северо-западных федеральных территорий, административная автономия которых в последнее время заметно расширена, но которые тем не менее пока не наделены статусом членов канадской федерации.[87]
Совершенно отличную от П. Гусева точку зрения высказывал русский правовед Сергиевский в книге «К вопросу о финляндской автономии и основных законах»: «Финляндия не может быть государством… а должна быть нераздельной частью Российской империи, связанной с остальными частями всеми теми установлениями, существование которых необходимо для русского государства. Затем, второе – если бы, тем не менее, Финляндия оказалась государством не в теории только, а на практике, т. е. тем или иным путем присвоила бы себе государственную отдельность и самостоятельность, подкрепленную не словами, а какими-либо реальными моментами, – то немедленно должны были бы быть приняты самые решительные меры к уничтожению такого положения вещей и к полному объединению Финляндии с прочими частями Империи».
В настоящее время в России постановка вопроса о национальном суверенитете и формах его реализации иная, чем в Советском государстве, так как в Конституции Российской Федерации не закрепляется право выхода из состава России её субъектов. Национальный суверенитет находит конкретное выражение в праве народов России на самоопределение (часть 4 статьи 5 Конституции Российской Федерации). Законодательство Российской Федерации по объему нормативного правового закрепления форм реализации национального суверенитета превосходит все иные многонациональные по своему составу государства. Полагаем, что основными формами реализации национального суверенитета в России должны быть и являются: образование народами (нациями) национально-культурной автономии;[108] поддержание и развитие народом (нацией) собственной культуры, традиций, языка (территориальной формой реализации национального суверенитета допустимо считать образование нациями в составе России государствоподобных образования – республик).[109] Траекторией внутреннего развития Российской Федерации всегда будет направление, помимо всего прочего, на поддержание самобытности, культуры ее народов.
Использование эвристического элемента сравнения (эвристика – искусство нахождения истины) приводит, например, к выводу, что по форме государственно-территориального устройства Франция, территория которой в метрополии разделена на 22 региона (режьона), не является региональным государством,[18] несмотря на название единиц регионами, в то время как Италия, разделенная на 20 областей, представляющих собой территориальные автономии, таковым является. Исследуя органы публичной власти, правовые нормы, регулирующие организацию и деятельность органов публичной власти на местах, можно заключить, что в некоторых странах существует муниципальное (на низовом, «общинном» уровне) и несколько иное региональное (на более высоких ступенях) местное самоуправление. Эвристический элемент может включать оценку полезности, выводы о продуктивности и эффективности или, напротив, непродуктивности модели того или иного конституционно-правового института в условиях данной страны (например, института губернаторов субъектов федерации, назначаемых в Индии, избираемых гражданами в США, занимающих свою должность своеобразным способом в России).
В современной науке происходит (хотя и весьма робко) осознание того, что жесткую границу между федеративной и унитарной формами территориального устройства выстраивать все сложнее, практически все так называемые классические признаки федерации имеют то или иное проявление в унитарных государствах (и, соответственно, эти признаки перестают быть квалифицирующими, поскольку не позволяют четко отделить одно правовое явление от другого). В этой связи, представляется целесообразным разделять государства в зависимости от модели территориальной организации публичной власти, от статуса составных частей, от схемы разграничения власти по вертикали не на федеративные и унитарные, а на централизованные (Казахстан, Беларусь, Польша, Россия, Индия, Пакистан) и децентрализованные (США, Канада, ЮАР, Испания, Великобритания, КНР). Безусловно, степень децентрализации, формы территориальной автономии и самоуправления, конкретные модели организации власти различны, что является основой для более глубоких исследований и классификаций (как это имеет место и сегодня применительно к анализу различных типов федеративных и унитарных государств).
Личные (гражданские) права – это естественные, основополагающие, неотъемлемые права человека, имеющие в основном характер негативного права. Их не следует путать с правами гражданина, которые охватывают весь комплекс прав, обеспечиваемых государством лицам, имеющим гражданство. Личные права производны от естественного права на жизнь и свободу, которым от рождения обладает каждый человек, и призваны гарантировать индивидуальную автономию и свободу, защищать личность от физического произвола со стороны власти и других людей. Эти права позволяют человеку сохранять индивидуальность, быть самим собой в отношениях с другими людьми и государством. К личным правам обычно относят право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, право на защиту чести и доброго имени, на справедливый, независимый и публичный суд, предполагающий защиту обвиняемого, на тайну переписки, телефонных, телеграфных и иных сообщений, свободу передвижения и выбора места жительства, в том числе право покидать любое государство, включая собственное, и возвращаться в свою страну и др.
Обратимся к этимологии слова «частный»: толковые словари раскрывают его как «личный, не общественный, не государственный, принадлежащий отдельному лицу, не обществу, не государству».[30] Иными словами, частные интересы являют собой интересы конкретных физических и юридических лиц, социальных групп (коллективный интерес). Соответственно, те отношения, где отсутствует непосредственный интерес государства как субъекта публичной (суверенной власти), и есть отношения, преследующие частный интерес, т. е. частноправовые отношения.[31] В. Ф. Яковлев рассматривает частное право как право автономии, децентрализации, координации;[32] В. М. Корельский считает, что частное право есть юридическое выражение частной собственности.[33]
Среди сторонников предмета правового регулирования и метода правового регулирования как критериев дифференциации позитивного правового материала, хотелось бы особенно выделить С.Н. Братуся, взгляды которого представляются весьма интересными и конструктивными. По словам ученого: «Засилье антинаучной “школки" хозяйственного права в цивилистической литературе до разоблачения вредительства на теоретическом правовом фронте сильно затормозило научную разработку советского гражданского права. Но и после разгрома “концепции" хозяйственного права у некоторых теоретиков-цивилистов наблюдалась тенденция уйти от разработки “проклятых" вопросов, к которым в первую очередь относится вопрос о предмете и системе советского гражданского права»[124]. Согласно С.Н. Братусю, «…с гражданским правоотношением связана автономия – свобода самоопределения личности… Недаром большинство норм нашего гражданского кодекса является нормами диспозитивными»[125]. Только гражданское право характеризуется субъектно-индивидуальной свободой выбора цели и способа правомерной реализации юридических возможностей.
Правосудие, вершившееся по обычаям консортерий (например, во Флоренции), исключало возможность обращения к консульскому суду и предусматривало необходимость вендетты (кровной мести), осуществлявшейся в крайне жестоких формах. Стремление вершить суд в соответствии с клановыми обычаями было свойственно флорентийским семьям (например, Веллути), которые эволюционировали непосредственно от феодальных консортерий и сохраняли осознание такой преемственности[131]. Коммунальным органам приходилось считаться с силой и влиянием консортерий. Однако обычаи родовых кланов противоречили нормам флорентийского обычного права, поскольку закрепляли частную юрисдикцию внутри семей и способствовали их автономии в системе государства. Поэтому флорентийское государство способствовало спонтанному процессу децентрализации и распада кланов на отдельные семейные ядра, объединявшиеся с другими по экономическим и политическим мотивам. Историки даже отмечают случаи, когда вендетта прекращалась под давлением коммунальных постановлений, и мир заключался в торжественной обстановке.
По мнению Ю. Л. Парникеля, политический плюрализм – это система общественных отношений, охватывающая большие социальные группы (нации, классы, страты, производственные, научные и другие коллективы, а также представляющие их организации), функционирующая на основе юридической автономии субъектов политических отношений, баланса их экономических, политических и идеологических интересов при соблюдении социально-правового равенства.[97] Думается, что это самая удачная дефиниция понятия «политический плюрализм». Во-первых, в представленной автором интерпретации названы определенные элементы (социальные группы) внутри целого (общества), являющиеся политическими субъектами; во-вторых, четко установлена основа, связывающая данные элементы между собой в состояние «плюральности».
Многие конституции зарубежных стран, принятые после Второй мировой войны, декларируют демократический политический режим. Показательны положения Конституции Италии 1947 г., названные основными принципами. Статья 1 провозглашает Италию демократической Республикой, основывающейся на труде, и подчеркивает, что суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его в формах и в границах, установленных Конституцией. Далее закрепляются принципы признания и гарантирования неотъемлемых прав человека, равенства граждан перед законом, признания местных автономий, охраны языковых меньшинств, свободы вероисповедания. Один из основных законов, составляющих Конституцию Швеции, – «Формы правления» 1974 г. – сам термин «демократия» не использует, но раскрывает это понятие: «Вся государственная власть в Швеции исходит от народа. Правление шведского народа основывается на свободном формировании мнений и на всеобщем и равном избирательном праве. Правление осуществляется посредством государственного строя, основанного на представительной и парламентской системе, и посредством коммунального самоуправления. Государственная власть осуществляется в соответствии с законом». Статья 1 Конституции Испании 1978 г. гласит: «Испания конституируется как правовое, демократическое социальное государство, которое провозглашает высшими ценностями правопорядка справедливость, равенство и политический плюрализм».
В отличие от морали, право обеспечивается не усилиями отдельной воли конкретного индивида, а усилиями согласованной воли в лице государства как института власти. Формой осуществления этой воли выступает политика с опорой на мораль, что находит свое выражение в идеологии. Так складывается «треугольник» где реализуется принцип дополнительности. Все три формы (политика, мораль и право), заявив о своей автономии, подтверждают свою необходимость и достаточность только во взаимосвязи и взаимодействии.
В авторитарных и тоталитарных политических системах, по мнению Г. Алмонда и Г. Б. Поуэлла, хотя формально автономия устранена, но в них некоторая мера реального плюрализма все же сохраняется[113]. Фактически, продолжают они, полностью неавтономная система невозможна. Поскольку в любом обществе имеются какие-либо требования, постольку должен иметься некоторый способ разрешения этих требований. Так что даже такая крайняя форма тоталитаризма, как Советский Союз при Сталине, все же содержал некоторые плюралистические тенденции.
О фактическом суверенитете следует говорить как о претензии. Претензии политической организации на независимость, самостоятельность во внешних и внутренних делах и территориальное верховенство, признаваемой другими политическими организациями с аналогичными претензиями. Претензии, подтверждаемой наличием власти, которую поддерживает население, которая контролирует заявляемую территорию и эффективно управляет ею. Претензии, которая в полном (т. е. в описанном в теории) объеме никогда не реализуется и реализоваться не может, однако все равно должна отстаиваться всеми возможными и допустимыми способами. Претензии, выражающейся в том числе в провозглашении формального суверенитета и позволяющей добиться его официального признания. Претензии, в итоге дающей ту или иную степень автономии, т. е. ограниченной независимости, самостоятельности и верховенства.[5]
Решающее значение для определения сущности государства имеет форма политического режима. Политический режим выражает сущность государственной власти. Государства, внешне одинаковые по форме правления и форме государственного устройства, могут существенно отличаться по форме политического режима. Политический режим учитывает характер и способы взаимоотношения власти и общества, власти и личности, определяет степень их автономии и взаимозависимости. В научной литературе существует несколько типов классификации политических режимов, большинство авторов выделяют демократические, авторитарные и тоталитарные режимы как главные, определяющие.
Коллективистские демократии, известные также под названием народные демократии, напротив, исходят из того, что именно народ как целостность, а не отдельные индивиды или группы людей обладает неделимым и неотчуждаемым правом устанавливать законы и определять деятельность правительства. Представления о коллективистской форме демократии восходят к идее Ж.-Ж. Руссо, согласно которой представители народа в выборном органе власти призваны обеспечивать реализацию общей воли в принимаемых ими решениях. Такие демократии концептуально исходят из постулатов однородности народа как общности и непогрешимости его воли, которая якобы соответствует общему благу. На самом же деле они отождествляют с народом какую-либо социальную группу (например, рабочий класс или коренной этнос) и обосновывают тем самым его доминирующее положение в механизмах власти. В силу этого коллективистские демократии абсолютизируют принцип подчинения меньшинства большинству, а также отрицают автономию личности в политике.
Теоретические основы. Первый раз коллизионная проблема была поставлена Магистром Алдриком в конце XII в. (1170–1200). Более системно международное частное право стало изучаться в итальянских университетах в XIII столетии – в начале эпохи Возрождения. Важными этапами в развитии международного частного права стали: первая половина XIV в. – период, в течение которого работал французский юрист Бартол, основатель теории статутов; XVI в., когда Ш. Дюмуленом была разработана концепция автономии воли; XVII в. – период расцвета голландской школы (Губер, Дж. Вут), исходившей из тезиса о территориальном действии норм национального права; XIX в., когда в Европе и США появились первые системные исследования по международному частному праву Д. Стори, П. Манчини и К. фон Савиньи.
Развитое гражданское общество обладает такой степенью независимости и автономии от государства, которая гарантирует защиту личности от злоупотреблений. Общество и государство только тогда приобретают устойчивость, когда гражданин – потребитель материальных и духовных благ – чувствует себя относительно комфортно. Реальная независимость потребителя во всех сферах общественной жизни, в том числе и от государственного диктата, – основное условие благополучия общества.
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я