Неточные совпадения
Письмо Татьяны предо мною;
Его я свято берегу,
Читаю
с тайною тоскою
И начитаться не могу.
Кто ей внушал и эту нежность,
И слов любезную небрежность?
Кто ей внушал умильный вздор,
Безумный сердца разговор,
И увлекательный и вредный?
Я не могу понять. Но вот
Неполный, слабый
перевод,
С живой картины список бледный,
Или разыгранный Фрейшиц
Перстами робких учениц...
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по части философии и красноречия в XVIII веке, основательно знал все лучшие произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания в мифологии и
с пользой изучал, во французских
переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел никакого понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
За
перевод мне по шести целковых
с листа, значит, за все рублей пятнадцать достанется, и шесть рублей взял я вперед.
Так вот если бы ты не был дурак, не пошлый дурак, не набитый дурак, не
перевод с иностранного… видишь, Родя, я сознаюсь, ты малый умный, но ты дурак! — так вот, если б ты не был дурак, ты бы лучше ко мне зашел сегодня, вечерок посидеть, чем даром-то сапоги топтать.
— Не надо…
переводов… — пробормотал Раскольников, уже спускаясь
с лестницы.
— А вот через Афанасия Ивановича Вахрушина, об котором, почитаю, неоднократно изволили слышать-с, по просьбе вашей мамаши, чрез нашу контору вам перевод-с, — начал артельщик, прямо обращаясь к Раскольникову. — В случае если уже вы состоите в понятии-с — тридцать пять рублей вам вручить-с, так как Семен Семенович от Афанасия Ивановича, по просьбе вашей мамаши, по прежнему манеру о том уведомление получили. Изволите знать-с?
В
переводе на русский издавался в 1794, 1800, 1804 годах.] писала одно, много два письма в год, а в хозяйстве, сушенье и варенье знала толк, хотя своими руками ни до чего не прикасалась и вообще неохотно двигалась
с места.
— Народовольцы, например. Да ведь это же
перевод с мексиканского, это — Густав Эмар и Майн-Рид. Пистолеты стреляют мимо цели, мины — не взрываются, бомбешки рвутся из десятка одна и — не вовремя.
— Пора идти. Нелепый город, точно его черт палкой помешал. И все в нем рычит: я те не Европа! Однако дома строят по-европейски, все эдакие вольные и уродливые
переводы с венского на московский. Обок
с одним таким уродищем притулился, нагнулся в улицу серенький курятничек в три окна, а над воротами — вывеска: кто-то «предсказывает будущее от пяти часов до восьми», — больше, видно, не может, фантазии не хватает. Будущее! — Кутузов широко усмехнулся...
— Я был в Мюнхене, когда началось это… необыкновенное происшествие и газеты закричали о нем как о
переводе с французского.
— Вы как относитесь к декадентам? Запоздалый
перевод с французского и эпатаж — только? А вам не кажется, что интерес к Верлену и Верхарну — одинаково силен и — это странно?
Как все необычные люди, Безбедов вызывал у Самгина любопытство, — в данном случае любопытство усиливалось еще каким-то неопределенным, но неприятным чувством. Обедал Самгин во флигеле у Безбедова, в комнате, сплошь заставленной различными растениями и полками книг, почти сплошь
переводами с иностранного: 144 тома пантелеевского издания иностранных авторов, Майн-Рид, Брем, Густав Эмар, Купер, Диккенс и «Всемирная география» Э. Реклю, — большинство книг без переплетов, растрепаны, торчат на полках кое-как.
Он отказался, а она все-таки увеличила оклад вдвое. Теперь, вспомнив это, он вспомнил, что отказаться заставило его смущение, недостойное взрослого человека: выписывал и читал он по преимуществу беллетристику русскую и
переводы с иностранных языков; почему-то не хотелось, чтоб Марина знала это. Но серьезные книги утомляли его, обильная политическая литература и пресса раздражали. О либеральной прессе Марина сказала...
— Помню, — продолжал Штольц, — как ты однажды принес мне
перевод из Сея,
с посвящением мне в именины;
перевод цел у меня.
— Ступай, откуда пришел, — прибавил он, — и приходи опять
с переводом, вместо одной, двух глав, а матери выучи роль из французской комедии, что она задала: без этого не показывайся!
Козлов видел его и сказал Райскому, что теперь он едет на время в Новгородскую губернию, к старой тетке, а потом намерен проситься опять в юнкера,
с переводом на Кавказ.
Один он, даже
с помощью профессоров, не сладил бы
с классиками: в русском
переводе их не было, в деревне у бабушки, в отцовской библиотеке, хотя и были некоторые во французском
переводе, но тогда еще он, без руководства, не понимал значения и обегал их. Они казались ему строги и сухи.
Райский нашел тысячи две томов и углубился в чтение заглавий. Тут были все энциклопедисты и Расин
с Корнелем, Монтескье, Макиавелли, Вольтер, древние классики во французском
переводе и «Неистовый Орланд», и Сумароков
с Державиным, и Вальтер Скотт, и знакомый «Освобожденный Иерусалим», и «Илиада» по-французски, и Оссиан в
переводе Карамзина, Мармонтель и Шатобриан, и бесчисленные мемуары. Многие еще не разрезаны: как видно, владетели, то есть отец и дед Бориса, не успели прочесть их.
Так было до воскресенья. А в воскресенье Райский поехал домой, нашел в шкафе «Освобожденный Иерусалим» в
переводе Москотильникова, и забыл об угрозе, и не тронулся
с дивана, наскоро пообедал, опять лег читать до темноты. А в понедельник утром унес книгу в училище и тайком, торопливо и
с жадностью, дочитывал и, дочитавши, недели две рассказывал читанное то тому, то другому.
Она прежде встречалась мне раза три-четыре в моей московской жизни и являлась Бог знает откуда, по чьему-то поручению, всякий раз когда надо было меня где-нибудь устроивать, — при поступлении ли в пансионишко Тушара или потом, через два
с половиной года, при
переводе меня в гимназию и помещении в квартире незабвенного Николая Семеновича.
Да и пресловутая рукопись его оказалась не более как
переводом с французского, так сказать материалом, который он собирал единственно для себя, намереваясь составить потом из него одну полезную статью для журнала.
Так как у тунгусов нет грамоты и, следовательно, грамотных людей, то духовное начальство здешнее, для опыта, намерено разослать пока письменные копии
с перевода Евангелия в кочевья тунгусов, чтоб наши священники, знающие тунгусский язык, чтением
перевода распространяли между ними предварительно и постепенно истины веры и приготовляли их таким образом к более основательному познанию Священного Писания, в ожидании, когда распространится между ними знание грамоты и когда можно будет снабдить их печатным
переводом.
«Если Япония откроет свои порты для торговли всем нациям, — сказал я, — может быть, вы поспешите вместе
с товарами послать туда и ваши
переводы Нового завета.
Сличались греческий, славянский и русский тексты
с переводом на якутский язык.
Мне припомнилась школьная скамья, где сидя, бывало, мучаешься до пота над «мудреным»
переводом с латинского или немецкого языков, а учитель, как теперь адмирал, торопит, спрашивает: «Скоро ли? готово ли? Покажите, — говорит, — мне, прежде, нежели дадите переписывать…»
Кроме якутского языка Евангелие окончено
переводом на тунгусский язык, который, говорят, сходен
с манчжурским, как якутский
с татарским.
Только после
перевода ее к политическим он не только убедился в неосновательности своих опасений, но, напротив,
с каждым свиданием
с нею стал замечать всё более и более определяющуюся в ней ту внутреннюю перемену, которую он так сильно желал видеть в ней.
На другой день после посещения Масленникова Нехлюдов получил от него на толстой глянцовитой
с гербом и печатями бумаге письмо великолепным твердым почерком о том, что он написал о
переводе Масловой в больницу врачу, и что, по всей вероятности, желание его будет исполнено. Было подписано: «любящий тебя старший товарищ», и под подписью «Масленников» был сделан удивительно искусный, большой и твердый росчерк.
За это время Нехлюдову, вследствие
перевода Масловой к политическим, пришлось познакомиться
с многими политическими, сначала в Екатеринбурге, где они очень свободно содержались все вместе в большой камере, а потом на пути
с теми пятью мужчинами и четырьмя женщинами, к которым присоединена была Маслова. Это сближение Нехлюдова
с ссылаемыми политическими совершенно изменило его взгляды на них.
Статейки эти, говорят, были так всегда любопытно и пикантно составлены, что быстро пошли в ход, и уж в этом одном молодой человек оказал все свое практическое и умственное превосходство над тою многочисленною, вечно нуждающеюся и несчастною частью нашей учащейся молодежи обоего пола, которая в столицах, по обыкновению,
с утра до ночи обивает пороги разных газет и журналов, не умея ничего лучше выдумать, кроме вечного повторения одной и той же просьбы о
переводах с французского или о переписке.
Есть у меня одна прелестная брошюрка,
перевод с французского, о том, как в Женеве, очень недавно, всего лет пять тому, казнили одного злодея и убийцу, Ришара, двадцатитрехлетнего, кажется, малого, раскаявшегося и обратившегося к христианской вере пред самым эшафотом.
На заводях Кусуна мы застали старого лодочника маньчжура Хей-ба-тоу, что в
переводе значит «морской старшина». Это был опытный мореход, плавающий вдоль берегов Уссурийского края
с малых лет. Отец его занимался морскими промыслами и
с детства приучил сына к морю. Раньше он плавал у берегов Южно-Уссурийского края, но в последние годы под давлением русских перекочевал на север.
Утром 8 августа мы оставили Фудзин — это ужасное место. От фанзы Иолайза мы вернулись сначала к горам Сяень-Лаза, а оттуда пошли прямо на север по небольшой речке Поугоу, что в
переводе на русский язык значит «козья долина». Проводить нас немного вызвался 1 пожилой таз. Он все время шел
с Дерсу и что-то рассказывал ему вполголоса. Впоследствии я узнал, что они были старые знакомые и таз собирался тайно переселиться
с Фудзина куда-нибудь на побережье моря.
Это в
переводе с теоретического языка на обыкновенный; а теория, которой держался Кирсанов, считает такие пышные слова, как благородство, двусмысленными, темными, и Кирсанов по своей терминологии выразился бы так: «Всякий человек эгоист, я тоже; теперь спрашивается: что для меня выгоднее, удалиться или оставаться?
У Кирсанова было иначе: он немецкому языку учился по разным книгам
с лексиконом, как Лопухов французскому, а по — французски выучился другим манером, по одной книге, без лексикона: евангелие — книга очень знакомая; вот он достал Новый Завет в женевском
переводе, да и прочел его восемь раз; на девятый уже все понимал, — значит, готово.
Но Евангелие я читал много и
с любовью, по-славянски и в лютеровском
переводе.
Десять раз прощались мы, и все еще не хотелось расстаться; наконец моя мать, приезжавшая
с Natalie [Я очень хорошо знаю, сколько аффектации в французском
переводе имен, но как быть — имя дело традиционное, как же его менять?
На аукцион никто не явился, кроме подставного лица, и имение осталось за матушкой, «
с переводом долга» и
с самой небольшой приплатой из приданных денег.
В ученье мальчики были до семнадцати-восемнадцати лет. К этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться
с посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. После приобретения этих знаний такой «образованный» отрок просил хозяина о
переводе его в «молодцы» на открывшуюся вакансию, чтобы ехать в деревню жениться, а то «мальчику» жениться было неудобно: засмеют в деревне.
Сухаревские старьевщики-барахольщики типа Ужо, коллекционеры, бесящиеся
с жиру или собирающие коллекции, чтобы похвастаться перед знакомыми, или скупающие драгоценности для
перевода капиталов из одного кармана в другой, или просто желающие помаклачить искатели «на грош пятаков», вели себя возмутительно.
Он наскоро собрался и уехал. На каникулы мы ездили к нему, но затем вернулись опять в Житомир, так как в Дубно не было гимназии. Ввиду этого отец через несколько месяцев попросил
перевода и был назначен в уездный город Ровно. Там он заболел, и мать
с сестрой уехали к нему.
Сначала мечты о диссертации, о
переводе в другое место, потом женитьба, сладость сонной истомы, карты в клубе, прогулки за шлагбаумом, сплетни, посещения погребка Вайнтрауба, откуда учителя выходят обнявшись, не совсем твердыми шагами, или — маленького домика за грабником, где порой наставники встречаются
с питомцами из старших классов…
В конце письма «вельможа»
с большим вниманием входит в положение скромного чиновника, как человека семейного, для которого
перевод сопряжен
с неудобствами, но
с тем вместе указывает, что новое назначение открывает ему широкие виды на будущее, и просит приехать как можно скорее…
Англичанка на этот немой вопрос поднимала свои сухие плечи и рыжие брови, а потом кивала головой
с грацией фарфоровой куклы, что в
переводе значило: мужик.
Он ответил на запрос из округа в «возбужденном тоне» и получил приглашение оставить запольскую прогимназию,
с переводом в какое-то отчаянное захолустье.
Варя. Бабушка прислала ему доверенность, чтобы он купил на ее имя
с переводом долга. Это она для Ани. И я уверена, бог поможет, дядечка купит.
Высказывалась мысль, что
перевод Священного Писания Кириллом и Мефодием на славянский язык был неблагоприятен для развития русской умственной культуры, ибо произошел разрыв
с греческим и латинским языком.
Каторжные в течение трех лет корчевали, строили дома, осушали болота, проводили дороги и занимались хлебопашеством, но по отбытии срока не пожелали остаться здесь и обратились к генерал-губернатору
с просьбой о
переводе их на материк, так как хлебопашество не давало ничего, а заработков не было.
Владимиров в своем учебнике уголовного права говорит, что каторжникам о
переводе их в разряд исправляющихся объявляется
с некоторою торжественностью.
— Я так и думал, — ответил молодой человек. — Мне она несколько знакома… У вас удивительно своеобразная манера… Многие играют лучше вашего, но так, как вы, ее не исполнял еще никто. Это… как будто
перевод с итальянского музыкального языка на малорусский. Вам нужна серьезная школа, и тогда…