Неточные совпадения
— Героем времени постепенно становится толпа,
масса, — говорил он среди либеральной буржуазии и, вращаясь в ней, являлся хорошим осведомителем для Спивак. Ее он пытался пугать все более заметным уклоном «здравомыслящих» людей направо, рассказами об организации «Союза русского
народа», в котором председательствовал историк Козлов, а товарищем его был регент Корвин, рассказывал о работе эсеров среди ремесленников, приказчиков, служащих. Но все это она знала не хуже его и, не пугаясь, говорила...
— Интересно, что сделает ваше поколение, разочарованное в человеке? Человек-герой, видимо, антипатичен вам или пугает вас, хотя историю вы мыслите все-таки как работу Августа Бебеля и подобных ему. Мне кажется, что вы более индивидуалисты, чем народники, и что
массы выдвигаете вы вперед для того, чтоб самим остаться в стороне. Среди вашего брата не чувствуется человек, который сходил бы с ума от любви к
народу, от страха за его судьбу, как сходит с ума Глеб Успенский.
— Окруженная стихией зоологических инстинктов
народа, интеллигенция должна вырабатывать не политические теории, которые никогда и ничего не изменяли и не могут изменить, а психическую силу, которая могла бы регулировать сопротивление вполне естественного анархизма народных
масс дисциплине государства.
Сам Кутузов — не глуп и, кажется, искренно верит во все, что говорит, но кутузовщина, все эти туманности:
народ,
массы, вожди — как все это убийственно!
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию отца «Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений русского
народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной
массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
— Даже. И преступно искусство, когда оно изображает мрачными красками жизнь демократии. Подлинное искусство — трагично. Трагическое создается насилием
массы в жизни, но не чувствуется ею в искусстве. Калибану Шекспира трагедия не доступна. Искусство должно быть более аристократично и непонятно, чем религия. Точнее: чем богослужение. Это — хорошо, что
народ не понимает латинского и церковнославянского языка. Искусство должно говорить языком непонятным и устрашающим. Я одобряю Леонида Андреева.
Сузив понятие «
народ» до понятия «рабочий класс», марксизм тоже требует «раствориться в
массах», как этого требовали: толстовец, переодетый мужиком, писатель Катин, дядя Яков.
Едва ли в другом
народе разлито столько красоты в
массе, как в Англии.
Католическое духовенство, правда, не встретит в
массе китайского
народа той пылкости, какой оно требует от своих последователей, разве этот
народ перевоспитается совсем, но этого долго ждать; зато не встретит и не встречает до сих пор и фанатического сопротивления, а только ленивое, систематическое противодействие со стороны правительства как политическую предосторожность.
Но
народ не есть механическая бесформенная
масса,
народ есть некий организм, обладающий характером, дисциплиной сознания и дисциплиной воли, знающий, чего он хочет.
Русский
народ в
массе своей ленив в религиозном восхождении, его религиозность равнинная, а не горная; коллективное смирение дается ему легче, чем религиозный закал личности, чем жертва теплом и уютом национальной стихийной жизни.
Но есть примеры, касающиеся целых
масс,
народов, всего человечества.
Все это и именно это поняли
народы, поняли
массы, поняла чернь — тем ясновидением, тем откровением, которым некогда римские рабы поняли непонятную тайну пришествия Христова, и толпы страждущих и обремененных, женщин и старцев — молились кресту казненного. Понять значит для них уверовать, уверовать — значит чтить, молиться.
Правительства были рады этому направлению и сначала поощряли развитие международных ненавистей;
массы снова лепились около племенного родства, узел которого затягивался туже, и снова отдалялись от общих требований улучшения своего быта; границы становились непроходимее, связь и сочувствие между
народами обрывались.
Россия к XIX в. сложилась в огромное мужицкое царство, скованное крепостным правом, с самодержавным царем во главе, власть которого опиралась не только на военную силу, но также и на религиозные верования
народа, с сильной бюрократией, отделившей стеной царя от
народа, с крепостническим дворянством, в средней
массе своей очень непросвещенным и самодурным, с небольшим культурным слоем, который легко мог быть разорван и раздавлен.
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение зла и неправды всякого государства и власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед трудовым
народом, отвращение к войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния были очень свойственны средней
массе русской интеллигенции, они проникли и в высший слой русского общества, захватили даже часть русского чиновничества.
История русского
народа одна из самых мучительных историй: борьба с татарскими нашествиями и татарским игом, всегдашняя гипертрофия государства, тоталитарный режим Московского царства, смутная эпоха, раскол, насильственный характер петровской реформы, крепостное право, которое было самой страшной язвой русской жизни, гонения на интеллигенцию, казнь декабристов, жуткий режим прусского юнкера Николая I, безграмотность народной
массы, которую держали в тьме из страха, неизбежность революции для разрешения конфликтов и противоречий и ее насильственный и кровавый характер и, наконец, самая страшная в мировой истории война.
У нас не веруют еще только сословия исключительные, как великолепно выразился намедни Евгений Павлович, корень потерявшие; а там уже страшные
массы самого
народа начинают не веровать, — прежде от тьмы и от лжи, а теперь уже из фанатизма, из ненависти к церкви и ко христианству!
Люди герценского поколения попадали за границу вообще с большей подготовкой, чем та
масса, которая кинулась туда с 60-х годов. Конечно, в этой"
массе"было уже гораздо больше, чем прежде, молодых людей, ехавших учиться с университетским дипломом, с более определенной программой дальнейших"штудий". Но сколько же тронулось тогда всякого шляющегося
народа!
А главное, ничего для
народа, для трудовой
массы — популярных концертов или общедоступной школы, да и консерватории — тогда тоже не было.
Масса экипажей и толпы
народа буквально запрудили всю Дворцовую улицу, по которой тянулась печальная процессия.
«
Народ» не есть «
масса», и он имеет качественное определение, связанное с его трудом, с его религиозными верованиями, с пластическими формами его существования.
Необходимо также устранить недоразумение, согласно которому «
масса» отождествляется с рабочим классом или с «
народом».
Развитие цивилизации сопровождалось угнетением и эксплуатацией огромных
масс человечества, трудящегося
народа.
Народ густыми нарядными
массами повалил из храма, мешаясь с черной одеждою монашенок.
Выглянут молодцы из Охотного ряда, сотрудники с Сенной площади 6 и, наконец, целая
масса аферистов-бандитов, вроде Наполеона III, который ведь тоже возглашал: tout pour le peuple et par le peuple… [все для
народа и через
народ] И, разумеется, в заключение...
Вместо этого является
масса, сила, мир, нечто единое, или то, что можно понимать под словом
народ, в самом широком смысле.
Новые
массы, новые живые реки людей отовсюду стремились навстречу государю. Весть о том, что он сам здесь же, на пожаре, вместе со всем
народом, как электрическая искра, пробегала в
массах, и крики «ура» оглашали воздух за версту и более расстояния от того места, где находился царь. Там его не видели, но чувствовали его присутствие.
Площадь была полна
народом, и в этой
массе слышалось злобное рычанье, ропот на то, что мало казнить таким образом, а следует вешать, вешать за ребро на железный крюк.
Широкая площадь между церковью и старым господским домом сплошь была покрыта густыми толпами
народа. Во всей этой
массе виднелись только одни мужские головы. Бабье и ребятенки жались больше по окраинам площади, поближе к избам и, промеж своих собственных разговоров, пассивно глазели на волнующуюся
массу крестьянского люда, над которой гудел, как шмелиный рой, какой-то смешанный, тысячеголосный говор.
Масса москалей своим голосом очень может сделать то, что правительство не осмелится решительно противодействовать нам, оно должно будет уступить, будучи раздавлено общественным мнением своего же собственного
народа, тем паче, когда оно увидит в рядах наших бойцов своих же собственных, чистокровных русских.
С трудом прокладывая себе дорогу чрез волнующееся море народных
масс, государь продолжал один, без свиты, оставленной далеко позади, медленным шагом ехать вперед. У Чернышева моста он на минуту остановил коня и огляделся. Впереди было море огня, позади море огня. Над головою свистала буря и сыпался огненный дождь искр и пепла — и среди всего этого хаоса и разрушенья раздавались тяжкие стоны, рыданья, вопли о помощи, о защите и могучее, восторженное, ни на единый миг не смолкавшее «ура » всего
народа.
В Кашинах катается не одно аристократическое общество. Сюда съезжается и сходится буквально вся Флоренция. Иногда
народу бывает такая
масса, что трудно пробить себе дорогу сквозь эту пеструю толпу.
Новое русское коммунистическое государство тоже автократично и тоже имеет корни в верованиях
народа, в новых верованиях рабоче-крестьянских
масс, оно тоже сознает себя и оправдывает как священное царство, как обратную теократию.
Бакунин народник в том смысле, что он верит в правду, скрытую в трудовом
народе, в темной
массе и особенно русском
народе, который он считал народом-бунтарем по преимуществу.
В этих-то роскошных домах европейского города и живут хозяева острова — голландцы и вообще все пребывающие здесь европейцы, среди роскошного парка, зелень которого умеряет зной, в высокой, здоровой местности, окруженные всевозможным комфортом, приноровленным к экваториальному климату,
массой туземцев-слуг, баснословно дешевых, напоминая своим несколько распущенным образом жизни и обстановкой плантаторов Южной Америки и, пожалуй, богатых бар крепостного времени, с той только разницей, что обращение их с малайцами, несмотря на презрительную высокомерность европейца к темной расе, несравненно гуманнее, и сцены жестокости, подобные тем, какие бывали в рабовладельческих штатах или в русских помещичьих усадьбах былого времени, здесь немыслимы: во-первых, малайцы свободный
народ, а во-вторых, в них развито чувство собственного достоинства, которое не перенесет позорных наказаний.
Я пробыл на фабрике двое суток; днем толкался в
народе, становился в очередь, будто наниматься или получать расчет, а когда доходила очередь до меня, то исчезал. В очередях добыл
массу сведений, но говорили с осторожкой: чуть кто подойдет — смолкают, конторские сыщики следили вовсю.
Несправедливо потому, что люди, стоящие на низшей степени развития, те самые
народы и люди, которых защитники существующего строя представляет помехой для осуществления христианского строя жизни, это самые те люди, которые всегда сразу
массами переходят на сторону истины, принятой общественным мнением.
«Но если даже и справедливо, — скажут защитники существующего строя, — то, что общественное мнение, при известной степени своей определенности и ясности, может заставить инертную
массу людей внехристианских обществ — нехристианские
народы — и людей испорченных и грубых, живущих среди обществ, подчиниться ему, то какие признаки того, что это христианское общественное мнение возникло и может заменить действие насилия?
Деятельность этой церкви состоит в том, чтобы всеми возможными мерами внушить 100-миллионной
массе русского
народа те отсталые, отжитые, не имеющие теперь никакого оправдания верования, которые когда-то исповедовали чуждые нашему
народу люди и в которые почти никто уже не верит, часто даже и те, на обязанности которых лежит распространение этих ложных верований.
«Но, — скажут на это, — всегда во всех обществах большинство людей: все дети, все поглощаемые трудом детоношения, рождения и кормления женщины, все огромные
массы рабочего
народа, поставленные в необходимость напряженной и неустанной физической работы, все от природы слабые духом, все люди ненормальные, с ослабленной духовной деятельностью вследствие отравления никотином, алкоголем и опиумом или других причин, — все эти люди всегда находятся в том положении, что, не имея возможности мыслить самостоятельно, подчиняются или тем людям, которые стоят на более высокой степени разумного сознания, или преданиям семейным или государственным, тому, что называется общественным мнением, и в этом подчинении нет ничего неестественного и противоречивого».
Религия обращена к
массе человечества, она социальна по своей природе, она водительствует, организует жизнь
народов и общества, нуждается в законе, в канонах, в нормах догматических, культовых, моральных.
К заводским калиткам уж начинают сходиться работницы, хотя пустят на завод только еще через двадцать минут. У одной из калиток девчата с ударного конвейера. С каждой минутой их подбирается все больше. Взволнованно глядят, кого еще нету. Очень беспокоятся. Первый пункт их обязательства — спустить опоздания и прогулы до нуля. А многие живут в городе, трамвай № 20 ходит редко,
народу едет
масса. Если не слишком нахален, ни за что не вскочишь.
Это бывает именно тогда, когда, по ходу исторического развития
народа, выдвигаются из общей
массы некоторые фамилии и лица, в полное распоряжение которых переходит судьба
народа.
Понятно, что Петр если и хотел этим заняться, то не мог преимущественно на этом настаивать: прошедшее
народа не подготовило еще тогда достаточно данных для того, чтобы стремление к истинному, серьезному образованию и к улучшению экономических отношений могло сильно и деятельно проявиться в
массе.
Но часто мы видим в истории, что или государственные интересы вовсе не сходятся с интересами народных
масс, или между государством и
народом являются посредники — вроде каких-нибудь сатрапов, мытарей и т. п., — не имеющие, конечно, силы унизить величие своего государства, но имеющие возможность разрушить благоденствие
народа.
Что темное"средостение", которое представляет собой непроницаемая
масса бюрократического воинства, мешает видеть добрый русский
народ, но что ежели то же самое средостение устроить из Дракиных и Хлобыстовских, то они не только не будут препятствовать видеть русский
народ, но в самой скорости так его вышлифуют, что он и качества, и ребра свои как на ладонке покажет.
В каком другом месте, где русский
народ собирается в больших
массах, отделите вы от него кучу в двести пятьдесят человек, из которых половина была бы грамотных?
День похорон был облачен и хмур. В туче густой пыли за гробом Игната Гордеева черной
массой текла огромная толпа
народа; сверкало золото риз духовенства, глухой шум ее медленного движения сливался с торжественной музыкой хора архиерейских певчих. Фому толкали и сзади и с боков; он шел, ничего не видя, кроме седой головы отца, и заунывное пение отдавалось в груди его тоскливым эхом. А Маякин, идя рядом с ним, назойливо и неустанно шептал ему в уши...
Я давно уже не бывал на них. Еще до катастрофы в настроении студенчества происходила значительная перемена. Вопросы о
народе, о долге интеллигенции перед трудящейся
массой из области теории переходили в практику. Часть студентов бросали музеи и лекции и учились у слесарей или сапожников. Часто студенческие интересы как будто стушевывались, споры становились более определенны. Казалось, молодой шум, оживление и энтузиазм вливаются в определенное русло…