Неточные совпадения
И где было
понять ему, что с ней совершилось то, что совершается с мужчиной в двадцать пять лет при помощи двадцати пяти профессоров, библиотек, после шатанья по свету, иногда даже с помощью некоторой утраты нравственного аромата души, свежести мысли и волос, то есть что она вступила в сферу сознания. Вступление это обошлось ей так дешево и
легко.
Девочка знала, что между отцом и матерью была ссора, и что мать не могла быть весела, и что отец должен знать это, и что он притворяется, спрашивая об этом так
легко. И она покраснела за отца. Он тотчас же
понял это и также покраснел.
— Ну, я очень рад был, что встретил Вронского. Мне очень
легко и просто было с ним.
Понимаешь, теперь я постараюсь никогда не видаться с ним, но чтоб эта неловкость была кончена, — сказал он и, вспомнив, что он, стараясь никогда не видаться, тотчас же поехал к Анне, он покраснел. — Вот мы говорим, что народ пьет; не знаю, кто больше пьет, народ или наше сословие; народ хоть в праздник, но…
Выдумывать было не
легко, но он
понимал, что именно за это все в доме, исключая Настоящего Старика, любят его больше, чем брата Дмитрия. Даже доктор Сомов, когда шли кататься в лодках и Клим с братом обогнали его, — даже угрюмый доктор, лениво шагавший под руку с мамой, сказал ей...
— Вы ей не говорите, что я был у вас и зачем. Мы с ней еще, может, как раз и сомкнемся в делах-то, — сказал он, отплывая к двери. Он исчез
легко и бесшумно, как дым. Его последние слова прозвучали очень неопределенно, можно было
понять их как угрозу и как приятельское предупреждение.
Легко было
понять, что офицер, приподнимая и встряхивая кушетку, трудится с явным намерением сбросить с нее человека.
«Она очень
легко может переехать на другую квартиру, — подумал Самгин и перестал мечтать о переводе ее к себе. — Большевичка. Наверное — не партийная, а из сочувствующих.
Понимает ли это Иван?»
Да и не
легко было
понять значение той суматохи, которую неутомимо разжигал и раздувал Варавка.
«Он не сомневается в своем праве учить, а я не хочу слышать поучений». Самгиным овладевала все более неприятная тревога: он
понимал, что, если разгорится спор, Кутузов
легко разоблачит, обнажит его равнодушие к социально-политическим вопросам. Он впервые назвал свое отношение к вопросам этого порядка — равнодушным и даже сам не поверил себе: так ли это?
Смутно
поняв, что начал он слишком задорным тоном и что слова, давно облюбованные им, туго вспоминаются, недостаточно
легко идут с языка, Самгин на минуту замолчал, осматривая всех. Спивак, стоя у окна, растекалась по тусклым стеклам голубым пятном. Брат стоял у стола, держа пред глазами лист газеты, и через нее мутно смотрел на Кутузова, который, усмехаясь, говорил ему что-то.
Она очень
легко и без усилия
поняла мотивы, руководившие этими людьми, и, как человек из народа, вполне сочувствовала им. Она
поняла, что люди эти шли за народ против господ; и то, что люди эти сами были господа и жертвовали своими преимуществами, свободой и жизнью за народ, заставляло ее особенно ценить этих людей и восхищаться ими.
— Не
понимаю, а если
понимаю, то не согласен. Земля не может не быть чьей-нибудь собственностью. Если вы ее разделите, — начал Игнатий Никифорович с полной и спокойной уверенностью о том, что Нехлюдов социалист и что требования теории социализма состоят в том, чтобы разделить всю землю поровну, а что такое деление очень глупо, и он
легко может опровергнуть его, — если вы ее нынче разделите поровну, завтра она опять перейдет в руки более трудолюбивых и способных.
Правда и то, что теория эта сама-то дается не очень
легко: нужно и пожить, и подумать, чтоб уметь
понять ее.
— Нет, Саша, это так. В разговоре между мною и тобою напрасно хвалить его. Мы оба знаем, как высоко мы думаем о нем; знаем также, что сколько бы он ни говорил, будто ему было
легко, на самом деле было не
легко; ведь и ты, пожалуй, говоришь, что тебе было
легко бороться с твоею страстью, — все это прекрасно, и не притворство; но ведь не в буквальном же смысле надобно
понимать такие резкие уверения, — о, мой друг, я
понимаю, сколько ты страдал… Вот как сильно
понимаю это…
Направление было приправляемо такими доводами: «
Легко заставить вас сделать то, чего вы не хотите? а вот я заставил же; значит,
понимаю, как надобно браться за дело; так уж поверьте, как я говорю, так и надо делать.
Он так сочувствовал всему, что ее интересовало, он так хорошо
понимал ее; даже с любимыми подругами, — впрочем, у ней, собственно, и была только одна подруга, Полина, которая уж давно переселилась в Москву, вышедши замуж за московского фабриканта, — даже с Полиною она не говорила так
легко, как с ним.
А подумать внимательно о факте и
понять его причины — это почти одно и то же для человека с тем образом мыслей, какой был у Лопухова, Лопухов находил, что его теория дает безошибочные средства к анализу движений человеческого сердца, и я, признаюсь, согласен с ним в этом; в те долгие годы, как я считаю ее за истину, она ни разу не ввела меня в ошибку и ни разу не отказалась
легко открыть мне правду, как бы глубоко ни была затаена правда какого-нибудь человеческого дела.
— Вот видишь, мой милый, я теперь
поняла, что именно это возмущает мою гордость. Ведь ты любил же меня очень сильно. Отчего же борьба не отразилась на тебе такими явными признаками? Ведь никто не видел, чтобы ты бледнел, худел в те месяцы, когда расходился со мною. Отчего же ты выносил это так
легко?
На основании сказанного о философии и мифологии
легко дать общий ответ на вопрос: кто же был Платон и как
понимать его двойственность?
В мире, где свет и тьма, добро и зло, бытие и небытие находятся в смешении, можно
понять, почему голубизне неба
легко иногда предпочесть подземную щель крота или солнечному свету тьму подземелья, ибо и им присуще бытие, а следовательно, и нечто положительное, единственное, неповторяемое.
Уроки матери становились всё обильнее, непонятней, я
легко одолевал арифметику, но терпеть не мог писать и совершенно не
понимал грамматики.
Однако разговором дела не поправишь. Я взял свое ружье и два раза выстрелил в воздух. Через минуту откуда-то издалека послышался ответный выстрел. Тогда я выстрелил еще два раза. После этого мы развели огонь и стали ждать. Через полчаса стрелки возвратились. Они оправдывались тем, что Дерсу поставил такие маленькие сигналы, что их
легко было не заметить. Гольд не возражал и не спорил. Он
понял, что то, что ясно для него, совершенно неясно для других.
Умный старик
понимал, что попрежнему девушку воспитывать нельзя, а отпустить ее в гимназию не было сил. Ведь только и свету было в окне, что одна Устенька. Да и она тосковать будет в чужом городе. Думал-думал старик, и ничего не выходило; советовался кое с кем из посторонних — тоже не лучше. Один совет — отправить Устеньку в гимназию.
Легко сказать, когда до Екатеринбурга больше четырехсот верст! Выручил старика из затруднения неожиданный и странный случай.
Для Галактиона вся зима вышла боевая, и он теперь только
понял, что значит «дохнуть некогда». Он под руководством Стабровского выучился работать по-настоящему, изо дня в день, из часа в час, и эта неустанная работа затягивала его все сильнее и сильнее. Он чувствовал себя и
легко и хорошо, когда был занят.
Сама я этих дел не
понимаю, но наши все в один голос говорят, что ежели бы ты захотела ее выручить, то было бы
легко и для тебя безобидно.
И с того часа он ровно переродился, стало у него на душе
легко и радостно. Тут впервые
понял он, что значат слова любимого ученика Христова: «Бог любы есть». «Вот она где истина-то, — подумал Герасим, — вот она где правая-то вера, а в странстве да в отреченье от людей и от мира навряд ли есть спасенье… Вздор один, ложь. А кто отец лжи?.. Дьявол. Он это все выдумал ради обольщенья людей… А они сдуру-то верят ему, врагу Божию!..»
По поводу этих наблюдений носились слухи, что вдова не очень разборчива на средства, лишь бы «рассовать» дочерей, но соседи относились к этому снисходительно,
понимая, что с такой обузой справиться не
легко.
— Нет, ты
пойми, что ты сделал! Ведь ты,
легко сказать, с царской службы бежал! С царской! Что, ежели вы все разбежитесь, а тут вдруг француз или турок… глядь-поглядь, а солдатушки-то у нас в бегах! С кем мы тогда навстречу лиходеям нашим пойдем?
По-видимому, она еще любила мужа, но над этою привязанностью уже господствовало представление о добровольном закрепощении, силу которого она только теперь
поняла, и мысль, что замужество ничего не дало ей, кроме рабского ярма, до такой степени давила ее, что самая искренняя любовь
легко могла уступить место равнодушию и даже ненависти.
Нужно себе ясно представить, как резко при таком положении должны были измениться направление и сила давления на различные органы, и тогда
легко будет
понять, что приспособиться к своему новому положению органам вовсе не так
легко.
Он, например, вовсе, кажется, не
понимал значения того московского шефа и полагал, что направлять и организировать такие предприятия очень
легко.
После грозы, быстро пролетавшей, так было хорошо и свежо, так
легко на сердце, что я приходил в восторженное состояние, чувствовал какую-то безумную радость, какое-то шумное веселье; все удивлялись и спрашивали меня о причине, — я сам не
понимал ее, а потому и объяснить не мог.
С каким вниманием и любопытством смотрел я на эти новые для меня предметы, как скоро
понимал их назначение и как
легко и твердо выучивал их названия!
Кружок своих близких людей она тоже
понимала. Зарницын ей представлялся добрым, простодушным парнем, с которым можно
легко жить в добрых отношениях, но она его находила немножко фразером, немножко лгуном, немножко человеком смешным и до крайности флюгерным. Он ей ни разу не приснился ночью, и она никогда не подумала, какое впечатление он произвел бы на нее, сидя с нею tête-а-tête [Наедине (франц.).] за ее утренним чаем.
— Трудится бездарный труженик; талант творит
легко и свободно…» Но, вспомнив, что статьи его о сельском хозяйстве, да и стихи тоже, были сначала так, ни то ни се, а потом постепенно совершенствовались и обратили на себя особенное внимание публики, он задумался,
понял нелепость своего заключения и со вздохом отложил изящную прозу до другого времени: когда сердце будет биться ровнее, мысли придут в порядок, тогда он дал себе слово заняться как следует.
— Я с вами не согласен, — присовокупил Круциферский, — я очень
понимаю весь ужас смерти, когда не только у постели, но и в целом свете нет любящего человека, и чужая рука холодно бросит горсть земли и спокойно положит лопату, чтоб взять шляпу и идти домой. Любонька, когда я умру, приходи почаще ко мне на могилу, мне будет
легко…
— Господь с ними, с этими сильными мира сего! Им говоришь, а они подозревают тебя и думают, что лжешь, того не
понимая, что разве
легко это говорить! — воскликнул он и, не сев с Егором Егорычем в сани, проворно ушел от него.
— Научить их!..
Легко сказать!.. Точно они не
понимают, в какое время мы живем!.. Вон он — этот каторжник и злодей — чуть не с триумфом носится в Москве!.. Я не ангел смертоносный, посланный богом карать нечистивцев, и не могу отсечь головы всем негодяям! — Но вскоре же Егор Егорыч почувствовал и раскаяние в своем унынии. — Вздор, — продолжал он восклицать, — правда никогда не отлетает из мира; жало ее можно притупить, но нельзя оторвать; я должен и хочу совершить этот мой последний гражданский подвиг!
Миропа Дмитриевна потупилась,
понимая так, что Аггей Никитич опять-таки говорит какой-то вздор, но ничего, впрочем, не возразила ему, и Зверев ушел на свою половину, а Миропа Дмитриевна только кинула ему из своих небольших глаз молниеносный взор, которым как бы говорила: «нет, Аггей Никитич, вы от меня так
легко не отделаетесь!», и потом, вечером, одевшись хоть и в домашний, но кокетливый и отчасти моложавый костюм, сама пришла к своему постояльцу, которого застала в халате.
— Может быть, и то! — согласился Егор Егорыч, по выражению лица которого и складу всего тела
легко было
понять, сколь много эта новая выходка племянника опечалила и как бы пришибла его.
Поэтому
легко впасть в иллюзию, неверно
понимая отношение между личным и сверхличным.
Вы, которые чуть не пешком прибежали в Петербург из ваших захолустьев ради разрешения женского вопроса, — вы не
понимаете, что вопрос этот разрешается так
легко!
Много проделал он проказ, но они всегда сходили ему с рук сравнительно
легко — имя Аракчеева было для него могущественным талисманом. Впрочем, он учился хорошо, способности его были бойки, его знанием иностранных языков были все восхищены. На лекциях закона Божьего он читал Вольтера и Руссо, хотя, правда, немного
понимал их, но тогда это было современно: кто не приводил цитат из Вольтера, того считали отсталым, невеждой.
— Я
понимаю ваше положение, — сказала она ему, — и он, по выражению ее умных глаз, мог заключить, что она
понимала его положение вполне, — но вы отдадите мне хоть ту справедливость, что со мной
легко живется; я не стану вам навязываться, стеснять вас; я хотела обеспечить будущность Ады; больше мне ничего не нужно.
Ей казалось, что все готовы
понять ее, поверить ей, и она хотела, торопилась сказать людям все, что знала, все мысли, силу которых чувствовала. Они
легко всплывали из глубины ее сердца и слагались в песню, но она с обидою чувствовала, что ей не хватает голоса, хрипит он, вздрагивает, рвется.
«Старается, чтобы
поняли его!» — думала она. Но это ее не утешало, и она видела, что гость-рабочий тоже ежится, точно связан изнутри и не может говорить так
легко и свободно, как он говорит с нею, простой женщиной. Однажды, когда Николай вышел, она заметила какому-то парню...
Тем не менее руководители среды очень хорошо
понимают, что от этого чуженина отделаться не
легко, что он упорен и не уйдет назад с одними щелчками.
Кто не испытал разлуки, разлуки насильственной, тот не в силах будет
понять страданий, которые переносят разлученные силою, не всякому будет
легко представить себе ту радость, то счастье, которое испытал Николай Герасимович при приезде в Брюссель любимой женщины посте этой долгой насильственной разлуки.
— Прекрасный малый, с состоянием. Сослуживец мой московский. Вы
понимаете — после той истории… вам это все должно быть хорошо известно (Майданов значительно улыбнулся)… ей не
легко было составить себе партию; были последствия… но с ее умом все возможно. Ступайте к ней: она вам будет очень рада. Она еще похорошела.
Тень замахнулась было на него палкой, но Флегонт Михайлыч вырвал ее очень
легко. Оказалось; что это была малярная кисть, перемаранная в дегте. Капитан
понял, в чем дело.