Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову — тоже.
Гусар Пыхтин гостил у нас;
Уж
как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь». —
«Что ж, матушка? за чем же стало?
В Москву, на ярманку невест!
Там, слышно, много праздных мест» —
«Ох, мой отец! доходу
мало». —
«Довольно для одной зимы,
Не то уж дам хоть я взаймы».
Покамест упивайтесь ею,
Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разумею
И
мало к ней привязан я;
Для призраков закрыл я вежды;
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить.
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне,
как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
Почтенный замок был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины.
Везде высокие покои,
В гостиной штофные обои,
Царей портреты на стенах,
И печи в пестрых изразцах.
Всё это ныне обветшало,
Не знаю, право, почему;
Да, впрочем, другу моему
В том нужды было очень
мало,
Затем, что он равно зевал
Средь модных и старинных зал.
Лошади то и дело падали на передние коленки, потому что не были подкованы, и притом,
как видно, покойная городская мостовая была им
мало знакома.
На что бы, казалось, нужна была Плюшкину такая гибель подобных изделий? во всю жизнь не пришлось бы их употребить даже на два таких имения,
какие были у него, — но ему и этого казалось
мало.
Кажется,
как будто ее
мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
До сих пор все дамы как-то
мало говорили о Чичикове, отдавая, впрочем, ему полную справедливость в приятности светского обращения; но с тех пор
как пронеслись слухи об его миллионстве, отыскались и другие качества.
Он, глубоко вздохнув и
как бы чувствуя, что
мало будет участия со стороны Константина Федоровича и жестковато его сердце, подхватил под руку Платонова и пошел с ним вперед, прижимая крепко его к груди своей. Костанжогло и Чичиков остались позади и, взявшись под руки, следовали за ними в отдалении.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что до автора, то он ни в
каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не
мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Все они были до того нелепы, так странны, так
мало истекали из познанья людей и света, что оставалось только пожимать плечами да говорить: «Господи боже!
какое необъятное расстояние между знаньем света и уменьем пользоваться этим знаньем!» Почти все прожекты основывались на потребности вдруг достать откуда-нибудь сто или двести тысяч.
— Ну, расспросите у него, вы увидите, что… [В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай,
какого вы нигде не найдете. Он
мало того что знает,
какую почву что любит, знает,
какое соседство для кого нужно, поблизости
какого леса нужно сеять
какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли: лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Герой наш, по обыкновению, сейчас вступил с нею в разговор и расспросил, сама ли она держит трактир, или есть хозяин, и сколько дает доходу трактир, и с ними ли живут сыновья, и что старший сын холостой или женатый человек, и
какую взял жену, с большим ли приданым или нет, и доволен ли был тесть, и не сердился ли, что
мало подарков получил на свадьбе, — словом, не пропустил ничего.
Так
как русский человек в решительные минуты найдется, что сделать, не вдаваясь в дальние рассуждения, то, поворотивши направо, на первую перекрестную дорогу, прикрикнул он: «Эй вы, други, почтенные!» — и пустился вскачь,
мало помышляя о том, куда приведет взятая дорога.
Слишком сильные чувства не отражались в чертах лица его, но в глазах был виден ум; опытностию и познанием света была проникнута речь его, и гостю было приятно его слушать; приветливая и говорливая хозяйка славилась хлебосольством; навстречу выходили две миловидные дочки, обе белокурые и свежие,
как розы; выбегал сын, разбитной мальчишка, и целовался со всеми,
мало обращая внимания на то, рад ли или не рад был этому гость.
— Хоть в газетах печатайте.
Какое мне дело?.. Что, я разве друг его
какой?.. или родственник? Правда, мы жили долго под одной кровлей… А
мало ли с кем я не жил?..
Я,
как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится,
как ни мани его тенистая роща,
как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек, желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Молча с Грушницким спустились мы с горы и прошли по бульвару, мимо окон дома, где скрылась наша красавица. Она сидела у окна. Грушницкий, дернув меня за руку, бросил на нее один из тех мутно-нежных взглядов, которые так
мало действуют на женщин. Я навел на нее лорнет и заметил, что она от его взгляда улыбнулась, а что мой дерзкий лорнет рассердил ее не на шутку. И
как, в самом деле, смеет кавказский армеец наводить стеклышко на московскую княжну?..
Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть, больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все
мало: к печали я так же легко привыкаю,
как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня; мне осталось одно средство: путешествовать.
Мало ли людей, начиная жизнь, думают кончить ее,
как Александр Великий или лорд Байрон, а между тем целый век остаются титулярными советниками?..
Говорила же вообще
мало, и,
как уже сказано, была такая смиренная и пугливая…
Он, к величайшей своей неприятности, принужден был мало-помалу принять за факт, совершившийся и невозвратимый, то, что вчера еще казалось ему происшествием почти фантастическим, и хотя и сбывшимся, но все-таки
как будто еще невозможным.
Но в идущей женщине было что-то такое странное и с первого же взгляда бросающееся в глаза, что мало-помалу внимание его начало к ней приковываться, — сначала нехотя и
как бы с досадой, а потом все крепче и крепче.
Тут Разумихин принялся развивать свой проект и много толковал о том,
как почти все наши книгопродавцы и издатели
мало знают толку в своем товаре, а потому обыкновенно и плохие издатели, между тем
как порядочные издания вообще окупаются и дают процент, иногда значительный.
— Еще не всё-с, — остановил ее Петр Петрович, улыбнувшись на ее простоватость и незнание приличий, — и
мало вы меня знаете, любезнейшая Софья Семеновна, если подумали, что из-за этой маловажной, касающейся одного меня причины я бы стал беспокоить лично и призывать к себе такую особу,
как вы. Цель у меня другая-с.
Жаль тоже, при всей своей энергии и решимости протестовать, — которую она уже раз доказала, — у ней все еще
как будто
мало самостоятельности, так сказать независимости,
мало отрицания, чтобы совершенно оторваться от иных предрассудков и… глупостей.
Как нарочно, незадолго перед тем, после долгих соображений и ожиданий, он решил наконец окончательно переменить карьеру и вступить в более обширный круг деятельности, а с тем вместе мало-помалу перейти и в более высшее общество, о котором он давно уже с сладострастием подумывал…
Он шел дорогой тихо и степенно, не торопясь, чтобы не подать
каких подозрений.
Мало глядел он на прохожих, даже старался совсем не глядеть на лица и быть
как можно неприметнее. Тут вспомнилась ему его шляпа. «Боже мой! И деньги были третьего дня, и не мог переменить на фуражку!» Проклятие вырвалось из души его.
Рассудите же;
мало того,
как истинный друг ваш, прошу вас (ибо лучше друга не может быть у вас в эту минуту), опомнитесь!
Он пришел мало-помалу к многообразным и любопытным заключениям, и, по его мнению, главнейшая причина заключается не столько в материальной невозможности скрыть преступление,
как в самом преступнике; сам же преступник, и почти всякий, в момент преступления подвергается какому-то упадку воли и рассудка, сменяемых, напротив того, детским феноменальным легкомыслием, и именно в тот момент, когда наиболее необходимы рассудок и осторожность.
Она сообщала, между прочим, что, несмотря на то, что он, по-видимому, так углублен в самого себя и ото всех
как бы заперся, — к новой жизни своей он отнесся очень прямо и просто, что он ясно понимает свое положение, не ожидает вблизи ничего лучшего, не имеет никаких легкомысленных надежд (что так свойственно в его положении) и ничему почти не удивляется среди новой окружающей его обстановки, так
мало похожей на что-нибудь прежнее.
Неосторожность была, впрочем, явная с обеих сторон: выходило, что Порфирий Петрович
как будто смеется в глаза над своим гостем, принимающим этот смех с ненавистью, и очень
мало конфузится от этого обстоятельства.
Раскольников тут уже прошел и не слыхал больше. Он проходил тихо, незаметно, стараясь не проронить ни единого слова. Первоначальное изумление его мало-помалу сменилось ужасом,
как будто мороз прошел по спине его. Он узнал, он вдруг, внезапно и совершенно неожиданно узнал, что завтра, ровно в семь часов вечера, Лизаветы, старухиной сестры и единственной ее сожительницы, дома не будет и что, стало быть, старуха, ровно в семь часов вечера, останется дома одна.
— Ишь лохмотьев
каких набрал и спит с ними, ровно с кладом… — И Настасья закатилась своим болезненно-нервическим смехом. Мигом сунул он все под шинель и пристально впился в нее глазами. Хоть и очень
мало мог он в ту минуту вполне толково сообразить, но чувствовал, что с человеком не так обращаться будут, когда придут его брать. «Но… полиция?»
Мало того, даже,
как нарочно, в это самое мгновение только что перед ним въехал в ворота огромный воз сена, совершенно заслонявший его все время,
как он проходил подворотню, и чуть только воз успел выехать из ворот во двор, он мигом проскользнул направо.
Но вошедший господин мало-помалу стал возбуждать в нем все больше и больше внимания, потом недоумения, потом недоверчивости и даже
как будто боязни.
Он плохо теперь помнил себя; чем дальше, тем хуже. Он помнил, однако,
как вдруг, выйдя на канаву, испугался, что
мало народу и что тут приметнее, и хотел было поворотить назад в переулок. Несмотря на то, что чуть не падал, он все-таки сделал крюку и пришел домой с другой совсем стороны.
—
Как! — вспыхнула Дуня, — я ставлю ваш интерес рядом со всем, что до сих пор было мне драгоценно в жизни, что до сих пор составляло всю мою жизнь, и вдруг вы обижаетесь за то, что я даю вам
мало цены!
Действительно, Раскольников был почти здоров, особенно в сравнении со вчерашним, только был очень бледен, рассеян и угрюм. Снаружи он походил
как бы на раненого человека или вытерпливающего какую-нибудь сильную физическую боль: брови его были сдвинуты, губы сжаты, взгляд воспаленный. Говорил он
мало и неохотно,
как бы через силу или исполняя обязанность, и какое-то беспокойство изредка появлялось в его движениях.
— А журнал, это есть, братец ты мой, такие картинки, крашеные, и идут они сюда к здешним портным каждую субботу, по почте, из-за границы, с тем то есть,
как кому одеваться,
как мужскому, равномерно и женскому полу. Рисунок, значит. Мужской пол все больше в бекешах пишется, а уж по женскому отделению такие, брат, суфлеры, что отдай ты мне все, да и
мало!
Ну? а что нашел смешного?
Чему он рад?
Какой тут смех?
Над старостью смеяться грех.
Я помню, ты дитёй с ним часто танцовала,
Я за уши его дирала, только
мало.
Напрасно страх тебя берет,
Вслух, громко говорим, никто не разберет.
Я сам,
как схватятся о камерах, присяжных,
О Бейроне, ну о матерьях важных,
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Ах! Alexandre! у нас тебя недоставало;
Послушай, миленький, потешь меня хоть
мало;
Поедем-ка сейчас; мы, благо, на ходу;
С
какими я тебя сведу
Людьми!!!.. уж на меня нисколько не похожи,
Что за люди, mon cher! Сок умной молодежи!
Поневоле пришла ему в голову поговорка: «Запорожцы
как дети: коли
мало — съедят, коли много — тоже ничего не оставят».
И
мало того, что осуждена я на такую страшную участь;
мало того, что перед концом своим должна видеть,
как станут умирать в невыносимых муках отец и мать, для спасенья которых двадцать раз готова бы была отдать жизнь свою;
мало всего этого: нужно, чтобы перед концом своим мне довелось увидать и услышать слова и любовь,
какой не видала я.
«Но совесть…» — «
Как ты
мало знаешь свет!
Как много ручейков текут так смирно, гладко,
И так журчат для сердца сладко,
Лишь только оттого, что
мало в них воды!
—
Повесить
мало, я б ей казнь определила,
Какой не видано у нас здесь на веку...
Он уж владел опять собой, был весел; но ей
мало было этого. Она видела, что она оправдана; но ей,
как подсудимой, хотелось знать приговор. А он взял шляпу.
Илья Ильич кушал аппетитно и много,
как в Обломовке, ходил и работал лениво и
мало, тоже
как в Обломовке. Он, несмотря на нарастающие лета, беспечно пил вино, смородиновую водку и еще беспечнее и подолгу спал после обеда.
А если до сих пор эти законы исследованы
мало, так это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить,
как вкрадывается в душу впечатление,
как оковывает будто сном чувства,
как сначала ослепнут глаза, с
какого момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее,
как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою,
как мало-помалу исчезает свое я и переходит в него или в нее,
как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется,
как воля отдается в волю другого,
как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
Агафья Матвеевна
мало прежде видала таких людей,
как Обломов, а если видала, так издали, и, может быть, они нравились ей, но жили они в другой, не в ее сфере, и не было никакого случая к сближению с ними.