Неточные совпадения
—
Как, каждый день вместе и
мало знаешь!..
Старик шутил, рассказывал сам направо и налево анекдоты, говорил каламбуры, особенно любил с сверстниками жить воспоминаниями минувшей молодости и своего времени. Они с восторгом припоминали,
как граф Борис или Денис проигрывал кучи золота; терзались тем, что сами тратили так
мало, жили так мизерно; поучали внимательную молодежь великому искусству жить.
Словом, комедия ей казалась так же
мало серьезным делом,
как тебе кажется роман.
— Кузина, бросьте этот тон! — начал он дружески, горячо и искренно, так что она почти смягчилась и мало-помалу приняла прежнюю, свободную, доверчивую позу,
как будто видела, что тайна ее попала не в дурные руки, если только тут была тайна.
— Ты и это помнишь? — спросила, вслушавшись, бабушка. —
Какая хвастунья — не стыдно тебе! Это недавно Верочка рассказывала, а ты за свое выдаешь! Та помнит кое-что, и то
мало, чуть-чуть…
Он любил жену свою,
как любят воздух и тепло.
Мало того, он, погруженный в созерцание жизни древних, в их мысль и искусство, умудрился видеть и любить в ней какой-то блеск и колорит древности, античность формы.
—
Как будто этого
мало! Разве вы никогда не думаете об этом? — с удивлением спросила она.
— Все есть:
как не быть! целый ужин! Без вас не хотели кушать,
мало кушали. Заливные стерляди есть, индейка, я все убрала на ледник…
—
Как не верить: ими, говорят, вымощен ад. Нет, вы ничего не сделаете, и не выйдет из вас ничего, кроме того, что вышло, то есть очень
мало. Много этаких у нас было и есть: все пропали или спились с кругу. Я еще удивляюсь, что вы не пьете: наши художники обыкновенно кончают этим. Это всё неудачники!
Занятий у нее постоянных не было. Читала,
как и шила она, мимоходом и о прочитанном
мало говорила, на фортепиано не играла, а иногда брала неопределенные, бессвязные аккорды и к некоторым долго прислушивалась, или когда принесут Марфеньке кучу нот, она брала то те, то другие. «Сыграй вот это, — говорила она. — Теперь вот это, потом это», — слушала, глядела пристально в окно и более к проигранной музыке не возвращалась.
— Да ну Бог с тобой,
какой ты беспокойный: сидел бы смирно! — с досадой сказала бабушка. — Марфенька, вели сходить к Ватрухину, да постой, на вот еще денег, вели взять две бутылки: одной, я думаю,
мало будет…
Она молчала и мало-помалу приходила от испуга в себя, не спуская с него глаз и все стоя,
как встала с места, не вынимая руки из кармана.
— Никто! Я выдумала, я никого не люблю, письмо от попадьи! — равнодушно сказала она, глядя на него,
как он в волнении глядел на нее воспаленными глазами, и ее глаза мало-помалу теряли свой темный бархатный отлив, светлели и, наконец, стали прозрачны. Из них пропала мысль, все, что в ней происходило, и прочесть в них было нечего.
— Ах, бабушка,
какая вы самовластная женщина: все свое!
Мало ли я спорил с вами о том, что любить по приказу нельзя!..
— Все вы
мало Богу молитесь, ложась спать, — сказала она, — вот что! А
как погляжу, так всем надо горькой соли дать, чтоб чепуха не лезла в голову.
Не
как „сорок тысяч братьев“, —
мало отпустил Шекспир, — а
как все люди вместе.
— Ах, Боже мой! Ах, дура! — горевал он. — Бедный Леонтий!
Мало ей самой было негласного скандала — нет, захотела публичного!.. Сейчас поеду; ах,
как мне жаль его!
— Еще? — что еще? Теперь забыла. Говорит, что все эти «попытки служат истине, очищают ее,
как огнем, что это неизбежная борьба, без которой победа и царство истины не было бы прочно…» И
мало ли что он еще говорил!..
Он видел, что участие его было более полезно и приятно ему самому, но
мало облегчало положение Веры,
как участие близких лиц к трудному больному не утоляет его боли.
И Татьяна Марковна, наблюдая за Верой, задумывалась и
как будто заражалась ее печалью. Она тоже ни с кем почти не говорила,
мало спала,
мало входила в дела, не принимала ни приказчика, ни купцов, приходивших справляться о хлебе, не отдавала приказаний в доме. Она сидела, опершись рукой о стол и положив голову в ладони, оставаясь подолгу одна.
Кровь у ней начала свободно переливаться в жилах; даль мало-помалу принимала свой утерянный ход,
как испорченные и исправленные рукою мастера часы. Люди к ней дружелюбны, природа опять заблестит для нее красотой.
А она, совершив подвиг, устояв там, где падают ничком мелкие натуры, вынесши и свое и чужое бремя с разумом и величием, тут же, на его глазах, мало-помалу опять обращалась в простую женщину, уходила в мелочи жизни,
как будто пряча свои силы и величие опять — до случая, даже не подозревая,
как она вдруг выросла, стала героиней и
какой подвиг совершила.
Райский съездил за Титом Никонычем и привез его чуть живого. Он похудел, пожелтел, еле двигался и, только увидев Татьяну Марковну, всю ее обстановку и себя самого среди этой картины, за столом, с заткнутой за галстук салфеткой, или у окна на табурете, подле ее кресел, с налитой ею чашкой чаю, — мало-помалу пришел в себя и стал радоваться,
как ребенок, у которого отняли и вдруг опять отдали игрушки.
С соболезнованием рассказывал он, как велика необразованность соседей помещиков;
как мало думают они о своих подвластных; как они даже смеялись, когда он старался изъяснить, как необходимо для хозяйства устроенье письменной конторы, контор комиссии и даже комитетов, чтобы тем предохранить всякие кражи и всякая вещь была бы известна, чтобы писарь, управитель и бухгалтер образовались бы не как-нибудь, но оканчивали бы университетское воспитанье; как, несмотря на все убеждения, он не мог убедить помещиков в том, что какая бы выгода была их имениям, если бы каждый крестьянин был воспитан так, чтобы, идя за плугом, мог читать в то же время книгу о громовых отводах.
«Увяз, любезный друг, по уши увяз, — думал Обломов, провожая его глазами. — И слеп, и глух, и нем для всего остального в мире. А выйдет в люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает… У нас это называется тоже карьерой! А
как мало тут человека-то нужно: ума его, воли, чувства — зачем это? Роскошь! И проживет свой век, и не пошевелится в нем многое, многое… А между тем работает с двенадцати до пяти в канцелярии, с восьми до двенадцати дома — несчастный!»
Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж
как он Танею прельщался, //
Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу
мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Покамест упивайтесь ею, // Сей легкой жизнию, друзья! // Ее ничтожность разумею // И
мало к ней привязан я; // Для призраков закрыл я вежды; // Но отдаленные надежды // Тревожат сердце иногда: // Без неприметного следа // Мне было б грустно мир оставить. // Живу, пишу не для похвал; // Но я бы, кажется, желал // Печальный жребий свой прославить, // Чтоб обо мне,
как верный друг, // Напомнил хоть единый звук.
Почтенный замок был построен, //
Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. // Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В том нужды было очень
мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.
Лошади то и дело падали на передние коленки, потому что не были подкованы, и притом,
как видно, покойная городская мостовая была им
мало знакома.
На что бы, казалось, нужна была Плюшкину такая гибель подобных изделий? во всю жизнь не пришлось бы их употребить даже на два таких имения,
какие были у него, — но ему и этого казалось
мало.