Неточные совпадения
— Да вот
тебе еще двадцать копеек на водку.
Ишь сколько денег! — протянул он Заметову свою дрожащую руку с кредитками, — красненькие, синенькие, двадцать пять рублей. Откудова? А откудова платье новое явилось? Ведь знаете же, что копейки не было! Хозяйку-то небось уж опрашивали… Ну, довольно! Assez cause! [Довольно болтать! (фр.)] До свидания… приятнейшего!..
Вечер так и прошел; мы были вместо десяти уже в шестнадцати милях от берега. «Ну, завтра чем свет войдем», — говорили мы, ложась спать. «Что нового?» — спросил я опять, проснувшись утром, Фаддеева. «Васька жаворонка съел», — сказал он. «Что
ты, где ж он взял?» — «Поймал на сетках». — «Ну что ж не отняли?» — «Ушел в ростры, не могли отыскать». — «Жаль! Ну а еще что?» — «Еще — ничего». — «Как ничего: а на якорь становиться?» — «Куда те становиться:
ишь какая погода! со шканцев на бак не видать».
Сегодня, возвращаясь с прогулки, мы встретили молодую крестьянскую девушку, очень недурную собой, но с болезненной бледностью на лице. Она шла в пустую, вновь строящуюся избу. «Здравствуй!
ты нездорова?» — спросили мы. «Была нездорова: голова с месяц болела, теперь здорова», — бойко отвечала она. «Какая же
ты красавица!» — сказал кто-то из нас. «
Ишь что выдумали! — отвечала она, — вот войдите-ка лучше посмотреть, хорошо ли мы строим новую избу?»
— Да зажми
ты ему пасть-то! — кричала она Грустилову, —
ишь речистый какой выискался!
—
Ишь ведь
ты! — помолчав две минуты, проговорил опять Федор Павлович, косясь на сынка. — Сам ведь
ты весь этот монастырь затеял, сам подстрекал, сам одобрял, чего ж теперь сердишься?
— А разрядилась-то куда?
Ишь ведь какой чепец на
тебе любопытный?
—
Ишь ведь. Вся в радости… Никогда еще я
тебя не видел такую. Разоделась как на бал, — оглядывал ее Ракитин.
— Ах
ты батюшки, да это, Санька,
ты? А я и не узнала было…
Ишь франт какой!.. Да что
ты мне много даешь?
— Видишь, — сказал Парфений, вставая и потягиваясь, — прыткий какой,
тебе все еще мало Перми-то, не укатали крутые горы. Что, я разве говорю, что запрещаю? Венчайся себе, пожалуй, противузаконного ничего нет; но лучше бы было семейно да кротко. Пришлите-ка ко мне вашего попа, уломаю его как-нибудь; ну, только одно помните: без документов со стороны невесты и не пробуйте. Так «ни тюрьма, ни ссылка» —
ишь какие нынче, подумаешь, люди стали! Ну, господь с вами, в добрый час, а с княгиней-то вы меня поссорите.
— Бабушка-то обожглась-таки. Как она принимать будет?
Ишь, как стенает тетка! Забыли про нее; она, слышь, еще в самом начале пожара корчиться стала — с испугу… Вот оно как трудно человека родить, а баб не уважают!
Ты запомни: баб надо уважать, матерей то есть…
—
Ишь, проклятая! Погоди, я
тебя сейчас ссажу, — сказал стрелок Фокин и потянулся за винтовкой.
— Вот он, — проговорил Лука, показывая глазами на молодого красивого лакея с английским пробором. —
Ишь, челку-то расчесал! Только уж я сам доложу о вас, Сергей Александрыч… Да какой вы из себя-то молодец… а! Я живой ногой… Ах
ты, владычица небесная!..
—
Ишь, и Залёжев тут! — пробормотал Рогожин, смотря на них с торжествующею и даже как бы злобною улыбкой, и вдруг оборотился к князю: — Князь, не известно мне, за что я
тебя полюбил.
— Это для
тебя отступиться-то, — торжествуя, подхватила Дарья Алексеевна, —
ишь, деньги вывалил на стол, мужик! Князь-то замуж берет, а
ты безобразничать явился!
—
Ишь, пьяный из кабака, выгнать
тебя надо! — в негодовании повторила Дарья Алексеевна.
— Настасья Филипповна, полно, матушка, полно, голубушка, — не стерпела вдруг Дарья Алексеевна, — уж коли
тебе так тяжело от них стало, так что смотреть-то на них! И неужели
ты с этаким отправиться хочешь, хоть и за сто бы тысяч! Правда, сто тысяч,
ишь ведь! А
ты сто тысяч-то возьми, а его прогони, вот как с ними надо делать; эх, я бы на твоем месте их всех… что в самом-то деле!
— А
ты откуда узнал, что он два с половиной миллиона чистого капиталу оставил? — перебил черномазый, не удостоивая и в этот раз взглянуть на чиновника. —
Ишь ведь! (мигнул он на него князю) и что только им от этого толку, что они прихвостнями тотчас же лезут? А это правда, что вот родитель мой помер, а я из Пскова через месяц чуть не без сапог домой еду. Ни брат подлец, ни мать ни денег, ни уведомления, — ничего не прислали! Как собаке! В горячке в Пскове весь месяц пролежал.
—
Ишь как
ты разлакомился там, в Заполье! — засмеялся опять Михей Зотыч. — У вас ведь там все правые, и один лучше другого, потому как ни бога, ни черта не знают. Жиды, да табашники, да потворщики, да жалостливые бабешки.
— Да
ты не торопись…
Ишь какой проворный, —
тебе бы тяп-ляп, да и корабль. Скоро, друг, только блины пекут, а дело спехом творить только людей смешить. Так не подобает, — говорил игумен.
—
Ишь что сказал! — воскликнул отец Израиль. — А разве неизвестно
тебе, что к отцу Софронию богомольцы частенько за благословеньем приходят. В две-то недели сколько,
ты полагаешь, обитель от того получит?.. Мне от отца казначея проходу не будет тогда. Так али нет, отец Анатолий?
— Нечего беспокоиться, не для чего было и глазунью на стол ставить, — молвил Никифор Захарыч. — За одно тепло
тебе большое спасибо,
ишь вьюга-то как разыгралась, так и завывает. Без твоего крова да без твоей доброты совсем бы нам пришлось замерзнуть.
—
Ишь какой
ты сахар медо́вич!..
— Как
тебе не пеньки?..
Ишь какой умелый, — улыбнувшись сквозь слезы, проговорила Пелагея Филиппьевна и, приложив ладонь к сыновьему лбу, заботно спросила: — Прошла ли головушка-то у
тебя, болезный
ты мой?
—
Ты не кипятись; печенка лопнет. Посылай-ка лучше за паузками, авось найдешь за Саратовом, а не то за Самарой. Тут три таких артели, как наша, ничего не поделают.
Ишь как вода-то сбывает, скоро баржи твои обсохнут совсем.
—
Ишь что вздумал!.. — с досадой ответила Марьюшка. — Теперь не прежняя пора: разом подстерегут… Началить-то не
тебя станут!..
—
Ишь что еще вздумали! — гневно вскликнул приказчик. — Стану из-за такой малости я руки марать!.. Пошел прочь!.. Говорят
тебе, не мешай.
— Куда суешься?.. Кто
тебя спрашивает?.. Знай сверчок свой шесток — слыхал это?.. Куда лезешь-то, скажи?
Ишь какой важный торговец у нас проявился! Здесь, брат, не переторжка!.. Как же
тебе, молодому человеку, перебивать меня, старика… Два рубля сорок пять копеек, так и быть, дам… — прибавил Орошин, обращаясь к Марку Данилычу.
—
Ишь, олух, бродит! словно во сне веревки вьет! Кажется, так бы взяла да щеткой
тебя, да щеткой…
— «Стало быть»…
Ишь ведь, олух, словно во сне бредит! Спрашивал
ты ее, что ли?
—
Ты что не спишь? — спрашивала меня матушка, просыпаясь. — Агашка!
ты хоть бы на колени лукошко-то взяла…
ишь его раскачивает!
—
Ты что это разыгрался, мерзавец!
Ишь новую моду завел, вилкой по блюду тыкать! Подавай сюда тарелку!
—
Ишь мяса-то нагуляла! Вот я
тебе косточки-то попарю… сахарница!
—
Ишь ведь… эхма! Васька! украл, шельмец, рыбку у рыбака, съел и дрыхнет, точно и не его дело! А знаешь ли
ты, отецкий сын, что за воровство полагается?
— Кушай! кушай! — понуждала она меня, —
ишь ведь
ты какой худой! в Малиновце-то, видно, не слишком подкармливают. Знаю я ваши обычаи! Кушай на здоровье! будешь больше кушать, и наука пойдет спорее…
—
Ты что там подлости на стенах читаешь! — крикнула на меня матушка, — мать живьем чуть не съели, а он вон что делает! Агашка! Агашка! Да растолкай
ты ее!
ишь, шутовка, дрыхнет! Ах, эти хамки! теперь ее живую сожри, она и не услышит!
—
Ишь ведь! по горло в деньгах зарылась, а четвертака пожалела! Да разве
тебе очень нужно?
—
Ишь печальник нашелся! — продолжает поучать Анна Павловна, — уж не на все ли четыре стороны
тебя отпустить? Сделай милость, воруй, голубчик, поджигай, грабь! Вот ужо в городе
тебе покажут… Скажите на милость! целое утро словно в котле кипела, только что отдохнуть собралась — не тут-то было! солдата нелегкая принесла, с ним валандаться изволь! Прочь с моих глаз… поганец! Уведите его да накормите, а не то еще издохнет, чего доброго! А часам к девяти приготовить подводу — и с богом!
— Тетенька Марья Порфирьевна капор сняла, чепчик надевает… Смотрите! смотрите! вынула румяны… румянится! Сколько они пряников, черносливу, изюму везут… страсть! А завтра дадут нам по пятачку на пряники… И вдруг расщедрятся, да по гривеннику… Они по гривеннику да мать по гривеннику… на торгу пряников, рожков накупим! Смотрите! да, никак, старик Силантий на козлах… еще не умер!
Ишь ползут старушенции! Да стегни же
ты, старый хрен, правую-то пристяжную! видишь, совсем не везет!
— У Акулины своего дела по горло; а сама и сходила бы, да ходилки-то у меня уж не прежние. Да и что я на вас за работница выискалась!
Ишь командир командует: сходи да сходи. Уеду отсюда, вот
тебе крест, уеду! Выстрою в Быкове усадьбу, возьму детей, а
ты живи один с милыми сестрицами, любуйся на них!
— Ах, милый! ах, родной! да какой же
ты большой! — восклицала она, обнимая меня своими коротенькими руками, — да, никак,
ты уж в ученье, что на
тебе мундирчик надет! А вот и Сашенька моя.
Ишь ведь старушкой оделась, а все оттого, что уж очень навстречу спешила… Поцелуйтесь, родные! племянница ведь она твоя! Поиграйте вместе, побегайте ужо, дядюшка с племянницей.
—
Ишь ведь
ты какая! и в Бога-то верить перестала!
— Ладно, думай, а я за
тебя передумаю…
Ишь думальщик выискался… «Подумать надо»!
Ты прежде узнай, что господа об
тебе думают, а потом уж и сам думай. Ступай к барину, снеси деньги. Пускай старосте церковному отдаст.
— Лошадей оставить нельзя, и к
тебе подъехать нельзя.
Ишь какой косогор! — сказал Самоквасов.
«Надо быть, не русский, — подумал Алексей. — Вот, подумаешь, совсем чужой человек к нам заехал, а матушка русска земля до усов его кормит… А кровному своему ни места, ни дела!..
Ишь, каково спесиво на людей он посматривает…
Ишь, как перед нехристем народ шапки-то ломит!.. Эх
ты, Русь православная! Заморянину — родная мать, своим детушкам — злая мачеха!..»
— Дурак! не
тебе меня благословлять, а мне
тебя… Ноги выше головы не растут, — угрюмо ответил Макар Тихоныч, отстраняя Евграфа. — Чего лижешься, ровно теленок?.. Очумел?..
Ишь как его прорвало!.. Сказано: сваху засылай — чего еще
тебе?.. По всему видно, каков
ты разумом: люди говорят: «Дурак и посуленному рад». Так и
ты.
—
Ишь какой недогадливый! — засмеясь, отвечала Фленушка. — Сам кашу заварил, нагнал на девку сухоту да еще спрашивает: кто?.. Ровно не его дело… Бесстыжий
ты эдакой!.. На осину бы
тебя!..
— Да поди
ты к бесу на поветь, окаянная! — крикнул Никифор, плюнув чуть не в самую невесту. —
Ишь, прости Господи, привязалась. Пошла вон из избы!
— А что ж ей? — вскрикнула Фленушка. — Ноги твои мыть да воду с них пить?..
Ишь зазнайка какой!.. Обули босого в сапоги — износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!.. Вспомни, — стоишь ли весь
ты мизинного ее перстика?.. Да нечего рыла-то воротить — правду говорю.
— Не знаешь
ты, Василий Борисыч, здешних обстоятельств, потому так и говоришь, — сказала Манефа. — В иное время порасскажу, а теперь время идти на спокой…
Ишь как стемнело, ровно осенью… Прощайте, матери!.. Прощайте, девицы!