Неточные совпадения
— А вот как возьму лестовку да ради Христова праздника отстегаю
тебя, — с притворным негодованьем сказала Аксинья Захаровна, — так и будешь знать, какая слава!..
Ишь что вздумала!.. Пусти их снег полоть за околицу!.. Да теперь, поди чай, парней-то туда что навалило: и своих, и из Шишинки, и из Назаровой!.. Долго ль до греха?.. Девки вы молодые, дочери отецкие: след ли вам по ночам хвосты мочить?
— Да что же не знаться-то?.. Что
ты за тысячник такой?..
Ишь гордыня какая налезла, — говорила Фекла. — Чем Карп Алексеич не человек? И денег вволю, и начальство его знает. Глянь-ка на него, человек молодой, мирским захребетником был, а теперь перед ним всяк шапку ломит.
— Так помни же мое слово и всем игуменьям повести, — кипя гневом, сказал Патап Максимыч, — если Настасья уходом уйдет в какой-нибудь скит, — и твоей обители и всем вашим скитам конец… Слово мое крепко… А
ты, Настасья, — прибавил он, понизив голос, — дурь из головы выкинь… Слышишь?..
Ишь какая невеста Христова проявилась!.. Чтоб я не слыхал таких речей…
—
Ишь какой недогадливый! — засмеясь, отвечала Фленушка. — Сам кашу заварил, нагнал на девку сухоту да еще спрашивает: кто?.. Ровно не его дело… Бесстыжий
ты эдакой!.. На осину бы
тебя!..
— Да отстань же, Настя!.. Полно!.. Ну, будет, будет, — говорила Фленушка, отстраняясь от ее ласк и поцелуев. — Да отстань же, говорят
тебе…
Ишь привязалась, совсем задушила!
— Да поди
ты к бесу на поветь, окаянная! — крикнул Никифор, плюнув чуть не в самую невесту. —
Ишь, прости Господи, привязалась. Пошла вон из избы!
— И я не признал бы
тебя, Патап Максимыч, коли б не в дому у
тебя встретился, — сказал незнакомый гость. — Постарели мы, брат, оба с
тобой,
ишь и
тебя сединой, что инеем, подернуло… Здравствуйте, матушка Аксинья Захаровна!.. Не узнали?.. Да и я бы не узнал… Как последний раз виделись, цвела
ты, как маков цвет, а теперь, гляди-ка, какая стала!.. Да… Время идет да идет, а годы человека не красят… Не узнаете?..
— Да полно ль
тебе, Яким Прохорыч! — вставая с лавки, с досадой промолвил Патап Максимыч. — О чем с
тобой ни заговори, все-то
ты на дьявола своротишь…
Ишь как бесу-то полюбилось на твоем языке сидеть, сойти долой окаянному не хочется.
— Дурак! не
тебе меня благословлять, а мне
тебя… Ноги выше головы не растут, — угрюмо ответил Макар Тихоныч, отстраняя Евграфа. — Чего лижешься, ровно теленок?.. Очумел?..
Ишь как его прорвало!.. Сказано: сваху засылай — чего еще
тебе?.. По всему видно, каков
ты разумом: люди говорят: «Дурак и посуленному рад». Так и
ты.
— Выкинь, выкинь!.. Ах
ты, старый греховодник!.. Ах
ты, окаянный!.. Выбрось сейчас же, да вымой руки-то!..
Ишь каку погань привез?.. Это что?.. Четвероконечный!.. А?.. Не видал?.. Где глаза-то были?.. Чтобы духу его в нашем доме не было… Еретицкими яйцами христосоваться вздумал!.. Разве можно их в моленну внести?.. Выбрось, сейчас же выкинь на двор!.. Эк обмиршился, эк до чего дошел.
—
Ишь какой
ты неженка! — ответила Фленушка. — Самого с коломенску версту вытянуло, а он ровно малый ребенок пужается. Иди ко мне — самовар на столе.
— А что ж ей? — вскрикнула Фленушка. — Ноги твои мыть да воду с них пить?..
Ишь зазнайка какой!.. Обули босого в сапоги — износить не успел, а уж спеси на нем, что сала на свинье, наросло!.. Вспомни, — стоишь ли весь
ты мизинного ее перстика?.. Да нечего рыла-то воротить — правду говорю.
— Не знаешь
ты, Василий Борисыч, здешних обстоятельств, потому так и говоришь, — сказала Манефа. — В иное время порасскажу, а теперь время идти на спокой…
Ишь как стемнело, ровно осенью… Прощайте, матери!.. Прощайте, девицы!
— Аль притомился? — спросил у сына Трифон. —
Ишь глаза-то у
тебя как слипаются.
«Надо быть, не русский, — подумал Алексей. — Вот, подумаешь, совсем чужой человек к нам заехал, а матушка русска земля до усов его кормит… А кровному своему ни места, ни дела!..
Ишь, каково спесиво на людей он посматривает…
Ишь, как перед нехристем народ шапки-то ломит!.. Эх
ты, Русь православная! Заморянину — родная мать, своим детушкам — злая мачеха!..»
— Ой! Алексей Трифоныч! — захохотал между тем Колышкин, откидываясь назад на диване. — Уморишь
ты меня, пострел этакой, со смеху!..
Ишь к чему веру-то применил!.. Ну, парень, заноза же
ты, как я посмотрю!.. Услыхали б
тебя келейные матери — ух! задали бы трезвону!.. Право!.. Ах, озорник
ты этакой!.. Ха-ха-ха!.. Вера не штаны!.. Ха-ха-ха!..
—
Ишь тысячник какой! — с злобной усмешкой сказал писарь. — За три года вперед!.. Да откуда у
тебя такие деньги?
—
Ишь раскозырялся!.. — злясь и лютуя, ворчал Морковкин, стоя на крыльце, когда удельный голова поехал в одну, а Лохматый в другую сторону. —
Ишь раскозырялся, посконная борода!.. Постой-погоди
ты у меня!.. Я те нос-от утру!.. Станешь у меня своевольничать, будешь делать не по-моему!.. Слетишь с места, мошенник
ты этакой, слетишь!..
— Я те поцелую ладонью в ухо!.. — вскрикнула она, вывертываясь. —
Ишь какой лакомый!.. Убирайся, говорят
тебе!.. Матушка идет.
— Не стó
ишь разве?.. — перебил саратовец. — Драть
тебя надо, коли сам своей пользы не видишь. Все
тебе рассказано, все
тебе доказано; сам понимаешь, что одно спасенье
тебе — жениться скорей. Не женишься — пиши письма к родным, за упокой поминали бы…
— Лошадей оставить нельзя, и к
тебе подъехать нельзя.
Ишь какой косогор! — сказал Самоквасов.