Неточные совпадения
Степени знатности рассчитаю я по
числу дел, которые большой господин сделал для отечества, а не по
числу дел, которые нахватал на себя из высокомерия; не по
числу людей, которые шатаются
в его передней, а по
числу людей, довольных
его поведением и делами.
Стародум. О! те не оставляют двора для того, что
они двору полезны, а прочие для того, что двор
им полезен. Я не был
в числе первых и не хотел быть
в числе последних.
Он не без основания утверждал, что голова могла быть опорожнена не иначе как с согласия самого же градоначальника и что
в деле этом принимал участие человек, несомненно принадлежащий к ремесленному цеху, так как на столе,
в числе вещественных доказательств, оказались: долото, буравчик и английская пилка.
Разговор этот происходил утром
в праздничный день, а
в полдень вывели Ионку на базар и, дабы сделать вид
его более омерзительным, надели на
него сарафан (так как
в числе последователей Козырева учения было много женщин), а на груди привесили дощечку с надписью: бабник и прелюбодей.
В довершение всего квартальные приглашали торговых людей плевать на преступника, что и исполнялось. К вечеру Ионки не стало.
К счастию, однако ж, на этот раз опасения оказались неосновательными. Через неделю прибыл из губернии новый градоначальник и превосходством принятых
им административных мер заставил забыть всех старых градоначальников, а
в том
числе и Фердыщенку. Это был Василиск Семенович Бородавкин, с которого, собственно, и начинается золотой век Глупова. Страхи рассеялись, урожаи пошли за урожаями, комет не появлялось, а денег развелось такое множество, что даже куры не клевали
их… Потому что это были ассигнации.
Бунт кончился; невежество было подавлено, и на место
его водворено просвещение. Через полчаса Бородавкин, обремененный добычей, въезжал с триумфом
в город, влача за собой множество пленников и заложников. И так как
в числе их оказались некоторые военачальники и другие первых трех классов особы, то
он приказал обращаться с
ними ласково (выколов, однако, для верности, глаза), а прочих сослать на каторгу.
В этой крайности Бородавкин понял, что для политических предприятий время еще не наступило и что
ему следует ограничить свои задачи только так называемыми насущными потребностями края.
В числе этих потребностей первое место занимала, конечно, цивилизация, или, как
он сам определял это слово,"наука о том, колико каждому Российской Империи доблестному сыну отечества быть твердым
в бедствиях надлежит".
Хотелось
ему наказать"навозных"за
их наглость, но, с другой стороны, припоминалась осада Трои, которая длилась целых десять лет, несмотря на то что
в числе осаждавших были Ахиллес и Агамемнон.
Тем не менее Митькиным словам не поверили, и так как казус [Ка́зус — случай.] был спешный, то и производство по
нем велось с упрощением. Через месяц Митька уже был бит на площади кнутом и, по наложении клейм, отправлен
в Сибирь
в числе прочих сущих воров и разбойников. Бригадир торжествовал; Аленка потихоньку всхлипывала.
В прошлом году, зимой — не помню, какого
числа и месяца, — быв разбужен
в ночи, отправился я,
в сопровождении полицейского десятского, к градоначальнику нашему, Дементию Варламовичу, и, пришед, застал
его сидящим и головою то
в ту, то
в другую сторону мерно помавающим.
Он не мог согласиться с тем, что десятки людей,
в числе которых и брат
его, имели право на основании того, что
им рассказали сотни приходивших
в столицы краснобаев-добровольцев, говорить, что
они с газетами выражают волю и мысль народа, и такую мысль, которая выражается
в мщении и убийстве.
День скачек был очень занятой день для Алексея Александровича; но, с утра еще сделав себе расписанье дня,
он решил, что тотчас после раннего обеда
он поедет на дачу к жене и оттуда на скачки, на которых будет весь Двор и на которых
ему надо быть. К жене же
он заедет потому, что
он решил себе бывать у нее
в неделю раз для приличия. Кроме того,
в этот день
ему нужно было передать жене к пятнадцатому
числу, по заведенному порядку, на расход деньги.
Князь разложил подле себя свои покупки, резные сундучки, бирюльки, разрезные ножики всех сортов, которых
он накупил кучу на всех водах, и раздаривал
их всем,
в том
числе Лисхен, служанке и хозяину, с которым
он шутил на своем комическом дурном немецком языке, уверяя
его, что не воды вылечили Кити, но
его отличные кушанья,
в особенности суп с черносливом.
В числе этих бумаг лежали и нужные
ему справки и набросанный конспект того заявления, которое
он намеревался сделать.
Он постоянно наблюдал и узнавал всякого рода людей и
в том
числе людей-мужиков, которых
он считал хорошими и интересными людьми, и беспрестанно замечал
в них новые черты, изменял о
них прежние суждения и составлял новые.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что
он сам продал
ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли
он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где
он с
ним вместе учился,
его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и
он, несколько
его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть
он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что
его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Само собой разумеется, что
в числе их пострадает и множество невинных.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие
его сады и
он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по
нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли
он, и сыновья ли у
него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли
они, и весельчак ли
он сам или хмурен, как сентябрь
в последних
числах, глядит
в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши
им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Две главные страсти
его в жизни были карты и женщины;
он выиграл
в продолжение своей жизни несколько миллионов и имел связи с бесчисленным
числом женщин всех сословий.
Он молился о всех благодетелях своих (так
он называл тех, которые принимали
его),
в том
числе о матушке, о нас, молился о себе, просил, чтобы бог простил
ему его тяжкие грехи, твердил: «Боже, прости врагам моим!» — кряхтя поднимался и, повторяя еще и еще те же слова, припадал к земле и опять поднимался, несмотря на тяжесть вериг, которые издавали сухой резкий звук, ударяясь о землю.
Гостиная и зала понемногу наполнялись гостями;
в числе их, как и всегда бывает на детских вечерах, было несколько больших детей, которые не хотели пропустить случая повеселиться и потанцевать, как будто для того только, чтобы сделать удовольствие хозяйке дома.
— Ну, из этих-то денег ты и пошлешь десять тысяч
в Совет за Петровское. Теперь деньги, которые находятся
в конторе, — продолжал папа (Яков смешал прежние двенадцать тысяч и кинул двадцать одну тысячу), — ты принесешь мне и нынешним же
числом покажешь
в расходе. (Яков смешал счеты и перевернул
их, показывая, должно быть, этим, что и деньги двадцать одна тысяча пропадут так же.) Этот же конверт с деньгами ты передашь от меня по адресу.
Против моего ожидания, оказалось, что, кроме двух стихов, придуманных мною сгоряча, я, несмотря на все усилия, ничего дальше не мог сочинить. Я стал читать стихи, которые были
в наших книгах; но ни Дмитриев, ни Державин не помогли мне — напротив,
они еще более убедили меня
в моей неспособности. Зная, что Карл Иваныч любил списывать стишки, я стал потихоньку рыться
в его бумагах и
в числе немецких стихотворений нашел одно русское, принадлежащее, должно быть, собственно
его перу.
В числе предметов, лежавших на полочке Карла Иваныча, был один, который больше всего мне
его напоминает. Это — кружок из кардона, вставленный
в деревянную ножку,
в которой кружок этот подвигался посредством шпеньков. На кружке была наклеена картинка, представляющая карикатуры какой-то барыни и парикмахера. Карл Иваныч очень хорошо клеил и кружок этот сам изобрел и сделал для того, чтобы защищать свои слабые глаза от яркого света.
Часто вместе с другими товарищами своего куреня, а иногда со всем куренем и с соседними куренями выступали
они в степи для стрельбы несметного
числа всех возможных степных птиц, оленей и коз или же выходили на озера, реки и протоки, отведенные по жребию каждому куреню, закидывать невода, сети и тащить богатые тони на продовольствие всего куреня.
Сговорившись с тем и другим, задал
он всем попойку, и хмельные козаки,
в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры,
в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша,
они схватили по полену
в руки и начали колотить
в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только
в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах,
в виду грозных соседей и вечной опасности, селился
он и привыкал глядеть
им прямо
в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и удобные места усеялись козаками, которым и счету никто не ведал, и смелые товарищи
их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о
числе их: «Кто
их знает! у нас
их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак).
Жиды, однако же, воспользовались вылазкою и пронюхали всё: куда и зачем отправились запорожцы, и с какими военачальниками, и какие именно курени, и сколько
их числом, и сколько было оставшихся на месте, и что
они думают делать, — словом, чрез несколько уже минут
в городе всё узнали.
Хозяин игрушечной лавки начал
в этот раз с того, что открыл счетную книгу и показал ей, сколько за
ними долга. Она содрогнулась, увидев внушительное трехзначное
число. «Вот сколько вы забрали с декабря, — сказал торговец, — а вот посмотри, на сколько продано». И
он уперся пальцем
в другую цифру, уже из двух знаков.
Дело
в том, что
он узнал тоже, что
в числе приглашенных находится и Раскольников.
У Амалии Ивановны
он считался, впрочем,
в числе довольно почетных жильцов, то есть не пьянствовал и за квартиру платил исправно.
Следователи и судьи очень удивлялись, между прочим, тому, что
он спрятал кошелек и вещи под камень, не воспользовавшись
ими, а пуще всего тому, что
он не только не помнил
в подробности всех вещей, собственно
им похищенных, но даже
в числе их ошибся.
— Ну вот еще! Почему меня интересует! Спросил!.. А узнал я от Порфирия,
в числе других. Впрочем, от
него почти все и узнал.
— Так, так, это так! —
в восторге подтверждал Лебезятников. — Это должно быть так, потому что
он именно спрашивал меня, как только вошла к нам
в комнату Софья Семеновна, «тут ли вы? Не видал ли я вас
в числе гостей Катерины Ивановны?»
Он отозвал меня для этого к окну и там потихоньку спросил. Стало быть,
ему непременно надо было, чтобы тут были вы! Это так, это все так!
В каком-то стаде у Овец,
Чтоб Волки не могли
их более тревожить,
Положено
число Собак умножить.
Что́ ж? Развелось
их столько наконец,
Что Овцы от Волков, то правда, уцелели,
Но и Собакам надо ж есть;
Сперва с Овечек сняли шерсть,
А там, по жеребью, с
них шкурки полетели,
А там осталося всего Овец пять-шесть,
И тех Собаки съели.
Спустя несколько дней после сего знаменитого совета узнали мы, что Пугачев, верный своему обещанию, приближился к Оренбургу. Я увидел войско мятежников с высоты городской стены. Мне показалось, что
число их вдесятеро увеличилось со времени последнего приступа, коему был я свидетель. При
них была и артиллерия, взятая Пугачевым
в малых крепостях,
им уже покоренных. Вспомня решение совета, я предвидел долговременное заключение
в стенах оренбургских и чуть не плакал от досады.
Когда
в делах — я от веселий прячусь,
Когда дурачиться — дурачусь,
А смешивать два эти ремесла
Есть тьма искусников, я не из
их числа.
Родительница
его, из фамилии Колязиных,
в девицах Agathe, а
в генеральшах Агафоклея Кузьминишна Кирсанова, принадлежала к
числу «матушек-командирш», носила пышные чепцы и шумные шелковые платья,
в церкви подходила первая ко кресту, говорила громко и много, допускала детей утром к ручке, на ночь
их благословляла, — словом, жила
в свое удовольствие.
Николай Петрович
в то время только что переселился
в новую свою усадьбу и, не желая держать при себе крепостных людей, искал наемных; хозяйка, с своей стороны, жаловалась на малое
число проезжающих
в городе, на тяжелые времена;
он предложил ей поступить к
нему в дом
в качестве экономки; она согласилась.
А Базаров между тем ремизился да ремизился. [Ремизиться — Ремиз (
в карточной игре) — штраф за недобор установленного
числа взяток.] Анна Сергеевна играла мастерски
в карты, Порфирий Платоныч тоже мог постоять за себя. Базаров остался
в проигрыше хотя незначительном, но все-таки не совсем для
него приятном. За ужином Анна Сергеевна снова завела речь о ботанике.
— Да, — ответил Клим, вдруг ощутив голод и слабость.
В темноватой столовой, с одним окном, смотревшим
в кирпичную стену, на большом столе буйно кипел самовар, стояли тарелки с хлебом, колбасой, сыром, у стены мрачно возвышался тяжелый буфет, напоминавший чем-то гранитный памятник над могилою богатого купца. Самгин ел и думал, что, хотя квартира эта
в пятом этаже, а вызывает впечатление подвала. Угрюмые люди
в ней, конечно, из
числа тех, с которыми история не считается, отбросила
их в сторону.
«Да, — соображал Самгин. — Возможно, что где-то действует Кутузов. Если не арестован
в Москве
в числе «семерки» ЦК. Еврейка эта, видимо, злое существо. Большевичка. Что такое Шемякин? Таисья, конечно, уйдет к
нему. Если
он позовет ее. Нет, будет полезнее, если я займусь литературой. Газета не уйдет. Когда я приобрету имя
в литературе, — можно будет подумать и о газете. Без Дронова. Да, да, без
него…»
«Испытание различных неудобств входит
в число обязанностей, взятых мною на себя», — подумал
он, внутренно усмехаясь. И ко всему этому Осип раздражал
его любопытство, будил желание подорвать авторитет ласкового старичка.
— Да, — сказала она, — но Толстой грубее.
В нем много взятого от разума же, из мутного источника. И мне кажется, что
ему органически враждебно чувство внутренней свободы. Анархизм Толстого — легенда, анархизм приписывается к
числу его достоинств щедростью поклонников.
В числе его странностей был интерес к литературе контрреволюционной,
он знал множество различных брошюр, романов и почему-то настойчиво просвещал патрона...
Но Самгин уже знал: начинается пожар, — ленты огней с фокусной быстротою охватили полку и побежали по коньку крыши, увеличиваясь
числом, вырастая; желтые, алые, остроголовые,
они, пронзая крышу, убегали все дальше по хребту ее и весело кланялись
в обе стороны. Самгин видел, что лицо
в зеркале нахмурилось, рука поднялась к телефону над головой, но, не поймав трубку, опустилась на грудь.
— Революционера начинают понимать правильно, — рассказывал
он, поблескивая улыбочкой
в глазах. — Я,
в Перми, иду ночью по улице, — бьют кого-то, трое. Вмешался «
в число драки», избитый спрашивает: «Вы — что же — революционер?» — «Почему?» — «Да вот, защищаете незнакомого вам человека». Ловко сказано?
— Все — программы, спор о программах, а надобно искать пути к последней свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний бытия, погружаться
в глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я — не решаю; но я чувствую, что
он — не
число, не вес и мера, нет, нет! Я знаю, что только
в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а не
в микрокосме, не среди вещей, явлений, условий, которые
он сам создал и создает…